В этот момент Сы Юэ не уловил в дыхании Бай Цзяня ничего человеческого — тот перед ним всё меньше скрывался, и в его дыхании Сы Юэ ощущал лишь первобытную повадку зверя, заявляющего права на своего избранника.
«Иди умойся». Бай Цзянь выпрямился, слегка отстранился от Сы Юэ, пальцами чуть надавил, заставляя того повернуть голову в сторону, — чешуя на ушной косточке блеснула в свете дворового освещения.
Сы Юэ всё ещё не совсем привык к таким проявлениям звериного территориального поведения.
Сам он бы точно не стал вот так лизать Бай Цзяня.
Не то чтобы он брезговал Бай Цзянем.
Просто... ладно, он считал, что у него самого ещё довольно тонкая кожа, и на такое он пока не способен.
И правда — с возрастом человек не просто стареет: вместе с годами непременно растёт что-то ещё, пропорционально.
У Бай Цзяня с возрастом, судя по всему, росли в основном богатство в кармане и толщина собственной кожи.
Сы Юэ умылся и вышел; Бай Цзянь как раз закончил разговор по телефону в гостиной.
Жуся всё это время сидел у главного входа и, увидев Сы Юэ, уже собрался броситься к нему, но, едва привстав, заметил силуэт Бай Цзяня, тихонько взвизгнул и, развернувшись, скатился со ступеней — убежал играть в другое место.
«Чжоу Вэньсяо оставил после себя дел столько, что хватит на весь Цинбэй суетиться месяц, не меньше», — Бай Цзянь выслушал доклад Цзян Юня без всякого удивления; для такого человека, как Чжоу Вэньсяо, физическая смерть означала лишь прекращение работы внешней оболочки, а всё остальное продолжало медленно раскручиваться своим чередом.
Смерти превращённых людей предстояло установить, сверяя список пропавших без вести с личностями погибших одного за другим; их гены уже были изменены, но если на теле сохранились ещё не стёртые следы прежней личности, вероятность опознания повышалась.
Чжоу Вэньсяо отбирал подопытных по жёстким и высоким критериям — выбирал молодых, здоровых, красивых юношей и девушек, к тому же тех, кому дома не уделяли особого внимания, — так что даже в случае исчезновения родные не стали бы тратить на поиски слишком много сил.
Поэтому выбор пал и на самого Сы Юэ.
То, что тогда тащило Сы Юэ на глубину, вовсе не было водорослями — это был сам Чжоу Вэньсяо.
В конце концов Чжоу Вэньсяо явился прямиком в дом семьи Бай, и теперь Бай Цзяню предстояло съездить к следственной группе для дачи показаний; те предлагали прислать за ним машину, но Бай Цзянь, не отличавшийся подобной важностью, при любых обстоятельствах держался доступно и приветливо, — он сказал, что доедет сам.
Сы Юэ не поехал с Бай Цзянем — сейчас ему было неудобно куда-либо разъезжать.
Время уже перевалило за одиннадцать вечера; Сы Юэ сидел на диване, поглядывая во двор, — тётушки уже прибрали территорию, Жуся катал по лужайке свой маленький мячик туда-сюда, листья камфорных лавров колыхались, морские волны разбивались о берег.
Будто ничего и не произошло.
Но на самом деле произошло действительно многое.
Не услышь тогда Бай Цзянь его призыв о помощи — точнее говоря, не привлеки его внимание тот самый крик, полный ругани в адрес всей чужой семьи, во время его же генетического отката, — Сы Юэ провёл бы следующие два года в третьем институте Чжоу Вэньсяо, став одной из жертв, приносимых им в дар прародителю.
По спине пробежал холодок.
Сы Юэ свернулся под тонким пледом, включил телевизор.
Показывали городскую мелодраму, стартовавшую всего несколько дней назад.
Если вкратце — пара влюблённых, дойдя до момента свадьбы и знакомства с родителями друг друга, вдруг обнаруживает, что на самом деле они — давно разлучённые брат и сестра.
Фраза Бай Лу «как же мне без тебя жить» наверняка была позаимствована именно из этого сериала — он вечно всему учился у телевизора, хотя вот хрюкать по-свински его почему-то не заметили.
На диване завибрировал телефон.
Видеозвонок от Чжоу Янъяна.
Сы Юэ ответил и увидел, что тот заметно поправился по сравнению с тем, каким его вносили в институт в первый раз.
«Ты чего такой рассеянный? Превращение в русала провалилось и ты стал тормозом?» — голос у Чжоу Янъяна был громкий.
Хоть его лицо и загораживало большую часть экрана, Сы Юэ всё же случайно заметил стоящего позади него Цзян Шии.
По сравнению с постепенно округляющимся Чжоу Янъяном Цзян Шии развивался в совершенно противоположном направлении — он сильно похудел, глаза ввалились, на щеках почти не осталось плоти, а кожа человека дряблым мешком висела на костяке.
Сы Юэ отвёл взгляд: «Нет, просто немного устал».
«У тебя там всё нормально? Я подслушал разговор Сяо Аня с третьим номером — говорят, какой-то декан из третьего института ставил незаконные эксперименты на людях, что ещё за незаконные эксперименты? Столько народу переполошилось, даже Сяо Аня одолжили в помощь властям». За эти дни в институте Чжоу Янъян уже успел разобраться в положении Сяо Аня внутри системы — хоть и не знал точно, каково оно, но, судя по тому, как многие относятся к нему с почтением, понимал: положение у того немаленькое.
Раз уж даже Сяо Аня перевели на это дело, значит, история была совсем не мелкая.
Ему было любопытно, к тому же он подсознательно предполагал, что Сы Юэ в курсе дела, — но если тому нельзя было рассказывать, он не стал бы настаивать.
Сы Юэ: «Тебе так уж обязательно знать?»
«У меня же мозги от заточения испортились, в последнее время не в себе совсем, всё мерещится, как я вешаюсь на ветке и болтаюсь туда-сюда — как тебе такое?»
«...»
«Ты мне угрожаешь?»
«Расскажи давай».
Сы Юэ выбрал несколько деталей, не затрагивающих личную жизнь Бай Цзяня, и рассказал Чжоу Янъяну, удовлетворив его любопытство.
Камера у Чжоу Янъяна вдруг резко затряслась — он взволнованно приблизил лицо к экрану: «Помнишь, у нас в старшей школе был одноклассник, он тоже пропал в тот же год — он был сыном от любовницы, отец искал его пару месяцев, а потом бросил, мать потом сошла с ума, каждый день дежурила у ворот школы и, хватая кого попало, звала по имени сына — тебя она тоже как-то раз хватала».
Сы Юэ совершенно ничего этого не помнил.
У Чжоу Янъяна по всей руке выступили мурашки: «Я давно уже думал — те, кто способен проводить такие эксперименты, легко сходят с пути».
Они были слишком умны, их духовные потребности превышали материальные; успех в эксперименте приносил им куда большее чувство удовлетворения, чем неисчерпаемые горы золота и серебра, — даже если приходилось при этом голодать и ходить в лохмотьях.
«Сдай старину Цзяна властям — он может стать свидетелем, а заодно и уликой», — Чжоу Янъян схватил Цзян Шии и притянул к экрану. — «Скажи, кто ещё участвовал в этих проектах тогда?»
Цзян Шии недовольно отбросил руку Чжоу Янъяна, посмотрел в камеру, посмотрел на Сы Юэ.
Взгляд его был совершенно чёрным, пустым.
Сы Юэ отвёл глаза: «Ладно, у меня всё в порядке, пока вешаю трубку».
Закончив видеозвонок с Чжоу Янъяном, Сы Юэ немного помедлил и отправил сообщение Бай Цзяню: разве Фаньси раньше не приглашал тебя инвестировать в проект М?
Прождав минут десять с лишним, он получил ответ от Бай Цзяня.
[Он покончил с собой.]
[Достойный слуга, ничего не скажешь.]
Сы Юэ смотрел на эти две строчки и вспомнил, как Бай Лу рассказывал ему когда-то: родители Фаньси в своё время были в услужении у прародителя, и в итоге, разумеется, все погибли. Бай Лу говорил, что сам Фаньси в тот злополучный год к превращению не был причастен, и предполагал, что тот, в отличие от родителей, может оказаться добрым человеком, — может, он изменился к лучшему.
Он не изменился к лучшему, подумал Сы Юэ, — его роль тоже сводилась к тому, чтобы завершить это жертвоприношение прародителю.
В отличие от того, как в своё время прародитель поднял настоящую бурю, унеся бесчисленные жизни, для завершения этого ритуала поминовения Фаньси просто покончил с собой сам, как и Чжоу Вэньсяо, — в их глазах не существовало больше ни людей, ни русалов; они лишь исполняли свою миссию и долг.
Прародитель, даже мёртвый уже больше сотни лет, всё равно оставил после себя ворох проблем — своему любимому, самому одарённому ученику Бай Цзяню.
Сы Юэ наконец понял, почему численность русалов такая небольшая, — их мышление действительно устроено совсем иначе, чем у людей.
«Юэ?»
Бай Лу неизвестно откуда возник за спиной Сы Юэ — проводив дядюшку Чэня с прогулки, он, заметив взгляд Сы Юэ, указал на экран телевизора: «Ты тоже это смотришь?»
«Что это?»
«"Переродилась, а человек, которого я люблю, оказывается — мой брат"».
«...»
Бай Лу принялся с готовностью просвещать Сы Юэ насчёт сюжета — на самом деле брат там был не родным, а приёмным, а дальнейшее развитие событий было настолько мелодраматичным, насколько это вообще возможно; видя, что настроение у Бай Лу такое бодрое, Сы Юэ не хотел портить ему удовольствие и время от времени вставлял пару реплик, чтобы тот продолжал рассказывать дальше.
«Да ну?»
«Что? Неужели так?»
«Вот оно как».
«Эх».
Он уютно устроился на диване, а Бай Лу, стоя на коленях на сиденье, размахивал руками, лицо его сияло восторгом.
Голос Бай Лу становился всё тише, всё более расплывчатым.
И в конце концов совсем стих в ушах.
Тётушка Линь принесла два стакана свежевыжатого сока киви, один протянула Бай Лу, а другой уже собиралась вручить Сы Юэ, но обнаружила, что тот уже уснул: «Заснул?»
Бай Лу отпил большой глоток сока — холодного, сладкого — и осторожно, стараясь не шуметь, соскользнул с дивана на пол: «Юэ так устаёт во время превращения».
Тётушка Линь кивнула: «Так спать — не простудился бы. Сходи в тот шкаф, принеси ему ещё одно одеяло». Руки у неё были мокрые, к тому же на ней был фартук, так что ей было не с руки.
«Хорошо».
Бай Лу подбежал к нижней полке шкафа и с трудом вытащил оттуда толстое ватное одеяло.
«Ой, не такое — это слишком толстое, задохнётся ведь».
Ли Жэнь и Чжао Фэнмань пришли с заднего двора провести Сы Юэ обследование — на это ушло полчаса, и всё это время он так и не проснулся; Чжао Фэнмань даже подумал, что тот потерял сознание, но Ли Жэнь, глядя на данные с распечатки прибора, сказал:
«Всё в норме. Детёныши все такие — две трети суток спят, а то и больше».
«Не буди его, а то, наверное, разозлится».
Чжао Фэнмань не удержался и потыкал Сы Юэ в щёку: «Он от этого точно не проснётся».
Хотя как человек Сы Юэ уже был совершеннолетним, ген русала в его организме всё ещё оставался нестабильным — какая-то часть, возможно, уже почти достигла зрелости, а какая-то, возможно, всё ещё пребывала в младенческой стадии.
Как только все эти разные линии развития достигнут одной и той же стадии, у него, вероятно, вырастет прекрасный хвост русала.
Ли Жэнь схватил Чжао Фэнманя за запястье и оттащил его назад, тихо прикрикнув: «Ты что делаешь?»
Чжао Фэнмань, ничего не понимая, посмотрел на Ли Жэня — с чего это тот так рассердился.
Ли Жэнь жестом указал ему посмотреть на дверь.
Чжао Фэнмань взглянул в сторону главного входа.
— Бай Цзянь вернулся; он стоял в дверях, весь в чёрном, взгляд за стёклами очков был слегка холоден, и, казалось бы, небрежно устремлён прямо на ту самую руку Чжао Фэнманя, только что тыкавшую Сы Юэ в щёку.
«!»
http://bllate.org/book/19027/2041371
Готово:
