Вечером в восемь часов восемнадцать минут Фан Ичэнь схватился за поручни и, перепрыгивая через три ступени за раз, стремительно побежал вниз. Он собирался поехать на машине в Цинъюнь, чтобы проверить записи с камер видеонаблюдения у главного входа.
Он не думал, что кто-то окажется настолько безумен, чтобы действительно угрожать жизни Сян Цзинъюаня, поэтому перед выходом из дома заставил себя успокоиться. Однако дрожавшие пальцы, которые никак не могли попасть ключом в замок зажигания, выдавали его с головой. Он так и сидел на водительском сиденье, источая холод, словно только что выбрался из ледяного погреба, и даже зубы его слегка постукивали.
Он не смел даже думать о трех иероглифах, составлявших имя Сян Цзинъюаня: стоило ему лишь вспомнить о нем, как возникало ощущение, будто кто-то проткнул ему легкие, не давая вздохнуть.
Нельзя продолжать в том же духе. Решительно сунув ключ обратно в карман, он выскочил из машины и побежал на проезжую часть ловить такси.
Выражение его лица было совершенно бесстрастным, пожалуй, даже леденящим душу. Уставившись перед собой парой черных как смоль глаз без единого моргания, он до смерти напугал водителя, который даже не смел обернуться и всю дорогу молча и добросовестно вел машину.
Было еще не так поздно, некоторые сотрудники продолжали засиживаться за работой, и парадные двери не закрыли. Фан Ичэнь почти вбежал в лифт, а затем в самый дальний кабинет на пятнадцатом этаже с табличкой отдела по работе с клиентами.
В помещении остался лишь один дежурный сотрудник, который дремал, уткнувшись носом в стол. Услышав звук шагов, он приоткрыл глаза, чтобы взглянуть на вошедшего, но, увидев Фан Ичэня, всем телом задрожал и мгновенно протрезвел.
У Фан Ичэня не было времени отчитывать его. Перед ним стояли свыше десятка компьютеров и бесчисленное множество папок самого разного размера. Он проверял компьютеры один за другим, прокручивая запись кадр за кадром в поисках нужного момента. Его глаза пересохли и покраснели, прежде чем ему наконец удалось успешно выгрузить запись с камер видеонаблюдения у главного входа за тот отрезок времени.
Зазвонил мобильный телефон — это был звонок от Чжао Чжэнюэ. Не отрывая глаз от монитора с записью, Фан Ичэнь ответил.
— Генеральный директор Фан, из-за помех в сигнале мне не удалось определить точное местоположение номера телефона, который вы мне дали, но я отследил номерной машин. По данным геолокации, автомобиль сейчас припаркован на улице Хунъюй. — Чжао Чжэнюэ на мгновение замолчал и продолжил: — Я сразу же отправил людей проверить, и выяснилось, что машина цела и невредима. Поблизости есть следы драки, но внутри автомобиля и вокруг него никого нет.
— Свяжитесь с дорожной полицией, пусть поднимут записи с камер в том районе, — голос Фан Ичэня звучал слегка хрипло. На экране компьютера перед ним Сян Цзинъюань вышел через парадную дверь компании и сел в машину. Примерно через семь-восемь секунд после того, как его Кайен уехал, на записи мелькнули три весьма подозрительных черных Фольксвагена.
Он быстро приблизил изображение, но номерные знаки разглядеть было невозможно.
В гневе ударив кулаком по столу, он смахнул мышь и вновь вихрем вылетел вон.
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем Сян Цзинъюань окончательно пришел в себя.
Оглядевшись по сторонам, он обнаружил, что заперт в пространстве без единого окна. На полу не было ни соринки, а на каждой из четырех голых стен висело по жидкокристаллическому экрану. На них во всех подробностях транслировалось то, как он сам в этот самый момент сжался в комок в углу.
В висках запульсировала острая боль. Он не удержался и протянул руку, чтобы помассировать их: хотя поднимать рукидавалось с некоторым трудом, Сян Цзинъюань заметил, что его руки и ноги не связаны, а рот не заткнуть кляпом — казалось, его просто бросили сюда и заперли.
Он пошарил по карманам — телефон исчез. Опустив взгляд, он увидел, что с запястья тоже сняли часы. Мужчина с некоторой досадой вздохнул.
В животе урчало от голода. В тот день, когда его похитили, он еще не успел поужинать, но теперь у него не было никакой возможности понять, который сейчас час.
Массируя голову, он растерянно смотрел на четырех себя на четырех экранах. Кому понадобилось его похищать? И ради чего?
Снаружи послышался звук шагов. Он мгновенно насторожился, его сердце заколотилось, а глаза уставились на единственную обветшалую дверь прямо перед ним.
Шаги затихли у входа, и следом раздался скрежещущий звук поворачивающегося ключа.
Возможно, из-за того, что замок был слишком старым, это раздражающее душу скрипение продолжалось довольно долго. Наконец старая дверь отворилась, внутрь хлынул луч света, тут же оборванный, и тогда он увидел человека, которого никак не ожидал здесь встретить.
— Директор Лю? — он прищурился в недоумении.
— Давно не виделись, генеральный директор Сян, — на лице директора Лю застыла сальная улыбка. — Хорошо ли вы провели эти два месяца?
Сян Цзинъюань усмехнулся:
— Судя по всему, директор Лю устроился неплохо, кажется, вы стали еще круглее.
С этими словами он едва заметно скользнул взглядом по выдающемуся вперед пивному животу того.
Директор Лю мгновенно стер с лица улыбку. Маленькие глазки свирепо уставились на него, но спустя мгновение он снова выдавил из себя зловещую ухмылку:
— А генеральный директор Сян только что был так удивлен — неужели вы не ожидали, что однажды вас в такое место поволокет человек, которого вы лично уволили?
— У тебя кишка тонка, — Сян Цзинъюань даже не удосужился взглянуть на него, лишь приподнял голову и размял шею. — Выкладывай, кто тебя науськал?
— Сян Цзинъюань! Кем ты себя возомнил?! — директора Лю снова разъярило его пренебрежительное отношение. Яростно подбев, он со всего маху врезал ему ногой в живот.
Этот увесистый удар едва не вывернул Сян Цзинъюаню желудок. Его персиковые глаза вмиг стали опасными и хищными, инстинктивно он попытался выпустить феромоны, чтобы подавить обидчика, но тут же с удивлением обнаружил, что прежде мощная энергия, дремавшая в его теле, теперь превратилась в нечто зыбкое и призрачное.
— Не можешь призвать феромоны, да? — на лице директора Лю отразилось торжество. Неизвестно когда в его руке появился маленький пузырек с лекарством, и он с чувством глубокого удовлетворения кивнул: — Не зря это мощное снотворное.
Лицо Сян Цзинъюаня резко помрачнело. Он попытался подняться, чтобы сойтись с ним врукопашную, но обнаружил, что ноги абсолютно не слушаются.
— Генеральный директор Сян, не тратьте силы зря, — директор Лю поцокал языком и с сожалением покачал головой. — В ваши железы, поясницу и нижнюю часть тела была введена огромная доза мощного анестетика, так что в ближайшее время вы вряд ли придете в себя.
Неудивительно, что все его тело было покрыто синяками, но он не чувствовал ни малейшей боли. Неудивительно, что его не стали связывать. Хотя он и не думал, что это мерзкое перед ним создание способно лишить его жизни, Сян Цзинъюань все равно не мог сдержать выражение презрения к столь подлым методам.
— Убери это свое выражение показного благородства! — сальный и тучный директор Лю ловким кошачьим прыжком сократил расстояние, и его короткие толстые пальцы мертвой хваткой впились в горло заложника, а лицо исказилось от дикой злобы. — Ты вечно смотрел на меня свысока, заставил меня публично извиняться перед каким-то Бетой и вдобавок уволил, лишив всякого лица! Я так хочу придушить тебя прямо сейчас!
Сян Цзинъюаню стало трудно дышать, он попытался поднять руку для сопротивления, но сил в руках почти не осталось.
— Ах да, забыл тебе сказать, — директор Лю чуть сильнее сжал пальцы. — Мощный анестетик может нанести вред твоему организму. Вполне возможно, что в будущем ты больше никогда не сможешь пользоваться феромонами!
Красивое лицо Сян Цзинъюаня побагровело от удушья. Впервые в жизни он испытал всю беспомощность человека, низведенного до положения обычного простолюдина.
— Я хочу, чтобы ты знал: лишившись статуса высшего Альфы и поддержки феромонов, ты ничем не отличаешься от обычного Беты, и у тебя больше нет права смотреть на кого-либо свысока!
Ничем не отличается от Беты?
Казалось, он уже совсем не мог дышать, однако мозг в этот момент работал на пределе, и каждая мысль была связана с Фан Ичэнем.
Только посмотри: даже в такой момент первое, о чем я думаю — это все равно ты.
Неужели все те два с лишним десятка лет ты жил вот так же, в удушающей и давящей атмосфере...
Может быть, кто-то точно так же издевался над тобой из-за того, что ты Бета, как этот человек сейчас издевается надо мной...
Заметил ли ты, что я пропал... Переживаешь ли ты хоть капельку обо мне...
Придешь ли ты... спасти меня...
Свежий воздух бурно ворвался в трахею, и Сян Цзинъюань зашелся в яростном кашле. Директор Лю отпустил его, в глазах мужчины читалось наслаждение от наконец-то выплеснутой ярости.
— Я не стану тебя убивать, я просто хочу, чтобы ты вкусил ощущение предельного унижения!
С этими словами директор Лю хлопнул в ладоши, и из узкого дверного проема ввалились три амбала. Они заново заперли дверь и с почтительным видом выстроились рядом, ожидая приказаний.
Директор Лю указал на сжавшегося в углу Сян Цзинъюаня.
Получив команду, троица гурьбой набросилась на мужчину. Тот лишь почувствовал, как его одежду с жестоким треском разрывают на куски.
Эту одежду Фан Ичэнь выбирал для него лично!
Вспышка дикой ярости захлестнула его. Собрав остатки сил в правой руке, Сян Цзинъюань со всего маху отвесил пощечину стоявшему ближе всех громиле.
Тот лишь покачнулся от удара — никакого реального ущерба это нанести не могло, а вызвало лишь еще более жестокое обращение.
Громилы принялись ожесточенно рвать на нем одежду, словно этим могли нанести ему несмываемый позор.
Директору Лю, казалось, было мало, и он рявкнул, приказывая усилить натиск.
Тогда руки амбалов потянулись глубже.
Сян Цзинъюань собственными глазами видел, как с него стягивают брюки, обнажая покрытые синяками от прежней драки ноги, и следом чья-то рука бесцеремонно шарила по его телу.
Прикосновения кого-либо, кроме Фан Ичэня, вызывали у него непреодолимое желание вырвать.
Ноги по-прежнему не слушались, и он мог лишь вцепляться в их волосы еще кое-как слушающимися руками, пытаясь оттащить нападавших. Но подобное сопротивление казалось слишком жалким для этих громил, да и собственных сил почти не осталось.
На огромных экранах по периметру зала транслировалось это мерзкое зрелище: Сян Цзинъюань со взъерошенными волосами, полуголый, срывающий голос в крике, но абсолютно беспомощный. Никогда еще он не был столь жалок.
Наблюдавшего за представлением со стороны директора Лю перекосило от пошлого, упивающегося блаженства.
В этот самый момент за дверью внезапно раздался оглушительный грохот. Находившиеся в комнате люди на секунду замерли, уставившись на выход, и тут же старая дверь со страшной силой рухнула внутрь от мощного пинка.
В тот миг даже директор Лю затаил дыхание.
В дверном проеме стоял Фан Ичэнь. Его черные как смоль глаза казались залитыми кроваво-красным светом; на лице не было ни единой эмоции, но все его тело излучало тяжелейшую, давящую ауру — он был похож на разъяренного льва, который уже разминает лапы, готовясь в любую секунду разорвать жертву.
Секунду спустя за его спиной ворвались несколько полицейских и скрутили застывшего на месте директора Лю, выволакивая его наружу. Последний из стражей порядка бросил взгляд на угол, где сидел Сян Цзинъюань, затем посмотрел на источавшего мрачные флюиды Фан Ичэня, тяжело вздохнул и тоже вышел.
В комнате воцарилась тишина. Долгое время спустя Фан Ичэнь механическим движением перевел взгляд на трех амбалов.
?
http://bllate.org/book/19077/1873607
Готово: