Эта толпа, словно голодающие бродяги, увидевшие тарелку с испускающим заманчивый аромат роскошным блюдом, с позеленевшими глазами ринулась вперед.
Тан Минь бежал, увлекаемый за собой Цань Хуаем, в воздух вздымались клубы пыли. Оглянувшись назад, он мог размыто различить лишь человеческие силуэты сквозь песчаную пелену.
Эти люди вовсе не могли причинить ему вреда, однако реакция Цань Хуая была такой, будто они угодили в какое-то логово дракона и тигра.
Тан Минь внезапно вспомнил какую-то недавнюю игру, в которой один из уровней представлял собой захватывающую и полную адреналина погоню.
Довольно весело.
С большими трудностями оторвавшись от той толпы, Цань Хуай остановился и перевел дыхание: Они тоже сошли с ума, просто страшнее оживших кошмаров.
Тан Минь всю дорогу бежал ведомый Цань Хуаем, не приложив ни малейших усилий, его лицо даже не покраснело, он выглядел совершенно невозмутимым.
Вернувшись в одноэтажный дом, Цань Хуай стал рыться в шкафу и вытащил белоснежную рубашку и серые длинные брюки: Твой сегодняшний наряд слишком приметен для Нижнего города, сразу видно не местного. Тебя то обокрасть пытались, то преследовали, все-таки переоденься во что-нибудь попроще.
Тан Минь взял эту одежду: Тогда выйди.
Дай хоть взглянуть, если не подойдет, я могу подобрать тебе что-нибудь другое. Цань Хуай не ушел.
Тан Минь не стал возражать, повернулся спиной и расстегнул пуговицы на груди.
Цань Хуай все еще смотрел на оставшуюся в шкафу одежду: эта неплохая, Тан Миню должно быть к лицу, и та тоже ничего, пожалуй, стоило бы предложить Тан Миню поносить и ее на смену.
Одежда с затейливым узором была аккуратно сложена на кровати, а в руку легла другая — белоснежная рубашка. Цань Хуай повернул голову: Тан Минь как раз натянул рубашку, и пара стройных красивых рук опустила подол, прикрывая полоску точеной изящной талии.
Это была прежняя одежда Цань Хуая, но на Тан Мине она всё равно сидела слишком свободно. Тан Минь заправил часть подола за пояс, и тогда эта красивая тонкая талия вновь предстала взору в ином свете, приобретя к тому же неуловимую, манящую дымку, отчего она лишь сильнее разыгрывала воображение.
Просторная одежда лишила Тан Миня прежней суровости, добавив ему толику ленивого очарования, к тому же эта вещь изначально принадлежала ему самому.
Цань Хуай вдруг почувствовал себя как-то неуютно, не зная, куда деть взгляд, и кашлянул: Я пойду приготовлю пожрать.
С этими словами он поспешно ретировался.
Обернувшись, Тан Минь увидел лишь торопливо скрывающийся за дверью силуэт Цань Хуая. Отводя взгляд, Тан Минь продолжил поправлять на себе одежду: размер не подходил, как ни крути, всё было не так.
Цань Хуай долго шарил по кухне, пока наконец не отыскал одно-единственное яйцо, и, поднимая его, выглядел растерянно: Почему совсем не осталось еды?
Выходить сейчас — еще не факт, что где-нибудь удастся что-то купить. Пока он озадаченно размышлял, брат Бай словно посланный небесами спаситель вошел внурть, неся в руке корзину: А-Хуай, тетя И испугалась, что ты вернешься домой голодным, и попросила меня занести кое-каких овощей.
Тетя И угадала в самый раз, я как раз ломал голову над тем, что бы поесть. Цань Хуай радостно принял корзину, в которой оказалось в изобилии и овощей, и мяса. Спасибо, брат Бай, не хочешь остаться пообедать с нами?
Не нужно, я уже поел, — ответил брат Бай. — Кстати, ты же раньше говорил, что хочешь обучить нас древним боевым искусствам? Я тут поспрашивал вокруг, многие хотят научиться. Когда у тебя будет время, мы можем начать в любой момент.
Цань Хуай прижал к себе корзину: Подойдет сегодня после полудня, приходите часу в первом.
Ладно, пойду скажу остальным. Брат Бай махнул рукой на проход и вышел.
Цань Хуай перебирал мясо и овощи в корзине и, подняв голову, увидел выходящего из комнаты Тан Миня.
Он дал ему самую обычную белую рубашку, в которой не было и намека на особый крой или фасон, но Тан Минь умудрился придать ей вид дорогой вещи.
Зря только переодевался, — пробормотал себе под нос Цань Хуай, подхватил корзину и подошел ближе. — Брат Бай принес много всего, что бы тебе хотелось съесть?
Тан Минь заглянул внутрь: Без разницы.
Если Тан Минь говорил без разницы, это действительно значило без разницы. Цань Хуай немного подумал: Тогда давай приготовим тушеный картофель, рыбу и сварим миску яичного супа, как тебе?
Тан Минь кивнул, и они вдвоем отправились на кухню.
Неизвестно почему, но Тан Минь казалось необычайно любопытным само приготовление еды: почти каждый раз, когда Цань Хуай стряпал, тот непременно стоял рядом и наблюдал.
Рыба была уже почищена, оставалось только приготовить ее. Цань Хуай быстро накрошил приправы: Есть части рыбы, которые ты не едешь?
Тан Минь: Нет.
Цань Хуай: И впрямь ты совсем не переборчив в еде. Разве выходцы из императорского рода обычно не очень-то привередливы к тому, что едят?
Тан Минь поднял на него взгляд: Откуда у тебя такие стереотипы?
Рыба с шипением опустилась в сковороду, покрываясь золотистой корочкой. Цань Хуай мягко произнес: Ну и послушный же ты.
Не успел затихнуть звук его голоса, как Цань Хуай почувствовал, как ледяной взгляд вонзился ему в спину.
Тан Минь: Жить надоело?
Ха-ха-ха, я имел в виду, что эта рыба очень послушная, — нервно рассмеялся Цань Хуай, переворачивая рыбу на другую сторону. — Смотри, она лежит смирно-смирно, просто чудо ха-ха-ха.
Голос Цань Хуая стих. Ради собственного драгоценного спасения ему стоило бы помолчать.
Подарочные блюда на стол, еда заняла у Цань Хуая ровно пять минут, после чего он принялся возиться с чем-то за дверью.
Выйдя наружу, Тан Минь обнаружил у входа кресло-качалку, очень похожее на то, что стояло в филиале Управления по борьбе с призраками, только над головой добавился еще и пестрый солнцезащитный зонт, полностью укрывавший кресло в тени.
Лицо Тан Миня осталось совершенно бесстрастным, однако в глубине глаз вспыхнул огонек.
Следующее расследование удастся провести только к ночи, а раз в полдень все равно делать нечего, я решил использовать это время, чтобы обучить остальных технике древних боевых искусств. Школьное кресло-качалка привезти не удалось, так что я смастерил тебе новое, потом подойдешь, заценишь. Цань Хуай слегка качнул кресло, проверяя его на устойчивость.
Тан Минь пристально посмотрел на кресло-качалку и кивнул, а стоило ему усесться в него, как он уже не захотел вставать.
Погода нынче стояла не такая уж жаркая, а с появлением солнцезащитного зонта температура в тени оказалась самой приятной: после долгого лежания тело приятно согревалось.
Цань Хуай уселся рядом с креслом-качалкой, заняв всю тень, которую отбрасывал зонт, и принялся листать на комлинке видеозаписи с техникой боевых искусств.
Вторую половину этого комплекса он освоил лишь поверхностно, многое в ней еще не до конца уложилось в голове, зато первая половина была относительно простой и понятной, ее для обучения остальных хватало с головой.
Тан Минь играл в какую-то головоломку, как вдруг услышал доносящийся издалека оживленный шум, и рефлекторно убрал комлинк.
Тан Минь, осознав, что именно он только что сделал:…
Шагавший впереди брат Бай быстро подошел к ним и, завидев их, смущенно почесал в затылке: Сам не знаю, кто пустил слух, но явились даже те, кто изначально не собирался приходить. Людей, пожалуй, мал-мала многовато.
Тан Минь окинул взглядом сплошную людскую волну позади — назвать это просто мал-мала многовато было явным преуменьшением.
Там были не только те независимые борцы с призраками, с которыми Цань Хуай недавно сражался на арене, но и мужчины, и женщины, и старики, и дети. Тан Минь даже заметил среди них совсем крошечного малыша, который неуверенно покачивался на ногах.
То, что так много людей изъявило желание учиться — это благое дело. Чем больше станет тех, кто способен противостоять злым духам, тем меньшему риску заражения будет подвергаться наш городок. Цань Хуай с энтузиазмом двинулся навстречу.
Под руководством Цань Хуая все построились в три ряда на некотором расстоянии друг от друга, плотно заполнив всю улицу.
При таком размахе те, кто не получил вестей заранее, тоже были поражены до глубины души. Вникнув в суть дела, они и сами загорелись идеей и с разрешения присоединились к остальным. Прикинув на глаз, Тан Минь насчитал добрую сотню человек.
А-Хуай, ты ведь учишь нас той технике рукопашного боя, которую ты использовал во время своего поединка?
Цань Хуай кивнул: Именно.
Тот человек с облегчением обратился к толпе зевак вокруг: Говорю вам, этот комплекс движений просто невероятен, научиться ему — стопроцентная выгода. Вчера я следил за всем от начала до конца: А-Хуай в одиночку одолел в серии поединков больше десятка противников и даже не выглядел уставшим.
О чем это вы тут толкуете? — подал голос кто-то с другого края.
Человек, к которому обратились, передал слова дальше: Говорит, А-Хуай может в одиночку раскидать десяток-другой бойцов.
Чего? А-Хуай за раз может отметелить больше десятка человек?
А ты слышал? Говорят, если хорошенько освоить этот комплекс, можно голыми руками забить с десяток врагов и даже дыхание не собьешь.
А? Не слишком ли это свирепо? Нам нужно только уметь справляться с духами, убивать людей без надобности.
Тан Минь, воочию ставший свидетелем того, как рождаются слухи:…
Цань Хуай понятия не имел, что в устах окружающих он превратился в этакого живого Янь-вана*, продолжая при этом добросовестно обучать народ древним боевым искусствам.
Уровень подготовки у всех был разный: у одних имелась кое-какая база, и они схватывали на лету, другие же совершенно ничего в этом не смыслили, поэтому Цань Хуай начал с самых азов — как правильно бить кулаком и как регулировать дыхание.
Желающих было так много, что отвечать на вопросы каждого по отдельности доставляло немало хлопот. Тан Миню уже от одного только слушания этого галдежа становилось дурно, но Цань Хуай ни капли не раздражался, с бесконечным терпением разрешая сомнения каждого.
Бегая туда-сюда, он изрядно вспотел от жары, свежая рубашка Цань Хуая тоже насквозь пропиталась потом. Он утер пот со лба подолом, обнажив рельефный цвет загара и крепкие мышцы живота.
А-Хуай! А-Хуай!
Услышав зов, Цань Хуай опустил подол и быстрым шагом направился на голос, его тон по-прежнему звучал бодро: В чем дело, дедушка?
Старик выбросил вперед кулак и его тело качнуло вслед за движением: Погляди-ка, почему у меня никак не получается устоять на ногах, стоит мне только ударить.
Цань Хуай рассмеялся: Да потому что вы, дедушка, бьете той же рукой, с какой стороны шагаете.
Вот как? — старик сменил стойку. — А так?
Цань Хуай подошел и поставил его руки и ноги в правильное положение, на ходу подробно объясняя: Вот здесь нужно сделать так, а потом эдак, а теперь попробуй еще раз.
Старик нанес удар кулаком: на сей раз движение вышло быстрым и мощным, и его больше не заносило из стороны в сторону.
Цань Хуай поощрил его: В этот раз просто отлично!
Не прошло и минуты, как Цань Хуая окликнули другие.
Тан Минь сидел в кресле-качалке, и то с одной, то с другой стороны то и дело проносился легкий ветерок. Ему даже не нужно было раскачиваться самому — ветер, создаваемый движениями Цань Хуая, служил отличным двигателем для кресла, и это было донельзя уютно.
Шумная улица словно отгородилась от Тан Миня незримой пеленой, его веки начали тяжелеть, а комлинк стал постепенно выскальзывать из ослабевающей ладони.
В ту самую секунду, когда гаджет уже почти выпал, Тан Минь внезапно очнулся от дремоты: чья-то рука протянулась откуда-то сбоку и в самый последний момент безошибочно подхватила комлинк в воздухе.
Цань Хуай возвратил Тан Миню устройство, присел на корточки в той самой полоске тени и, вытянув вперед длинные ноги, беззаботно покачнулся: Ну как, я неплохо учу?
Тан Минь посмотрел на него. Неизвестно почему, но те люди из ближайшего ряда вдруг почувствовали, как по спине пробежал холодок, невольно напрягли все мышцы и принялись отрабатывать упражнения с еще большим усердием.
Эта волна холода повисела немного в воздухе и тут же отступила.
Тан Минь произнес: Сойдет.
Только сойдет? — Цань Хуай явно не удовлетворился такой оценкой и подался ближе. — Я ведь изо всех сил старался, похвали меня еще.
Кресло-качалка, медленно покачиваясь, остановилось. Тан Минь не мог раскачать его сам и бросил косой взгляд вбок.
Цань Хуай положил подбородок на подлокотник кресла, глядя на него парой сияющих темно-карих глаз, которые то и дело хлопали, в точности напоминая преданную крупную собаку, отчаянно выпрашивающую ласку.
Посмотрев на него пару мгновений, Тан Минь протянул руку и бесстрастно похлопал Цань Хуая по макушке: Умница.
Уголки глаз Цань Хуая изогнулись, и он счастливо заулыбался.
http://bllate.org/book/18915/1849590
Готово:
