Называть его старшимкурсником? Исключено. Ни за что в жизни.
Се Хуай отрезал с лету:
— Мечтай.
Вэнь Инь на мгновение замолчал:
— Точно не назовешь?
— Нет. — Се Хуай настороженно отступил на шаг. — Даже не думай.
— Ну ладно, — вздохнул Вэнь Инь. — Тогда придется мне проявить инициативу.
— Проявить инициативу в чем? — мысль Се Хуая сделала резкий скачок. Неужели Вэнь Инь собирается назвать его старшимкурсником?
Впрочем, почему бы и нет. Симпатичный молодой человек смущенно подумал: если тот назовет его старшимкурсником, а он откликнется... нет, даже два раза отзовется — пожалуй, это вполне возможно.
— Младшекурсник, — Вэнь Инь снова коснулся мягких волос Се Хуая, на этот раз еще нежнее, словно легкий ветерок.
Се Хуай споткнулся о собственные слова:
— Ч-что?
— Раз ты не зовешь меня, придется мне звать тебя. — Голос мужчины был очень мягким, уголки его губ изогнулись. — Разве это не судьба? Где только не встретишься в этой жизни, подумать только, что удастся встретить младшекурсника в таком месте.
Лицо Се Хуая немного горело. Он потер щеку и пробормотал:
— Я и сам не ожидал...
Подумать только, что в подобном месте можно встретить сокурсника, который выпустился десяток с лишним лет назад и по всем законам логики давно должен покоиться в урне с прахом.
Какое чудо, — подумал он с каменным выражением лица.
И в очередной раз убедился: Вэнь Инь — поистине какой-то монстр.
Впрочем, по идее, имя человека вроде Вэнь Иня должно было остаться в зале истории Университета Манхэттен, однако Се Хуай никогда его там не видел.
Загнав эту мысль поглубже в сердце, Се Хуай решил, что вернется на Главную звезду — обязательно заглянет в музей истории университета.
Процесс починки занял совсем немного времени.
Мужчина впереди опустил голову и стянул зубами перчатку, подушечками пальцев проверяя, нанесено ли на внутренние детали защитное масло, а Се Хуай тем временем послушно держал фонарик, направляя ровный свет внутрь механизма.
— Клещи, — бросил Вэнь Инь.
Се Хуай открыл ящик с инструментами и протянул ему клещи.
— Кусачки.
— Нету, но есть другие инструменты на замену. — Се Хуай порылся в ящике, нашел подходящий аналог и передал Вэнь Иню.
Вэнь Инь приподнял бровь:
— Ты так хорошо в этом разбираешься?
Еще в прошлый раз он заметил, что Се Хуай очень ловко управляется с ремонтом техники.
— Ты с факультета машиностроения Университета Манхэттен? — это был крупнейший факультет университета, включавший в себя самые разные специальности, от ремонта до конструирования летательных аппаратов.
— Нет, — Се Хуай замялся. — Я с политического, — добавил он, не вдаваясь в подробности. — Ремонту не учился. В свое время пошел на политический вопреки воле отца.
— Должно быть, твой отец сильно разозлился, — сказал Вэнь Инь.
— Еще бы, — Се Хуай горько усмехнулся, ему даже вспоминать об этом не хотелось.
Каждое возвращение домой сопровождалось едкими насмешками, а сводный младший брат вечно язвил: «Ого, студент-политолог из Манхэттена пожаловал».
Лицо отца становилось еще чернее, он тяжело вздыхал, с грохотом бросал вещи и даже не смотрел в его сторону.
Мать робко хватала его за руку и при каждой встрече заливалась слезами: «Неужели ты не мог послушаться отца, Сяо Хуай? Ты же знаешь, как папа хотел, чтобы ты поступил на другой факультет, почему ты не думаешь о маме...»
Тогда Се Хуай просто пожимал плечами и отвечал:
— Но в Манхэттене нельзя сменить факультет.
Подобное почти вошло в норму в те годы.
— А потом? — спросил Вэнь Инь.
Он не совсем понимал: в те несколько лет, пока он сам учился в Манхэттене, этот вуз казался ему самым престижным во всей Звездной системе. Интересно, каково ему приходится сейчас? Даже если его позиции ослабли, старый конь борозды не испортит.
Как вообще родители могут так поступать... он нахмурился.
Будь это его собственный ребенок, он бы наверняка с гордостью хвастался им на каждом шагу.
— А потом я снова ослушался его, — Се Хуай погрузился в воспоминания, возвращаясь к событиям двухлетней давности. — На четвертом курсе в нашей семье царила на редкость мирная атмосфера, я даже подумал, что он перестал злиться. Но перед самым моим выпуском он вдруг заявил, что нашел мне место стажера в правительстве Альянса.
Вэнь Инь предчувствовал, что дальше последует поворот.
Се Хуай выглядел послушным и миловидным, но характера в нем было не занимать — из тех людей, которыми невозможно помыкать.
— Я сказал... — Се Хуай улыбнулся, и на его щеках проступили едва заметные ямочки. — Наверное, в тот момент во мне заговорил юношеский бунт, и я отказался.
Се Хуай стоял в кабинете, глядя на бланк о назначении, и медленно произнес:
— Я никуда не пойду.
— Что ты сказал? — отец Се Хуая замер, видимо, никак не ожидав столь быстрого отказа.
— Я сказал, что не пойду, — Се Хуай поднял взгляд. — Я уже подписал контракт с новостным агентством и буду работать репортером.
— Ах ты неблагодарный сын! — взбесился старый Се. — Чего ради идти в репортеры? Ты позоришь наш род! Куда мне теперь девать свое лицо перед людьми!
Се Хуай изобразил эту сцену с поразительной точностью и невольно рассмеялся:
— Я тогда даже сорвался на смех, чуть не схлопотал за это.
Вэнь Инь знал, что, судя по характеру отца Се Хуая, на этом дело точно не закончилось, но допытываться не стал, куда больше его интересовало то, что было дальше.
— И что потом? — Что же сформировало такого Се Хуая?
Се Хуай ответил небрежно:
— А потом пошел работать репортером. Всё оказалось совсем не так, как я себе представлял: беготня целыми днями, подковерные интриги в редакции... В общем, я подал заявку на перевод и уехал на Пограничную звезду.
Настоящее влияние на Се Хуая оказала именно жизнь на Пограничной звезде.
Порядок там царил из рук вон плохой, поэтому ему поневоле пришлось освоить кое-какие бесполезные, но полезные в быту навыки.
Вэнь Инь восхищенно покачал головой:
— Поистине удивительный опыт.
Не у каждого хватит смежности отправиться на Пограничную звезду.
— И правда удивительный. Сейчас подумаю — и сам не понимаю, как тогда решился. Сдуру поступил на политологический, сдуру пошел в репортеры.
— А ты? — Се Хуай резко сменил тему. — Твой опыт кажется Куда более захватывающим, чем мой.
— Я? — Вэнь Инь моргнул, на мгновение потеряв дар речи.
Какой у меня опыт? Дай-ка подумать...
— Ну... учился в Манхэттене, потом поступил на службу в имперское ведомство. Позже Империя пала, я какое-то время пробыл в Альянсе, а потом оказался здесь.
Вэнь Инь выдал сухие факты: его слова были чистой правдой, вот только о самых извилистых поворотах этого пути он и сам толком не знал.
— И никаких интересных историй? — усомнился Се Хуай.
Биография Вэнь Иня была настолько насыщенной, что если выдернуть из нее хоть один отрезок, о нем можно было рассказывать три дня и три ночи напролет. И при этом он излагает всё так буднично?
— Была одна, — ответил Вэнь Инь. — Встреча с тобой.
— Ну ладно, — Се Хуай странно замер. В уголке рта, скрытом от глаз Вэнь Иня, сам собой нарисовался изгиб улыбки, которого он даже не заметил.
Он взмахнул зажатым в руке гаечным ключом:
— Давай-ка вернемся к работе.
К немалому удивлению Вэнь Иня, во время последующей замены деталей Се Хуай то и дело совершал ошибки.
————
Закончив ремонт корабля, они проходили мимо центральной площади.
После полудня солнце светило в самый раз, мягко заливая землю телом. Внутри базы температура отличалась от уличной, и Се Хуай накинул лишь верхнюю куртку, но ему вовсе не было холодно.
Посреди центральной площади раскинулся большой газон, на котором они увидели множество роботов.
Некоторые сидели на траве, другие стояли, сбившись в небольшие кучки. Одинаковая внешность мешала понять, кто есть кто.
Длинные антенны-локаторы, способные улавливать эмоции роботов, в этот раз не торчали торчком и не покачивались весело, как бывало прежде, а поникли, погрузившись в какую-то скорбную меланхолию.
Они так погрузились в собственный крошечный мир, что даже не заметили прошедших вдали людей.
Се Хуай смотрел на роботов вдали: двое из них легонько соприкоснулись антеннами на макушках, будто утешая друг друга, в то время как в их синих глазах мелькали потоки неисчислимых данных.
В его светло-карих глазах застыло что-то неуловимое, они были такими же безмятежными, как серо-коричневый хвойный бор, который довелось видеть Вэнь Иню.
— Неужели действительно нельзя забрать их всех?
— Можно, — ответил Вэнь Инь. — Обесточить их, перетащить на корабль, а когда начнется космическое путешествие — никуда они уже не денутся, тогда отвезешь их куда душа пожелает.
— Паршивая идея, — сплюнул Се Хуай. — Если бы это было так просто, я бы давно так сделал.
Вэнь Инь равнодушно бросил:
— Тогда другого выхода нет.
И он, и Се Хуай прекрасно понимали, что эти роботы никуда не пойдут. Се Хуай просто тешил себя надеждой взять их с собой.
Остаться одному в этом мире — одиночество, остаться роботу в этом мире — тоже одиночество, но Вэнь Иню казалось, что целой группе роботов одиночество не грозит.
Для этих машин люди были лишь мимолетными странниками в мире цифровой жизни.
— Пошли, — Се Хуай бросил на них еще один взгляд и улыбнулся. — Как-нибудь заглянем сюда снова. Клубника сорта 823 очень вкусная, в этот раз можно захватить на корабль побольше.
————
Весь вечер Хэй Жэнь без умолку трещал с Вэнь Инем.
По его словам, он ужасно нервничал: [Скоро космическое путешествие, я не путешествовал уже шестьдесят лет, как тут не нервничать.]
— Еще не время, понервничаешь через пару дней, — ответил Вэнь Инь.
[О нет-нет-нет, — возразил Хэй Жэнь. — Умная система должна готовиться к путешествию заранее.]
Вэнь Инь помолчал немного:
— И к чему же ты подготовился?
Он даже представить не мог, что еще мог придумать Хэй Жэнь.
Подключиться к системе корабля? Проложить маршрут?
Хэй Жэнь гордо заявил: [Я полностью заряжен, хозяин! Готов служить вам в любую минуту.]
— Иди-ка ты в баню, — Вэнь Инь потер уставшие глаза и холодно бросил трубку.
Ход мысли у Хэй Жэня отличался от всех остальных систем.
В итоге Хэй Жэнь, снова принудительно отключенный хозяином, до самого засыпания никак не мог взять в толк, что же он сделал не так.
В гостиной погас свет, в спальне горел лишь прикроватный ночник, отбрасывая в темноту тусклое, зыбкое сияние.
Засыпая, Вэнь Инь подумал: надо бы увидеть сон. А вдруг Се Хуай снова спросит его о каком-нибудь «легендарном прошлым», хоть будет о чем рассказать.
Не то что сегодня: парой фраз перекинулись — и больше нечего вспомнить.
И Вэнь Иню действительно приснился сон.
Казалось, империя стояла на пороге крушения, обстановка была необычайно тревожной, и он находился в огромном командном центре, набитом битком людьми.
Сказать так — значит преуменьшить, голоса этих людей едва не разрывали конференц-зал, сливаясь в какофонию, что вливалась прямо в уши Вэнь Иню.
— Генерал Джерси тоже обозначил свою позицию, в кабинете министров уже три пятых голосов за новый закон...
— А как же госпожа Новэй? Она ведь родная сестра Вашего Величества, как член императорской семьи может поддерживать новый закон! Это же абсурд, куда нас это приведет!
— Нельзя... мир катится в пропасть, катится в пропасть! — старый сановник с седой бородой дрожащими губами прижал руки к сердцу, словно не в силах вынести услышанное, закатил глаза и рухнул без чувств.
Сидящий на самомверху мужчина молча наблюдал за этим фарсом.
Толпа министров сгрудилась вокруг седобородого старика: кто-то причитал и голосил, кто-то во всю мочь звал врача, кто-то лицемерно суетился, пытаясь помочь.
Тц, они оплакивают собственный конец света.
Впрочем, ждать осталось недолго.
Сидя на главном месте, он мимоходом подумал: сколько там дней до конца этого цирка? Неделя?
Слишком долго...
Пусть будет пять дней. Через пять дней они поймут, что прогнившую империю уже не спасти никакими силами.
Способ вдохнуть новую жизнь в правительство заключается вовсе не в смене мудрого лидера, а в смене самого правительства.
Когда же эти люди наконец поймут? Самые страшные паразиты империи — это они сами.
...Включая императорскую семью.
Шум становился все громче: они пререкались из-за внедрения нового закона, возмущаясь, как смеют проклятые простолюдины выдвигать законы, идущие вразрез с королевской властью Империи!
Простолюдины сошли с ума, предаются несбыточным мечтам... в ход шли любые выражения.
Этот спектакль разыгрывался ради него.
Но мужчина на главном сидении хранил молчание, и, покрутившись так какое-то время, они мало-помалу утихли.
Один из министров, набравшись смелости, выступил вперед:
— Ваше Высочество Сэлань, каково ваше мнение по поводу нового закона?
Сэлань? Мое имя в Империи. Вэнь Инь всё понял.
Пока Империя еще не пала, он был принцем, судя по обстановке в конференц-зал и всему остальному, его отец (то есть император) к тому моменту уже был отстранен от власти.
Хм... а я неплохо справлялся, удовлетворенно подумал Вэнь Инь, оказывается, он и раньше был таким молодцом. И продолжил наблюдать за развитием событий со стороны.
— А госпожа Новэй? Она же член императорской семьи, а открыто поддерживает новый закон на людях! Это просто плевок в лицо вам и Вашему Величеству! — министр покраснел от гнева.
Все они знали, что приказы императора уже не имеют былого веса, сейчас главное — добиться от принца четкой позиции, а госпожа Новэй — его родная тетка, и тем не менее она попирает авторитет императорской семьи ради таких выходок.
— Новый закон, — холодно и бесстрастно произнес Вэнь Инь. — Разве кабинет министров его не одобрил? Раз одобрен, можно готовить к исполнению.
Его фиалковые глаза обвели всех присутствующих: кланы Анекада, Уильям, Неталу... почти вся несговорчивая аристократия собралась здесь.
И все ждали его слова.
— Но! — было дернулся вспыльчивый министр, но сосед тут же осадил его, дернув за рукав.
— Ваше Высочество не до конца понял нашу мысль, — вышел вперед мягкий на вид мужчина среднего возраста, Энн Спейс, первый консул корпорации Сесистер.
— Судьбы знатных родов и судьба императорской семьи связаны неразрывно. Если новый закон вступит в силу, то под угрозой окажутся не только наши судьбы, но боюсь, что судьба ваша и госпожи Новэй... — он сделал многозначительную паузу, — тоже предстанет в туманном свете...
— Этот вопрос обсудим позже, — Вэнь Инь поднялся, отодвинув назад кресло, и направился к выходу. — Когда...
Он назвал первое попавшееся время:
— Обсудим на утреннем совещании через неделю.
Утренние совещания проводились раз в две недели, он явно намеревался измотать их до смерти!
Аристократы разом всё поняли, лица их сделались свинцовыми. В особенности нечитаемым было выражение лица Энн Спейса, о чем-то напряженно размышлявшего.
Но до утреннего совещания дело так и не дошло: Его Высочество Сэлань, прозванный в Империи «последней драгоценностью», погиб на поле боя в сражении с дитерцами.
Никто не знал, почему он лично отправился на передовую, точно так же, как никто не понимал, почему после его смерти новый закон покатился вперед с неумолимой силой, выкорчевывая аристократию, пустившую корни в Империи за сотни лет.
На третий год был основан Альянс.
Первым верховным архонтом стал черноволосый юноша. Говорили, что он не улыбался, действовал жестко, отличался блестящими полководческими способностями и наводил на врагов смертный ужас.
Его звали Вэнь Инь.
Многие привыкли называть его «Утренней звездой» Альянса.
Драгоценность упала, но звезда сияла по-прежнему.
——————
Незаметно пролетели два дня, и они начали приготовления к отъезду.
Вэнь Инь и Се Хуай путешествовали налегке, а вот 222 и 223 при погрузке на корабль приволокли с собой целую гору вещей.
— Погодите, вы разве не просто пожитки на корабль переносили? — спросил Вэнь Инь, окинув взглядом гору багажа за спинами 222 и 223.
Даже жилые каюты на корабле были забиты их барахлом.
— Мы с 222 сентиментальны, — с видом оскорбленной невиновности заявил 223, хотя гора вещей за его спиной едва не валила его с ног.
— Вы с Вэнь Инем еще вернетесь? — с надеждой глядя на Се Хуая, спросил 823 и остальные роботы.
— Вернемся, — Се Хуай кивнул и улыбнулся. — Обещаю, мы с Вэнь Инем обязательно вернемся.
— Ну тогда ладно, — антенна 823, долго поникшая, наконец выпрямилась, и оно помахало манипулятором. — Тогда счастливого вам пути.
— Счастливого пути! — хором прокричали роботы.
Се Хуай подошел и легонько обнял их:
— Счастливого пути, до встречи.
Вэнь Инь стоял рядом, взглянул на часы и произнес:
— Пора.
— Угу.
Когда они уже развернулись, Вэнь Инь вдруг услышал, как 823 окликнуло его:
— Вэнь Инь...
— Что такое? — он обернулся.
Маленький робот помедлил, а затем собрался с духом и спросил:
— Мы же хорошие друзья?
— Да, — Вэнь Инь слегка кивнул. — Вы все — мои хорошие друзья.
Их глаза ярко блеснули, и они радостно затараторили:
— Все, мы поняли! Идите скорее, счастливого пути вам с Се Хуаем!
Корабль взмыл ввысь, и они, усевшись в пассажирском салоне, смотрели в иллюминаторы наружу —
Силуэты роботов становились все меньше и меньше, пока не превратились в размытые черные точки, а после и вовсе исчезли из виду.
— Вот так взяли и ушли... — произнес Се Хуай.
223 вздохнул:
— Даже чуточку жалко.
— Еще увидимся, — сказал Вэнь Инь.
Он все еще вглядывался в сторону базы: теперь не только роботы, но и сама база превратилась в еле заметную точку.
— Только не забудь то, что обещал, — напомнил 223. — Мне нужны два самых крутых тела биороидов.
— Без проблем, — ответил Вэнь Инь. — Выберешь себе любое, когда прилетим.
Это было условие, о котором они договорились заранее: 223 помогал им взамен на то, что Вэнь Инь по прибытии на Главную звезду поможет им сменить оболочки — сбросить жесткие железные корпуса роботов и переселиться в биороидов, неотличимых от людей.
Внутри корабля загорелся белый индикатор текстового сообщения: [Корабль в пути. По расчетным данным, до пункта назначения осталось сорок восемь часов пятьдесят три минуты и двадцать шесть секунд, предстоит совершить три межзвездных прыжка, пожалуйста, подготовьтесь морально. Желаем приятного путешествия.]
Они летели все дальше, и вот сутки спустя...
На базе вошел во внешний контур сигнал, поступивший в лабораторию; из лаборатории его перенаправили в командный центр, но ответа не последовало, после чего поступили еще два сигнала.
[Бип-бип... получен запрос... пожалуйста, ответьте...]
Никакой реакции.
Из источника сигнала в комнату спешно вошел сотрудник в белом халате.
— Учитель, с планеты К2567 нет ответа, внедрение вируса класса С провалилось, все отправленные туда подопытные образцы погибли.
— Всего лишь класс С... — учитель усмехнулся и брезгливо бросил: — Эти мелкие планетки оказались неспособны справиться даже с простейшим вирусом.
— И то верно, — почтительно отозвался сотрудник. — Нужно ли снимать данные с К2567?
— Забудь, — небрежно махнул рукой учитель. — Поймай еще пару планет для пробы, да забрось туда... пожалуй, ослабленную версию вируса С.
— Слушаюсь.
————
В то же время глубокой ночи на корабле внезапно взвыла красная тревожная сирена.
— Бип-бип-бип...
— Внимание! Тревога! Тревога! Обнаружено отклонение корабля от расчетного курса, внимание, уходим с траектории, уходим с исходной траектории!
Се Хуай на ходу накинул куртку и выскочил из каюты, но оказалось, что Вэнь Инь уже сидит в рубке управления.
— Что происходит?
— Сбой в навигационной системе корабля, нас несет к другой планете.
— К какой?
Вэнь Инь указал на звездную карту, где мерцало небесное тело на самом отшибе системы, и произнес:
— Если память мне не изменяет, это одна из Пограничных звезд.
Се Хуай присмотрелся повнимательнее, и его лицо помрачнело:
— Самая хаотичная планета Чжамат.
Та самая планета, на которой он застрял на какое-то время перед тем, как отправиться на К2567.
http://bllate.org/book/19082/1874020
Готово:
