Хэн Лэй внимательно выслушал вопрос Цзянь Фэя и немного задумался.
— Все эти техники сварки передавались ещё со времен наших отцов. В основном все оружие семьи Хэн изготавливается именно с такими пазами.
Сказав это, Хэн Лэй протянул руку и коснулся места сварки на защитном снаряжении, которое держал Цзянь Фэй.
Отрезвлённый и пришедший в себя Хэн Лэй обнаружил, что перед отрядом элитных бойцов семьи Хэн валяется целая гора острых когтей.
Глядя на эти черные, прочные кости, он заметил, что они до сих пор застыли в полусогнутых позах, словно в момент перед смертельным ударом.
Чан Нань бросил пару взглядов на Хэн Лэя и, заметив, что тот по-прежнему цел и невредим, с тревожным сомнениям в сердце принялся ворошить трофеи, на которых еще белели пятна крови.
— Десять третьего ранга, шесть четвёртого... и еще два пятого.
Осматривая эти неповрежденные черные кости, Чан Нань еще не успел ничего сказать, как его опередил стоявший рядом Юнь Чжан.
— Второму брату в боевом мастерстве просто нет равных. Нашей банде нужно несколько дней, чтобы добыть десяток тварей выше третьего ранга, а Второй брат ушел всего на день — и уже обогнал наши результаты за несколько дней...
Хэн Люй был бойцом третьего разряда, много лет служившим под началом Чан Наня.
Хотя он общался с Хэн Лэем не так тесно, как Чан Нань или Юнь Чжан, ему доводилось часто выходить вместе с ним на охоту.
Раньше, когда отряд возглавлял Хэн Лэй, даже тогда не было заметно, чтобы он приносил столь богатую добычу.
Но теперь Чан Нани и остальные не знали точно, до конца ли зажили раны Хэн Лэя.
Видя лишь то, что Хэн Лэй в одиночку принес добычи гораздо больше, чем их огромный отряд, суровые мужчины из семьи Хэн поняли: сила Хэн Лэя далеко превосходит их прежние оценки.
Однако Хэн Лэй, казалось, уже привык к тому, что товарищи удивляются его возможностям.
Его совершенно не волновало, сколько полезных вещей можно сделать для семьи Хэн из когтей этих монстров...
Хэн Лэй лишь бросил небрежно: Остальные туши лежат у ручья в задних горах, — и Чан Нани сразу догадались, почему он вдруг стал так старательно истреблять чудовищ.
В последнее время семья Хэн восстанавливала родной очаг, и подобные редкие материалы были нужны буквально везде.
В этом месте невозможно было найти ни арматуры с цементом, ни точек обмена припасами.
Поэтому охота за пределами селения, позволяющая добыть замену самым необходимым вещам, приобретала важнейшее значение.
Чан Нани и сами не заговаривали о том, как они выбиваются из сил, но все равно не успевают обеспечивать материалами стройку.
А Хэн Лэй, даже не дожидаясь их слов, молча помог им разрешить эту трудную задачу.
Именно поэтому, когда Хэн Лэй вернулся с целой горой звериных когтей, Чан Нани изда Pдали поднялись на ноги, ожидая его приближения.
И пока Хэн Лэй не садился, никто из этих мужчин, которых члены семьи Хэн почитали и боялись, не смел сесть первым.
Хэн Лэй же молча подошел к уже разобранному по категориям оружию и принялся его тщательно осматривать.
— Второй брат, кроме тех нескольких клинков, что восстановлению не подлежат и потому нетронуты, остальное всё починили. Говорим за остроту, она безупречна.
Услышав это, Хэн Лэй кивнул и машинально взял протянутое Чан Нанем замшевое полотенце.
Опустив голову, он вытер грязь с лица и снова вернул полотенце Чан Наню...
Кто же знал, что в тот момент, когда Хэн Лэй снова поднимет голову, уставившиеся на него мужчины от удивления вытаращат глаза...
— Что такое?
Заметив странное выражение лица Чан Наня, Хэн Лэй невольно с недоумением переспросил.
Однако Чан Нани, глядя на отчетливый синяк под левым глазом Хэн Лэя, ломали голову: какая же неведомая сила заставила их непобедимого Второго брата из семьи Хэн расписаться синяком на лице?
— Э-э... Второй брат... на Пике Скрытых Облаков и вправду настолько трудно совладать с обстановкой?
— Чуть сложнее, чем в задних горах Куньшаня.
Отвечая на осторожный вопрос Юнь Чжана, Хэн Лэй поневоле засомневался: к чему вдруг задавать такие вопросы?
Разве это не очевидно само по себе?
И вот, видя, как братья обмениваются многозначительными взглядами и испуганно покашливают...
Хэн Лэй потрогал свое лицо, гадая, не осталось ли на нем какой-нибудь грязи...
— Кхе-кхе-кхе... Ну, на самом деле, Второй брат, вы и так невероятно сильны. Мелкие оплошности время от времени — это нормально, вполне нормально, ха-ха-ха.
Стараясь отвлечь всеобщее внимание от фингала Хэн Лэя, он даже не подозревал, что своими словами лишь заставляет остальных с удвоенным усердием давить смех.
Хотя их Второй брат, сущий бог войны в эту эпоху апокалипсиса, всегда производил впечатление неуязвимого, дерзкого и холодного красавца, проходящего сквозь толпы чудовищ без единой царапины...
Иногда на его лице всё же появлялись следы битвы, что выглядело донельзя забавно.
Увидеть Хэн Лэя в столь потрепанном виде удавалось редко, поэтому суровые мужчины, привыкшие боготворить его как божество, едва ли могли сдержать улыбки.
А сам Хэн Лэй, совершенно не подозревая об истинной причине, продолжал смотреть на них со всей серьезностью, гордо нося на лице вещественное доказательство преступления собственной жены.
Тогда те из мужчин, кто уже не мог сдерживаться и отвернулся, чтобы посмеяться в голос, с извиняющимся видом повернулись обратно к Хэн Лэю.
А Чан Нань с Юнь Чжаном, изо всех сил стараясь сохранить суровое выражение лиц, судорожно перебирали в памяти темы, способные отвлечь всеобщее внимание.
И Юнь Чжан тут же вспомнил о жене подавителя демонов, которая сегодня неожиданно приблизилась к ним.
Припомнив подозрительное поведение этого существа, Юнь Чжан тут же нахмурился и заговорил об этом с Хэн Лэем.
Услышав слова Юнь Чжана, Чан Нани мгновенно помрачнели и молча кивнули Хэн Лэю, подтверждая правдивость услышанного.
— Второй брат, после твоего ухода жена подавителя демонов то и дело озиралась по сторонам. Наблюдала за нами издалека, даже не знаю, о чем она думала.
— Да уж, сегодня издали взглянул на этого монстра — у меня аж волосы на теле дыбом встали... Если дела совсем плохи, Второй брат, может, отдохнешь еще пару дней? Иначе, если тебя не окажется рядом, мы даже не представляем, кто сумеет обуздать эту тварь.
Услышав это, почти все дружно закивали в знак согласия.
Но когда Хэн Лэй услышал подобные речи, его лицо заметно похолодело...
— Он моя жена, больше не смейте называть его так.
Стоило Хэн Лэю произнести это, как мужчины, позвольшие себе неуважительные отзывы о Цзянь Фэе, тут же умолкли.
Как ни крути, а Цзянь Фэй был законной женой Хэн Лэя, взятой по всем правилам.
Пусть между ними и впрямь было нечто выходящее за рамки обычного.
Но все члены семьи Хэн прекрасно знали об этом и были вынуждены молчаливо мириться с подобной аномалией.
Поэтому, как бы сильно Чан Нани ни боялись и ни отвергали Цзянь Фэя, он все равно оставался человеком Хэн Лэя.
Тем самым существом, с которым Хэн Лэю суждено идти рука об руку всю жизнь...
Осознав это, Чан Нани испытали неловкость и принялись нерешительно переглядываться.
Хэн Лэй же с мрачным лицом воздержался от каких-либо комментариев по поводу их советов.
Проводив взглядом удаляющуюся спину Хэн Лэя, мужчины принялись корить себя за излишнюю болтовню.
— Довыпендривались... Теперь сами ткнули Второго брата в больное место?
— Эх... Виноват мой длинный язык, и черт меня дернул поднять эту тему! Какое нам дело до того, смотрит на нас эта жена подавителя демонов или нет... Какое отношение это имеет ко Второму брату?
— Проехали, впредь будьте осторожнее. Просто не заводите больше разговор на эту тему. Второму брату и так не повезло взять в жены монстра... Но как бы ни вела себя эта жена подавителя демонов, она — жена нашего Второго брата.
— Чан Нань прав, запомните все: в будущем поменьше языком треплите и нечего зря обзывать жену Второго брата.
— ...А как тогда её называть впредь? Вторая невестка? Черт...
— ......
Онемевшие мужчины вмиг погрузились в тягостное молчание.
А Хэн Лэй, сперва смыв с себя грязь в горячем источнике посреди персиковой рощи и переодевшись в чистую одежду, наконец по-настоящему вернулся к Цзянь Фэю.
Видя, что Цзянь Фэй по-прежнему неподвижно сидит на прежнем месте, Хэн Лэй почувствовал жалость, но совершенно не представлял, с чего начать разговор.
Уж кто-кто, а он явно не умел утешать людей...
Этот суровый бог войны, с детства страдавший некой эмоциональной холодностью, однажды столкнулся со спутником, которого никак не мог разгадать, но при этом был обязан принять.
Ломая голову над тем, как поступить, Хэн Лэй мог лишь тихонько присесть рядом с Цзянь Фэем и ждать, пока тот заговорит сам.
Увидев, что Хэн Лэй сел рядом, погруженный в уныние Цзянь Фэй почувствовал, как тоска и обида с новой силой подступают к горлу.
Как бы Цзянь Фэй ни отталкивал Хэн Лэя, как бы сильно его ни ненавидел...
Было одно обстоятельство, которое Цзянь Фэй вынужден был признать.
В этом маленьком замкнутом мирке нашелся лишь один Хэн Лэй, готовый сидеть рядом и способный разогнать его одиночество.
Медленно повернув голову, Цзянь Фэй посмотрел на Хэн Лэя и приоткрыл рот, но так и не нашелся, что сказать.
— Я проголодался.
Услышав слова Цзянь Фэя, Хэн Лэй заглянул ему в глаза.
Он не знал, стоит ли ему расспрашивать Цзянь Фэя о том, зачем тот сегодня приближался к их отряду.
Поэтому ему оставалось лишь молча подняться и пойти к Цю Ру за своей порцией еды.
В последнее время жизнь вошла в мирное русло, и все постепенно привыкали к стабильности.
Люди снова начали готовить на кострах, чтобы каждый мог отведать горячей пищи.
Открыв контейнер для еды, Хэн Лэй увидел тушеные овощи и редкое в этих краях тушеное мясо.
Мастерство женщин семьи Хэн поистине граничило с чудом.
В нынешние времена постапокалиптического однообразия они умудрялись готовить простые продукты самыми разными способами, чтобы порадовать измотанных людей.
Глядя на еду, Цзянь Фэй почувствовал, как в груди поднимается едкая тоска.
— Я...
Взяв палочки для еды, Цзянь Фэй попытался что-то сказать, но слова, застрявшие в горле, упорно не хотели слетать с губ.
Хэн Лэй, наблюдая за опущенной головой Цзянь Фэя, понятия не имел, о чем тот думает в этот момент.
— Ешь, — бросил Хэн Лэй, и Цзянь Фэй в конце концов проглотил то, что собирался сказать.
Они сидели рядом в тишине, наслаждаясь теплой и вкусной едой.
Пока издалека к ним вновь не направился Хэн Шаны, который никак не решался подойти ближе.
— Второй брат... — робко подал голос Хэн Шаны, заставив и Цзянь Фэя, и Хэн Лэя одновременно поднять головы.
— Второй брат, общежитие уже готово для заселения. Старшая сестра зовет тебя... и Вторую невестку взглянуть на него.
Услышав это, Хэн Лэй кивнул и велел Хэн Шаны пока возвращаться обратно.
— Как только Цзянь Фэй доест, мы подойдем.
Хэн Шаны кивнул и, словно получив долгожданное помилование, тут же бросился наутек.
А Хэн Лэй заметил, что Цзянь Фэй, покусывая кончики палочек для еды, ошарашенно смотрит на него...
— Что такое? — поинтересовался Хэн Лэй.
— Разве ты не будешь есть?..
Цзянь Фэй указал палочками на еду в контейнере, полностью проигнорировав недавнее появление Хэн Шаны.
Хотя он отчаянно противился присвоенному ему странному титулу жены подавителя демонов.
Но, как гласит народная мудрость, обстоятельства сильнее человека.
Сколько бы он ни злился на то, что куча незнакомцев зовет его невесткой и женой подавителя демонов.
Стоило ему лишь вспомнить собственную реакцию на запах крови Хэн Лэя...
Даже для самого Цзянь Фэя это было воспоминанием, вызывающим ужас. Если бы не эти его бесконтрольные проявления, повергавшие его в смутную панику и страх...
Быть может, Цзянь Фэй и не пожелал бы позволить семье Хэн вот так крепко привязать и ограничить себя.
Но вдобавок к этому Хэн Лэй вовсе не казался таким уж отвратительным, напротив, от него исходило редкое чувство покоя.
Поэтому первоначальный шок и неприятие этого мира постепенно сменились попытками понять его — во многом благодаря настойчивости Хэн Лэя.
Цзянь Фэй постепенно загорелся желанием разобраться и в собственном происхождении, и в обретенной силе.
Именно поэтому он сорвал шкуру, укрывавшую каменный постамент, на белой поверхности которого отчетливой россыпью чернели мелкие письмена.
Обширные строки текста и подробные пояснения описывали исключительно происхождение и назначение всех погребальных даров, что покоились в этом гробу из черного нефрита.
Цзянь Фэй стоял в тени, повернувшись спиной к тому незнакомому мужчине, в объятия которого он только что так отчаянно вжался.
Хотя он прыгнул в чужие объятия вовсе не намеренно...
Но когда буря потрясений улеглась и рассудок вернулся к нему, ему стало до невыносимости стыдно за свое нелепое поведение.
— Пр... прости.
Совсем покраснев, Цзянь Фэй поспешно разжал руки, обвивавшие шею Хэн Лэя.
Он даже не смел поднять глаз на лицо Хэн Лэя, совершенно не подозревая, какую бурю беспрецедентного изумления вызвали его слова у того на лице.
Пожалуй, даже старшая сестра Хэн Ло никогда в жизни не видела на лице младшего брата столько сменяющих друг друга эмоций.
Стоило Цзянь Фэю прийти в себя, как он тут же заставил обычно молчаливого и холодного Хэн Лэя — сильнейшего воина семьи Хэн — раз застывать в крайнем оцепенении.
И как назло, в этот редчайший момент Цзянь Фэй совершенно не подумал о том, как себя вести.
Уткнувшись в землю взглядом, он самостоятельно выбрался из объятий Хэн Лэя.
Отвернувшись, чтобы оглядеть себя и окрестности, он с удивлением обнаружил, что на нем каким-то образом надето красно-лиловое длинное платье.
Цзянь Фэй поднял руки и ноги, а затем неуверенно потрогал собственную голову.
Нащупав за спиной мягкую длинную вуаль, он еще долго не мог сообразить, во что же он, черт возьми, ряжен?
Охваченный страхом перед лицом всего незнакомого, с чем ему предстояло столкнуться.
Он невольно проникся симпатией к незнакомому мужчине, который не стал изрыгать проклятия, несмотря на столь бесцеремонное объятие.
Собравшись с мыслями, Цзянь Фэй кое-как вернул себе остатки здравого смысла и вновь повернулся к единственному живому человеку, способному пролить свет на его бесчисленные вопросы.
— Ты...
Кто бы мог подумать, что у того тоже накопился целый океан вопросов.
Когда Цзянь Фэй, с трудом подготовившись морально, повернулся и открыл рот...
Хэн Лэй заговорил с ним в один и тот же момент, слово в слово.
— Говори сначала ты.
Оба с явным напряжением уставились друг на друга, а затем одновременно предложили уступить право первенства.
Услышав синхронное повторение реплик, и Цзянь Фэй, и Хэн Лэй замерли, глядя друг другу в глаза с учащенным сердцебиением.
В этот миг их первого осознанного взгляда Цзянь Фэй чуть приподнял голову, разглядывая высокого и красивого мужчину.
Его лицо, пусть и не созданное божественным резцом, обладало мощной мужской харизмой, от которой даже у Цзянь Фэя, мужчины, невольно екнуло сердце.
И что это был за невероятно мощный мужчина?
Не говоря уже о широких плечах и крепкой груди, вызывавших у Цзянь Фэя невольную зависть.
Стоило ему лишь прямо взглянуть на это лицо, как ему приходилось прикладывать усилия, чтобы унять бешеный стук сердца.
Хотя Цзянь Фэй не желал в этом признаваться, в этом мире действительно существовали создания, способные сводить с ума одним своим видом независимо от пола, словно герои каких-то романов.
И от одной мыли, что этот красивый и холодный мужчина только что держал его в крепких объятиях, Цзянь Фэй заливался краской смущения.
Хэн Лэй, со своей стороны, слегка свысока глядел на правильные черты лица, едва скрытые под длинной вуалью.
Хотя Хэн Лэй никогда в жизни не фантазировал о том, какой должна быть его жена — покладистой, кроткой или послушной.
Тем не менее, ради того чтобы заставить жену носить фамилию Хэн и следовать за ним повсюду.
Он совершил ритуал слияния и жертвоприношения через глубокий поцелуй с этим чистым и кротким мужчиной в тот самый момент, когда Цзянь Фэй еще не обрел сознание...
Поскольку тогда Хэн Лэй воспринимал происходящее лишь как подношение грозному артефакту, он хотя и разглядел лицо Цзянь Фэя, подмечая его мягкие губы и предчувствуя, что обладатель такого лица не может быть лютым злодеем...
Но сейчас Цзянь Фэй смотрел на него широко раскрытыми, ясными глазами.
В них не было и следа кровожадной жути прежнего воплощения подавителя демонов — напротив, он глядел на Хэн Лэя с легким смущением.
То ли сказывалось еще не рассеявшееся тягостное смущение, то ли чистое и молодое лицо Цзянь Фэя казалось чересчур приятным глазу.
Хэн Лэй сам того не замечая перевел взгляд на слегка приоткрытые губы Цзянь Фэя.
Два погруженных в собственные мысли мужчины стояли в тени деревьев вдали от руин, не в силах связать и двух слов.
А члены семьи Хэн, получившие приказ Хэн Лэя и вынужденные томиться в тревожном ожидании на прежнем месте, не зная предыстории происходящего, изнывали от дурных предчувствий.
— Старшая сестра... Скажи, раз эта жена подавителя демонов не стала убивать наших... значит ли это, что свадьба со Вторым братом все-таки состоялась?
Пытаясь утешить себя, Хэн Шаны рисовал в воображении самую розовую картину из еще не решенного до конца вопроса.
— Хотелось бы верить...
— Судя по тому, с какой ловкостью этот демон двигался и какая от него исходила злоба... Если бы Кунь Цзю не унес ноги так быстро, он бы наверняка полег на месте вместе с Кунь Жанем и остальными.
— Раньше Второй брат говорил, что если эта штука пробудится, она станет ужаснее самого Владыки Черных Костей. Я думал, это преувеличение... Но теперь вижу: он способен голыми руками в мгновение ока уничтожить столько сильных бойцов и не получить ни царапины...
Эх... остается лишь надеяться, что у Второго брата хватит средств обуздать этого монстра и сделать его по-настоящему своим... Иначе жена подавителя демонов, способная вырезать всех мастеров Восьми великих баз, с тем же успехом перебьет и нас.
Слушая Юнь Чжана, Хэн Ло тоже нахмурилась и кивнула.
Цю Ру, получив несколько ножевых ранений в спину, сидел в сторонке, осторожно поддерживаемый стариком Лу.
Свадьба Хэн Лэя и жены подавителя демонов была прервана на полуслове, и без того немногочисленные выжившие из семьи Хэн теперь жалкой кучкой жались друг к другу.
Чан Нань и Юнь Чжан, до этого отчаянно сражавшиеся не на жизнь, а на смерть, теперь выглядели смертельно уставшими.
И лишь более-менее свободный Хэн Шаны то передавал распоряжения Хэн Ло, то координировал действия тех, кто еще мог двигаться, помогая разгребать завалы.
Что же до могущественных мастеров, которых до смерти напугала жена подавителя демонов, способная карать любую скверну на десятки ли вокруг, — те давным-давно сбежали, и след их простыл.
Семья Хэн, прошедшая через врата смерти, все же была отмечена милостью небес.
Получив передышку, они ухватились за шанс навести порядок в руинах.
Жизнь в эпоху апокалипсиса, где каждый день ходишь по лезвию ножа, давно приучила людей вырабатывать железную адаптацию.
Еще недавно Хэн Шаны и остальные готовы были молить о скорой смерти вместе со всеми волками и гиенами.
А теперь они уже размышляли о том, куда податься дальше и как выживать.
Что же до Хэн Лэя, который все еще безуспешно пытался объясниться со своей пусть и сомнительной, но законной женой.
Столкнувшись с чистым и простодушным выражением лица Цзянь Фэя, он совершенно не представлял, с чего начать рассказ о нынешнем апокалипсисе...
— Я помню лишь то, что перед тем как очнуться, собирался идти к родственникам за долгом. А после... не знаю, что произошло, в памяти остались лишь какие-то смутные клочки.
Цзянь Фэй с беспомощным вздохом покачал головой, глядя на сидящего напротив Хэн Лэя... Очевидно, сколько бы он ни напрягал память, вспомнить что-то существенное ему так и не удавалось.
Хотя Хэн Лэй расспрашивал его о происхождении и о том, ведает ли он, что является женой подавителя демонов.
Цзянь Фэй, ошеломленно глядя на него, пребывал в полном неведении относительно того, каким образом он угодил в запечатывающий трупы гроб из черного нефрита и почему его провозгласили сокровищем, за которым теперь охотятся сильнейшие мира сего.
http://bllate.org/book/19064/1872091
Готово:
