В глубоких, спокойных глазах Бай Цзяня Сы Юэ вдруг увидел разрушительное, всё сметающее цунами.
В каком-то смысле бессмертие может быть и наказанием, и наградой одновременно.
Учитель прекрасно понимал, что значит бессмертие для Бай Цзяня — оно означало кару, превосходящую любые нечеловеческие пытки. Его ученик — добрый, мягкий, вмещающий в своё сердце весь мир, вбирающий взглядом всё прекрасное, что дарит время, способный по мере сил быть добрым ко всему живому. Заставить его смотреть, как с каждым днём увядает молодость его избранника; поначалу их внешность будет казаться идеальной, созданной друг для друга парой, но пройдёт не так уж много лет, и один из двоих начнёт стареть, — и его доброму ученику придётся собственными руками устраивать похороны для собственного избранника, будь то пышные или скромные.
Пусть Бай Цзянь тоже испытает на себе часть его судьбы; пусть он и не увидит этого лично, но учитель был уверен: чистое сердце его дорогого ученика Бай Цзяня медленно разъест морской ветер, покроет застарелым влажным мхом, и он больше никогда не осмелится растрогаться ни одним чувством этого мира.
Сы Юэ будто поймал на себе взгляд какого-то ледяного, обезумевшего зверя из-под воды.
«Постараюсь», — дал Сы Юэ честный и вполне реалистичный ответ.
И правда — «постараюсь»: он не знал, сколько сам проживёт, и некоторые обещания давать не имело смысла — стоит их произнести, обе стороны сразу же понимают, что они лживы и невыполнимы.
Бай Лу всё ещё спал — спал крепче, чем когда-либо прежде.
Сы Юэ на несколько секунд задержался у аквариума, затем догнал Бай Цзяня: «Может, отправить Бай Лу в институт на обследование?»
«Какое обследование?» Бай Цзянь сначала отодвинул стул для Сы Юэ у обеденного стола, а потом сел сам, на его лице отразилось мимолётное недоумение от предложения Сы Юэ.
«Ну, медосмотр», — Сы Юэ выбрал из набора приборов красивую фарфоровую ложку; сегодня тётушка Линь приготовила ему большую миску супа с морепродуктами — если сказать вежливо, ингредиентов там было богатое разнообразие, а если по-простому, то намешано всего подряд, но получалось очень вкусно, он всегда верил в кулинарные способности тётушки Линь. — «Раз лечение закончилось, разве не стоит провести обследование?»
«Я завтра сам съезжу с ним, заодно навещу Чжоу Янъяна и остальных».
«Остальных?»
«И Цзян Шии тоже».
Бай Цзянь выбрал креветку покрупнее и медленно положил её в тарелку перед Сы Юэ, с лёгкой улыбкой сказав: «Хорошо. Будь осторожен».
Сы Юэ подумал, что у Бай Цзяня не просто много масок — он ещё и большой мастер тонких намёков.
Например, вот как сейчас.
Пообщавшись с ним так долго, Сы Юэ хоть и не мог сказать, что особенно хорошо понимает Бай Цзяня, но если тот сам хотел, чтобы он что-то заметил, — заметить это не составляло труда.
Например, вот как сейчас.
«Я знаю, держаться на расстоянии, я в курсе», — сам предложил Сы Юэ.
После ужина Бай Цзянь снова отправился в гостиную заниматься делами компании — у него было ещё два совещания, судя по всему, дело могло затянуться до девяти-десяти вечера; Сы Юэ немного почитал в гостиной, потом задремал, а когда снова проснулся, обнаружил себя уже в постели.
В спальне Бай Цзяня лунный свет пробивался сквозь тонкую занавеску, освещая огромный бассейн в комнате рябью серебристых бликов, точно бесчисленные осколки серебра, танцующие на поверхности воды.
Сы Юэ проснулся ещё сонным, с лёгким головокружением; он машинально потрогал шею — рефлекторным движением — и внезапно наткнулся ладонью на что-то холодное по всей ладони.
В следующее мгновение он глубоко вдохнул, чешуя тут же принялась раскрываться и закрываться, сухой, влажный воздух отчаянно устремился внутрь, но выдыхать он не мог — каждый вдох ощущался так, будто это последний вдох в его жизни.
Сы Юэ вцепился пальцами в простыню, с трудом сполз с кровати, постоял немного у её края — открывание и закрывание чешуи настойчиво требовало срочно найти воду, иначе оно устроит ему представление, которое он вряд ли захочет видеть.
Сы Юэ моргнул сухими, воспалёнными глазами, услышал звук собственного сглатывания слюны и почувствовал, как всё его тело охватывает безумная жажда воды — глядя на водную гладь у ног, ему хотелось немедленно нырнуть туда с головой.
Он закашлялся, воздух царапал давно пересохшее горло, вызывая резкую боль.
Он медленно, шаг за шагом, добрёл до края бассейна и, почти не колеблясь, бросился в воду головой вперёд.
Раскрытые от нехватки воды ряды чешуи, встретившись с водой, медленно сомкнулись, плотно прилегая к коже Сы Юэ.
Под водой он смотрел на недалёкую поверхность и на яркую луну, искажённую волнами в самые причудливые формы; вода больше не резала глаза, как прежде, и под водой ему больше не нужно было задерживать дыхание.
Не хватало только хвоста.
Он лежал в воде и уже почти засыпал, когда на берегу показался силуэт человека.
«Ты чего встал?» Сы Юэ всплыл со дна, весь промокший насквозь, оперся о край бассейна и запрокинул голову, глядя на пришедшего.
Бай Цзянь нахмурился: «Почему ты в воде?»
Сы Юэ указал на чешую на шее: «Проснулся посреди сна, немного не хватало кислорода».
«Но сейчас уже всё хорошо», — Сы Юэ говорил об этом небрежно, совершенно не придавая значения нехватке кислорода.
Бай Цзянь протянул ему сухое полотенце.
Сы Юэ пошёл прямиком в ванную принять душ, а вернулся уже в новой пижаме — не той, что привёз из дома, а из партии, специально заказанной дядюшкой Чэнем; вкус у старого дворецкого был выдержан в духе роскошной элегантности.
Мягкая, приятная на ощупь ткань, фасон хоть и без изысков, самый обычный, зато цвет был жемчужно-белым — оттенок, который Сы Юэ обычно и не покупал себе.
Слишком уж утончённый цвет.
Сбросив тапочки, он забрался на кровать; лунный свет, ложившийся на его шею, делал её ещё более стройной и нежной, точно тёплый нефрит.
Сы Юэ откинул одеяло, забрался под него, обхватил руками талию Бай Цзяня, который всё ещё читал книгу, и потёрся лицом о неё.
«Я спать».
Ему очень хотелось спать — в отличие от прежнего, теперь Сы Юэ стал куда более склонен к сонливости: не то чтобы он мало спал, просто, когда наступало положенное время, он засыпал моментально, и больше не мог, как раньше, засиживаться допоздна за играми или фильмами.
Услышав, что дыхание под одеялом постепенно выровнялось и стало ровным, Бай Цзянь отложил книгу на прикроватную тумбочку и лёг рядом.
Подол пижамы сдвинулся вверх.
Холодные пальцы русала медленно поглаживали красиво очерченные позвонки и лопатки на спине Сы Юэ — на ощупь тёплые, всё ещё сохраняющие человеческую температуру тела, только чуть ниже обычной человеческой и чуть выше русальей.
Сы Юэ похудел куда сильнее, чем прежде, — под пальцами отчётливо выступали лопатки, можно было ясно прощупать форму и линии костей.
Бай Цзянь опустил взгляд, в глазах не было ни капли сонливости — казалось, он о чём-то думал.
Он медленно убрал руку, поправил пижаму на Сы Юэ и притянул его к себе в объятия.
Сы Юэ шевельнулся: «Раздражает, не трогай». Пробормотал он тихо.
В отличие от других, для кого превращение было делом жизни и смерти, настоящим испытанием на грани — Сы Юэ вообще не придавал этому особого значения; больше, чем собственное здоровье и долголетие, его волновали чувства Вэнь Хэ и Бай Цзяня — не будь рядом Вэнь Хэ, он бы, наверное, действовал ещё безогляднее, вообще не думая о последствиях.
—
На следующий день Бай Лу проснулся — видимо, слишком долго проспал, да и последствия препарата оказались слишком сильными: завтрак он съел много, но выглядел немного вялым.
«Вчерашний укол сделали прямо в попу, так больно было!» — жаловался Бай Лу за завтраком, держа палочки одной рукой, а другой потирая себя пониже спины.
Сы Юэ положил ему в тарелку крабью ногу: «Скоро мы едем в институт на обследование — думаю, результаты, которые Ян Цяо забирал в прошлый раз, тоже уже должны быть готовы».
«Хорошо, без проблем». Бай Лу тут же согласился.
Закончив завтрак, Сы Юэ тут же бросил всё и, оставив Бай Цзяня доедать, помчался к лифту, а потом в гараж; Бай Цзянь смотрел ему вслед на его радостную, полную энтузиазма спину, шелестя газетой, опустил взгляд и молча продолжил чтение.
Дядюшка Чэнь рядом подливал горячий чай в чашку Бай Цзяня, беспомощно заметив: «Молодой господин Юэ явно хочет прокатиться развлечься».
«Пришлите кого-нибудь из охраны, пусть поедет с ними». Бай Цзянь и правда не мог постоянно приглядывать за Сы Юэ, да и не смог бы удержать его дома, даже если бы захотел.
«Хорошо, я позвоню, пусть кто-нибудь подождёт их у подножия горы».
Утренний туман рассеялся, солнечный свет разлился по двору, наполнив его сиянием.
Дядюшка Чэнь, прищурившись, смотрел на розы, взобравшиеся уже на самую стену, — его волосы давно поседели, он вступил в старость, но улыбка на его лице оставалась мягкой и доброй: «Погода эти дни хорошая — пусть почаще выходит гулять, это полезно для здоровья».
Бай Цзянь оторвался от газеты, посмотрел на дядюшку Чэня: «Тебе ведь, кажется, в этом году исполнилось пятьдесят семь?»
«У господина отличная память. Ещё пара лет — и мне пора будет выходить на пенсию».
Дядюшка Чэнь поступил на службу в семью Бай, когда ему было чуть больше двадцати, почти тридцать лет; поместье семьи Бай было огромным, управление им подразумевало заботу не просто об одном особняке, к тому же учитывая тайну самого Бай Цзяня, дядюшка Чэнь проработал здесь почти три десятилетия, за это время так и не женившись и не заведя детей; даже сейчас он оставался один.
Похоже, он и сам не чувствовал в этом какой-либо неудовлетворённости — напротив, он посвятил всего себя целиком своей работе, поместье семьи Бай было благодаря ему в идеальном порядке — от расстановки персонала в каждое полнолуние до размещения горшков с растениями на веранде.
«Если до выхода на пенсию я успею увидеть, как выздоровеет молодой господин Бай Лу — этого будет достаточно для моего счастья», — с чувством произнёс дядюшка Чэнь, вспоминая недавнюю радостную картину, как Бай Лу выбегал наружу, точно птичка, — во взгляде его была искренняя нежность.
—
Сы Юэ выбрал одну из невероятно крутых спортивных машин — «Бугатти» ещё не привезли из-за границы, но на первое время и другие варианты вполне годились; Сы Юэ считал себя человеком покладистым, легко идущим на компромиссы.
Спортивная машина была свинцово-серого цвета, кабриолет, прошлогодняя модель.
Он помнил, как когда-то говорил Сы Цзянъюаню, что хочет именно эту машину, но тот так и не купил её ему; а спустя всего несколько дней он увидел, как Сы Сянчэнь с невероятным апломбом паркует именно эту машину у ворот дома.
Тогда он думал, что это Сы Цзянъюань купил её Сы Сянчэню, и, охваченный гневом, ревностью и обидой, устроил со Сы Цзянъюанем крупную ссору; лишь потом выяснилось, что Сы Сянчэнь специально сделал это, чтобы позлить его, купив машину на собственные деньги.
Со Сы Цзянъюанем они с ним во многих ситуациях оказывались игрушками в руках Сы Сянчэня.
Сы Юэ вовсе не считал Сы Цзянъюаня глупым — просто отцы, так или иначе, склонны видеть в своих детях розовые очки послушного ребёнка, и под влиянием этих очков стать объектом чужих манипуляций было для него совершенно обычным делом.
«И это тоже кто-то подарил?» Сы Юэ сел в машину — всё внутри было совершенно новым, будто никто и не притрагивался.
Что и понятно: у Бай Цзяня был личный водитель, Бай Лу вообще никогда не выходил из дома один, а у Бай Юанье была служебная машина с сопровождением, так что гараж превратился в место, где просто красиво расставлены никому не нужные вещи.
«Это брат купил в прошлом году», — Бай Лу потрогал руль и тут же отдёрнул руку с выражением полного восторга, готовый вот-вот подскочить. — «Брат купил довольно много машин, только с прошлого года и начал этим увлекаться — вот эту тоже купил тогда, но так ни разу и не сел за руль, да и не подходит ему это. Ты только посмотри на моего брата — подходит ли ему такая... спортивная машина?»
Сы Юэ представил себе эту картину и покачал головой: «Не подходит».
И правда, совсем не подходило — Бай Цзянь скорее подходил для того, чтобы сидеть на заднем сиденье, вершить дела и распоряжаться судьбами, а не гонять с растрёпанными ветром волосами, выжимая педаль газа до упора.
«Точно, точно, вот и не понимаю, зачем он вообще покупал эти машины, если сам не ездит... наверное, просто денег заработал столько, что девать некуда — мышление богачей, мне не понять», — вздохнул Бай Лу.
Сы Юэ, облокотившись на руль, окинул взглядом весь гараж: «Какие из них купил твой брат?»
Бай Лу указал ему на несколько машин.
«Вон та, та и та, вот эти, третья слева, последняя во втором ряду напротив...» Мозги у Бай Лу были не особенно быстрыми, но память у него оказалась вполне неплохая — он смог всё вспомнить именно потому, что машины, которые покупал Бай Цзянь, разительно отличались по стилю от остальных в гараже — заметные, яркие, вызывающие.
Сы Юэ проследил взглядом в направлении, указанном Бай Лу, и постепенно вспомнил: все эти машины когда-то были теми, о которых он сам когда-то мечтал.
А ту машину, которую он хотел больше всего перед тем, как заключить брак по расчёту с Бай Цзянем, — «Бугатти».
Тот «Бугатти» Бай Цзяня изначально был приготовлен именно для него; хотя вначале и было условие — получить хорошие оценки на экзаменах, чтобы получить его в подарок, на самом деле машину, купленную Бай Цзянем, с самого начала предназначалась именно ему.
Бай Цзянь как-то говорил, что начал обращать внимание на Сы Юэ ещё с того самого дня, когда спас его из моря.
Тон, которым Бай Цзянь произнёс это тогда, был настолько небрежным, что Сы Юэ не придал этому особого значения — что тут такого, раз спас его, значит, естественно, что стал уделять ему больше внимания, вполне логично и объяснимо.
Но, узнав, что Бай Цзянь начал коллекционировать машины, которые ему нравились, ещё с того самого времени, Сы Юэ вдруг ощутил что-то вроде лёгкой кислинки, к которой примешивалась едва уловимая сладость, а больше всего — горечь.
У Сы Юэ никогда не было любовных отношений — что уж говорить о влюблённости, у него даже никогда не было чувства, что кто-то для него особенный.
Но тогда, тонув в море, он и правда почувствовал что-то особенное в чёрных плавниках Бай Цзяня за ушами — он никогда прежде не видел чёрных плавников.
Он не знал, каково это — тайно кого-то любить, но сейчас, сидя в машине и глядя на несколько ярких, вызывающих автомобилей, стоящих в тёмном углу, он подумал, что в этом чувстве, наверное, горечи всё же больше, чем сладости.
«Юэ, поедем?» Бай Лу ткнул Сы Юэ в щёку и тут же с испуганным возгласом отдёрнул руку: «Такая же упругая, как у нас, русалов!»
Сы Юэ пришёл в себя, завёл двигатель и, нажав на педаль газа под рёв мотора, готового пробить крышу, фыркнул: «Она и так упругая».
До института было чуть больше часа езды, ещё полчаса нужно было, чтобы спуститься с горы.
Бай Лу никогда не испытывал такого восторга — он крепко вцепился в ремень безопасности, обычно послушно лежащие на лбу волосы теперь стояли дыбом, он прижал кулак к груди: «Я так счастлив!!!»
Учитывая, что он вёз с собой пассажира, да и на дороге было ограничение скорости, Сы Юэ ехал не быстро и не резко; такой восторг Бай Лу объяснялся тем, что он почти никуда не выходил из дома — а если и выходил, то всегда с водителем, спокойно и размеренно, возможно, даже неба толком не видел за окном.
Дядюшка Чэнь, положив трубку после разговора, подошёл к Бай Цзяню в гостиную и сказал: «Господин Бай Цзянь, сопровождающие охранники сообщили, что молодой господин Юэ и молодой господин Бай Лу поехали слишком быстро, они не успели их остановить и сейчас уже догоняют на машине».
«...»
Сы Юэ заметил, что чёрный «Мерседес» держится позади них на некотором расстоянии.
Он обратил на это внимание ещё на светофоре; сначала подумал было о сюжете какого-нибудь фильма про погоню по шоссе, но, разглядев номерной знак, сразу понял, кто это — люди семьи Бай.
Видимо, Бай Цзянь послал кого-то присматривать за ними.
Бай Лу тоже это заметил — он почти высунулся из окна и помахал машине сзади, а затем показал средний палец.
«...»
Сы Юэ заметил это: «У кого научился?»
«В фильмах все так делают», — уверенно заявил Бай Лу.
«Ты же вроде целыми днями смотришь про розовый фен? Тебе бы лучше в грязных лужах бултыхаться».
«Иногда я смотрю и другое — например, фильмы про гонки».
«Ты хоть знаешь, что означает показывать средний палец?»
Бай Лу покачал головой: «Не знаю, не успел ещё изучить, но раз все так делают в фильмах, наверное, в этом есть какой-то смысл и основание».
Какой ещё, к чёрту, смысл и основание.
Сы Юэ решил, что Бай Лу всё же лучше подходит смотреть свой розовый фен — он и правда всему учился у телевизора, хорошему и плохому без разбора.
Сы Юэ больше ничего не говорил, сосредоточившись на дороге; Бай Лу сам заговорил, его чёрные глаза сияли особенно ярко и жарко: «Юэ, когда пройду обследование, я тоже смогу, как ты, как второй брат, ездить куда захочу и делать что захочу?»
«Если всё будет в порядке — то да».
«А разве не будет ещё период наблюдения?»
Машина остановилась у ворот института, двигатель ещё не заглох, а Сы Юэ уже заметил служебную машину Бай Юанье, стоящую рядом с воротами института, — здесь были все свои, охрана была превосходной.
В густой тени деревьев Бай Юанье, без солнцезащитных очков и маски, держал в руке сигарету — он жевал её кончик, но так и не закурил; он был певцом, и в этом смысле, как и обычные люди, старался беречь голос, курить старался избегать, если это было возможно.
Бай Лу взглянул на Сы Юэ, затем распахнул дверцу и стремглав бросился к Бай Юанье.
Сы Юэ увидел, как Бай Лу прыгнул в объятия Бай Юанье, тот уверенно поймал его, лицо его выразило недовольство; затем, услышав что-то от Бай Лу, немного смягчился.
Их снова встречал третий номер — он в последнее время общался с Сы Юэ в WeChat, поэтому сразу же направился прямо к нему.
«Этот твой друг совсем достал нашего командира группы своей болтовнёй. Как можно столько говорить? Мы всей группой за целый день вместе не наговорим столько, сколько он за один час».
Третий номер выглядел скорбно — сам он казался довольно молодым, впрочем, все члены группы Сяо Аня были относительно молоды.
Сы Юэ не знал, что ответить, поправил куртку, лицо его оставалось равнодушным — не таким приветливым, как у третьего номера, но тот уже привык: командир группы, с которым ему приходилось иметь дело целыми днями в институте, был куда холоднее, так что при виде Сы Юэ у него на душе становилось даже теплее.
Отсканировав пропуск на входе, надевая защитный костюм, третий номер сказал Бай Юанье, натягивая перчатки: «Второй молодой господин, это седьмой номер, он проводит вас и третьего молодого господина на обследование, а я пока отведу Юэ проверить того надоеду».
Бай Юанье кивнул и, обернувшись, поправил воротник Бай Лу.
Тот был невысокого роста, одежда сидела на нём немного мешковато — где-то слишком длинно, где-то слишком широко.
«Штанины слишком длинные».
Бай Юанье присел на корточки и подвернул ему штанины.
«Шапку, шапку».
Бай Юанье прямо натянул её ему на голову, закрыв половину лица.
Бай Лу взмахнул слишком длинными рукавами: «Ай, ничего не вижу!»
Сы Юэ плотно прижал липучку на своём костюме и принял защитные очки и полумаску, которые ему протянули; надев их, он мог видеть только пару глаз с выступающими надбровьями и глубоко посаженными глазницами — третий номер на мгновение замер, немного неловко отвёл взгляд.
Это был первый раз, когда Сы Юэ приехал в институт семьи Бай.
Холл был оформлен в стиле выставки научной фантастики — под потолком висели огромные стеклянные шары разного размера, цвета и высоты, образуя целую вселенную из различных планет.
А внизу стоял макет плана застройки института — реалистичное исполнение, вплоть до мельчайших значков на указателях.
Третий номер провёл Сы Юэ на этаж, где находились Чжоу Янъян и Цзян Шии.
Чжоу Янъян как раз лежал на полу своего изолятора, загорая на солнце; звук шагов в коридоре, пройдя сквозь три слоя стальных дверей, оставался внутри изолятора совершенно неслышным, пока он не услышал звук «дзинь».
Он тут же вскочил с пола, подбежал к двери и прижался к ней всем телом, точно ящерица к стеклу.
Увидев глаза пришедшего, Чжоу Янъян тут же выпалил: «Юэ!!!»
Голос Сы Юэ за маской звучал куда более низким, магнетическим — от прежней юношеской звонкости почти не осталось следа.
«Ты и так меня узнал?»
«Да хоть в пепел тебя преврати, я всё равно узнаю», — Чжоу Янъян почти прижался лицом целиком к маленькому окошку. — «Скорее, скорее, поговори с ними — я хочу выйти. Сколько уже времени прошло, рана давно зажила, дайте мне погулять, я тут скоро задохнусь взаперти, ты посмотри, как я похудел!»
Чжоу Янъян отступил на пару шагов, покрутился на месте, а затем даже приподнял край одежды, показывая Сы Юэ.
Тот подошёл ближе: «У тебя пресс пропал».
«...»
Третий номер рядом рассмеялся: «Он ест по пять раз в день, да ещё и требует всевозможных перекусов, изводит нашего командира группы разными способами — откуда там взяться прессу, это уже было бы чудом».
Третий номер и сам был бы рад поскорее избавиться от этого надоеды — слишком много болтает, слишком шумный, слишком много ест и слишком много от него хлопот.
«Можно выйти?» Чжоу Янъян не обращал никакого внимания на то, смеются они над ним или нет, — он хотел лишь немного проветриться, пусть даже на одну минуту.
Сы Юэ взглянул на третьего номера.
Тот на мгновение замялся, достал рацию: «Мне нужно спросить разрешения у командира группы».
Третий номер отошёл в сторону, что-то сказал по рации, затем вернулся, набрал код на замке у двери и, обратившись к Сы Юэ и выскочившему навстречу надоедливому Чжоу Янъяну, сказал: «Командир группы сказал, что время прогулки не должно превышать получаса».
Чжоу Янъян тут же обхватил Сы Юэ, глаза его действительно покраснели: «Забери меня, увези меня отсюда». Это выглядело очень наигранно, точно сцена из мелодрамы.
Третий номер сделал вид, что не может на это смотреть, и заодно добавил: «Командир группы сказал, что если ты попробуешь сбежать, он лично приведёт людей и поймает тебя, а потом ещё напишет рапорт с просьбой продлить твоё содержание на два месяца».
«...»
Третий номер снова достал из кармана рацию и сунул её в руки Сы Юэ: «У меня ещё есть дела, поговорите пока сами, если что понадобится — вызовите нас; этот институт всё равно принадлежит господину Бай Цзяню, а значит, и твоей семье тоже — гуляй сколько хочешь».
Договорив, он быстрым шагом ушёл по коридору — видимо, у него и правда было много работы.
Чжоу Янъян всё ещё был в больничной одежде; Сы Юэ огляделся по сторонам — в стенах были встроены шкафы с различными дезинфицирующими средствами, они не были заперты, поэтому Сы Юэ достал оттуда защитный костюм и надел его на Чжоу Янъяна, вместе с защитными очками и полумаской; тот, чувствуя себя немного стеснённо, сказал: «Пойдём навестим старину Цзяна».
Место, где содержался Цзян Шии, было отделено рамкой полного сканирования тела — видимо, из-за слишком высокого уровня секретности его эксперимента.
Проходить через эту рамку не требовалось вводить пароль или прикладывать карту, но стоило пройти через неё, как в диспетчерскую немедленно поступало соответствующее уведомление.
Чжоу Янъян, ничуть не смущаясь, шагал вперёд, гордо подняв голову.
На большом экране скелет Чжоу Янъяна отобразился в виде утки, расправившей крылья.
Он стоял напротив, махая рукой: «Юэ, идём».
Сы Юэ, глядя на изображение сканирования на жидкокристаллическом экране, тоже прошёл вперёд.
Изображение скелета в форме утки с расправленными крыльями сменилось изящным, плавным контуром человеческого скелета — на тёмно-синем фоне сиял влажным блеском белоснежный костяк, идеальные пропорции которого невольно вызывали восхищённый вздох.
Взгляд Чжоу Янъяна опустился ниже и остановился на области подвздошной кости Сы Юэ — там не было, как у людей, двух выступающих подвздошных гребней, а линии, наоборот, изящно шли внутрь, точно плавные художественные штрихи, — их было немного, всего два-три ряда.
Это была форма кости хвостовой части русала.
http://bllate.org/book/19027/2030038
Готово:
