Почему у учителя такое красное лицо? Неужели он пострадал от жара?
В голове Цзи Нина промелькнуло это сомнение, но не успел он открыть рот, как его прервали:
— Скорее смотрите, явился божественный меч!
Неизвестно, кто выкрикнул это первым, но все взгляды устремились в центр событий. На толпу обрушилась чудовищная волна жара, сопровождаемая оглушительным грохотом. Когда звон в ушах стих, а красное зарево понемногу рассеялось, перед взором предстал он.
Меч Тяньцюэ был глубокого черного цвета. Ножны из черного сандалового дерева скрывали клинок, а на рукояти красовался сложный узор, напоминающий очертания цветка. От меча исходила мощная, тяжелая аура.
Внезапно раздался звон, и оружие всех присутствующих культиваторов, словно потеряв управление, устремилось в небо.
— Люйлю! — воскликнула Дунфан Юэ.
Её светло-зеленый хлыст рванулся вверх. На мгновение показалось, что духовное оружие сопротивляется зову, но в следующее мгновение оно уже присоединилось к остальным в небесах.
Ло Цинхуай разжал пальцы, отпуская меч Яогуан.
Зрелище было грандиозным: в небе чернела целая туча из мечей, сабель, молотов, хлыстов и арбалетов — всё оружие парило в воздухе, окружая меч Тяньцюэ плотным кольцом.
— Поистине, глава среди десяти тысяч орудий, — прошептал кто-то.
Сила была невероятной. Одно лишь появление меча заставило всё остальное оружие склониться в поклоне. Неудивительно, что люди так стремятся к бессмертию: с иной высоты и пейзаж открывается иной. Пожалуй, никто не способен устоять перед такой властью.
Давление, исходившее от меча Тяньцюэ, заставляло всех присутствующих призывать духовную силу, чтобы хоть как-то устоять на ногах.
...
— Всё такой же любитель покрасоваться, — раздался голос из пустоты. Тон был насмешливым, но в то же время прозвучал как небрежное бормотание.
...
— Сюань… Чи Но, у тебя нет оружия?
Ло Цинхуай бросил взгляд на Сюаньмина. Тот в своем черном парчовом халате с улыбкой смотрел на него, продолжая вертеть в пальцах Нефритовую флейту, хотя было заметно, что он проявляет крайнюю осторожность.
Казалось, Ло Цинхуай никогда не видел, чтобы Сюаньмин пользовался оружием. Даже у демонических культиваторов оно есть: подходящий арсенал не только усиливает мощь, но и служит страховкой в критический момент. Многие культиваторы всю жизнь тратят на поиски того самого, идеального оружия.
При этих словах лицо Сюаньмина на мгновение застыло.
— Я не нашел подходящего.
Вот оно что. Заметив, как неестественно выглядит собеседник, Ло Цинхуай почувствовал легкую грусть. Сюаньмин — человек, и никто не знает, через что ему пришлось пройти, чтобы шагнуть на трон Демонического владыки. Для юноши этот путь наверняка был невыносимо тяжелым.
— Когда выберемся отсюда, я подарю тебе одно.
Сюаньмин приподнял уголки губ:
— Хорошо.
Это было оружие, которого он ждал очень долго.
Меч Тяньцюэ медленно вращался, наконец повернувшись в сторону меча Яогуан. Его клинок слегка качнулся, испуская бледно-голубое сияние, будто приветствуя сородича. Затем он продолжил вращение, словно осматривая преклонившееся перед ним оружие. Когда он повернулся в сторону Сюаньмина, то внезапно замер, словно притянутый неведомой силой.
Порой случаются удивительные вещи: люди были поражены тем, что могут прочитать любопытство в поведении духовного меча. Тяньцюэ направился к людям из Павильона Десяти Тысяч Мечей, и многие ахнули: неужели меч выбрал себе хозяина?
Толпа затаила дыхание. Все знали, что для признания божественным мечом нужно заключить контракт.
Видя, что Тяньцюэ приближается, ученики клана Цзи почувствовали, как в их жилах закипает кровь — возможно, это был отклик на дыхание божественного меча.
Меч остановился, но не перед представителями клана Цзи, а… перед Святым сыном секты Хэхуань?
Тяньцюэ облетел вокруг Сюаньмина, издал рык, который, впрочем, не был направлен на него, а затем резко отпрянул и вернулся в центр огромной воронки. Даже слабое голубое свечение погасло.
Давящая аура мгновенно исчезла, и всё оружие вернулось к своим владельцам.
Люди стояли в полном недоумении. Что это было? Меч Тяньцюэ в центре воронки… начал рыть землю?
Цзи Куань помрачнел: неужели нынешнее поколение учеников настолько бездарно, что даже божественный меч не удостоил их своим вниманием?
Меч Яогуан в руке Ло Цинхуая вел себя странно: клинок мелко дрожал, словно столкнулся с чем-то ужасающим. Странно, что может угрожать божественному мечу?
Ло Цинхуай нахмурился, в его сознании мелькнула догадка, но он тут же её отбросил.
Ничего не поделаешь: если божественный меч не желает признавать хозяина, никто не сможет его заставить. Так что оставалось лишь наблюдать, как единственный во всех Великих Землях божественный меч увлеченно копает яму.
Черный клинок был весь в грязи, от былого величия не осталось и следа. Люди начали сомневаться: может, они ошиблись? Но ведь то удушающее давление не могло быть сном. Неужели божественный меч настолько переменчив?
В тот момент, когда Тяньцюэ почти полностью зарылся в землю, он внезапно был поднят некой силой. Клинок вспыхнул ярко-голубым светом, раздался пронзительный звук, и у всех сердца подпрыгнули к горлу. Кто посмел быть настолько дерзким, чтобы тронуть божественный меч?
Однако ожидаемого бедствия не последовало. Меч Тяньцюэ мгновенно сбросил давление, взмыл в небо и, стряхнув с себя грязь, снова засиял чистотой, словно и не он только что копался в земле.
Все застыли в немом изумлении. Что же этому мечу нужно?
Раздался мелодичный звон, словно меч был невероятно счастлив и возбужден — ни следа от прежней ярости.
— Да чтоб меня, у этого меча что, раздвоение личности? — пробормотал Чжэн Чжоу.
Чжуан Сунь взглянул на него, явно не понимая, о чем он говорит.
Ло Цинхуай покосился в сторону, ощутив необычайно знакомую силу. Он потер пальцы, в его глазах блеснуло изумление.
Учитель вышел из затвора?
— Еще не совсем отупел, — донесся голос прямо в его сознании.
— Давно не виделись, господа.
Все обернулись на голос и увидели мужчину в красных одеждах с белыми волосами, стоящего, заложив руки за спину. Сложные узоры на его одежде сияли в отблесках красного света, а несколько прядей белых волос, спадающих на лицо, придавали ему таинственности. Ниже виднелись лисьи глаза, словно затянутые дымкой, и полуулыбка на губах.
— Даосский предок Цинъюнь? — неуверенно произнес кто-то из старцев.
— Это точно он, — отозвался седовласый старик. — Мои предки рисовали портреты Даосского предка Цинъюнь, он выглядел именно так.
Многие молодые культиваторы остолбенели. Что? Этот человек, выглядящий почти их ровесником, — Даосский предок Цинъюнь? Тот самый, кому до Вознесения оставался всего один шаг? Тот, кто жил в одно время с Бессмертным Меча Хэнсы?
Надо признать, появление Даосского предка Цинъюнь укрепило решимость бесчисленного множества людей встать на путь самосовершенствования.
— С сегодняшнего дня я буду усердно практиковать, ничто не встанет у меня на пути!
— Мечтай больше. Даосский предок Цинъюнь выглядит так хорошо, потому что был хорош собой в молодости. Ты же, даже если достигнешь его уровня, в лучшем случае станешь моложавым уродом.
Этот человек… он всегда так ядовит?
Старейшины сект переглянулись… почему им кажется, что он оскорбил и их тоже?
— Раз уж явился сам Даосский предок Цинъюнь, значит, меч Тяньцюэ действительно необычаен.
— Скажешь тоже, кто же не знает, что Тяньцюэ — божественный артефакт?
— Предку до Вознесения оставался один шаг, может, он хочет использовать силу Тяньцюэ, чтобы вознестись?
— Не думал, что так скоро появится второй вознесшийся.
— Не в обиду будь сказано, вы что, глупые? С чего бы божественному мечу признавать чужака? Я ставлю на то, что он достанется клану Цзи.
...
— Учитель, — тихо произнес Ло Цинхуай. Несмотря на всё происходящее, он был удивлен: они не виделись десять лет, он не ожидал, что учитель внезапно выйдет из затвора.
Ши Юй ответил коротким «М-м» и добавил:
— Столько лет прошло, мой послушный ученик, ты скучал по учителю?
Не дожидаясь ответа, он продолжил:
— Почему ты такой холодный? В детстве ты ведь так любил улыбаться.
Не только Ло Цинхуай потерял дар речи, но и все присутствующие застыли. Какие шутки? Бессмертный владыка Цинхэ любил улыбаться?
Ло Цинхуай не знал, что ответить. Он вспомнил, как в детстве учитель, считая его характер слишком холодным, постоянно твердил: «Только не вырасти чурбаном», — и приказывал ему улыбаться по четверти часа каждый день.
Понимая, что у его ученика тонкая натура, Ши Юй не стал настаивать и перевел взгляд на Чжэн Чжоу.
— Не помнишь меня? Я ведь держал тебя на руках, когда ты был маленьким.
http://bllate.org/book/18926/1851807
Готово:
