— Ты переживаешь из-за этого? — проницательно уловил суть Цюань Хуай. — Ты не хочешь учиться, потому что боишься, что после погружения в созерцание всё потеряет смысл, верно? Но это лишь твоё предположение, всё может быть не так уж плохо.
Тан Минь закрыл глаза:
— Хватит, больше об этом ни слова.
Если бы кто-нибудь другой заметил выражение нежелания общаться на лице Тан Миня, он бы понял, что в любом случае следует прекратить этот разговор, но Цюань Хуай совершенно не умел читать атмосферу — а может, даже и умел, но вовсе не желал следовать за стремлением Тан Миня сменить тему.
Цюань Хуай продолжал:
— Хотя созерцание и страшно, оно не сказать чтобы совсем непобедимо. Каждый год по всей стране находятся носители, которые справляются с ним. Если подумать, приложить немного усилий — наверняка найдётся выход.
Тан Минь:
— Я сказал: хватит.
Цюань Хуай не унимался:
— Или просто будь осторожнее в самом начале, чтобы созерцание вообще не возникало. Если тебе станет грустно, можешь рассказать мне, я обязательно придумаю, как помочь тебе полегчать, и мы даже можем сходить к психотерапевту. У тебя есть мы: друзья, семья, учителя — никто из нас не бросит тебя на произвол судьбы.
Словно задетый за живое, Тан Минь резко замолк и уставился на Цюань Хуай. Его глаза напоминали гладь моря перед началом бури:
— Что ты понимаешь?
Цюань Хуай шагнул вперед:
— Да, я ничего не понимаю, поэтому и прошу тебя рассказать мне. Расскажешь — глядишь, и пойму.
— Ты — главный герой этого мира, а я — злодей. Мы рождены врагами, и мне суждено погибнуть от твоей руки, — на одном дыхании выпалил Тан Минь.
Внезапный порыв ветра заставил затрепетать брезентовый навес стоявшей рядом лавки, и торговец торопливо вцепился в прилавок, чтобы его не опрокинуло бурей.
— Что за погода, неужто дождь собирается? — торговец бросил взгляд на совершенно безоблачное небо.
Цюань Хуай повернулся обратно:
— Что ты сказал? Только что в ушах неожиданно зашумело, я не расслышал.
Улица оставалась всё той же улицей, прохожие спешили туда и сюда, но мир Тан Миня словно отключил звук.
Ему давно уже не стоило ни на что надеяться, он ведь и так догадывался, чем всё закончится. Руки Тан Миня слегка задрожали, он бессознательно перестал дышать.
— Тан Минь? — заметив, как лицо Тан Миня вмиг побледнело, Цюань Хуай испуганно переменился в лице и схватил его за плечи. — Тан Минь, что с тобой, очнись!
— Оно мешает мне, — лишённый фокуса взгляд Тан Миня упал на пустоту вокруг Цюань Хуай, мир перед глазами исказился. — Я не могу это произнести.
Цюань Хуай прижался ухом к губам Тан Миня:
— «Не можешь произнести» — вот это я расслышал.
Словно лишённый звука мир был разорван чьей-то своевольной рукой, рассеянный взгляд Тан Миня вновь обрёл фокус, и он увидел главного героя, стоявшего в центре мироздания и при этом неизменно не отстававшего от него ни на шаг.
— Ничего страшного, даже если не можешь сказать — не страшно, я могу догадаться сам. Пока ты не отталкиваешь меня, я в конце концов отыщу причину.
— Посмотри на меня: в самом начале ты ненавидел меня всеми силами, но теперь уже способен открываться мне в таком. Прошла всего лишь четверть семестра, впереди еще столько времени — мне вполне хватит его на поиски. — На лице Цюань Хуай не было ни тени шутки, а в голосе звучала абсолютная уверенность.
Безмолвное мгновение вмиг наполнилось шумом и суетой. У Цюань Хуай была какая-то особая магия, неизменный невразумительный задор — залитый солнцем, устремлённый вперёд, ничего не боящийся.
Глядя на его страстный и твёрдый взгляд, даже точно зная, что тот ничегошеньки не понимает, Тан Минь всё равно невольно ощущал успокоение — словно этот парень мог всё на свете и ему было по силам решить любую проблему.
Словно шутя, Тан Минь спросил:
— Серьёзно? Это тоже прописано у тебя в роли главного героя?
— Да, я непременно во всём разберусь, — ответил Цюань Хуай.
Тан Минь отвернулся:
— Я же говорил: не верю.
Цюань Хуай отозвался:
— Ничего, это нормально. С моими нынешними силами мне действительно трудно заслужить твоё доверие.
Тан Минь смотрел на оживлённое движение на улице и слушал фантастические речи Цюань Хуай:
— Даже если не найду за этот семестр, будут следующий, ещё один, и ещё. Не найду после выпуска — отправлюсь искать тебя в Управление по борьбе с созерцанием. Ты же знаешь, как сильно я умею действовать на нервы, от меня тебе не отделаться.
— Делай что хочешь, — Тан Минь добровольно вышел из этого неледого противостояния.
Цюань Хуай тоже расслабился:
— Больше не будем о грустном, пойдём назад.
Когда они вернулись к Управлению по борьбе с созерцанием, остальные уже рассаживались по автобусу, и свободных мест для двоих там не осталось.
Брат и сестра, которые всегда сидели вместе, на этот раз заняли каждый по целому ряду, как раз исчерпав оставшиеся места.
Заметив возвращение парней, Чжу Лун бросила вызывающий взгляд на Цюань Хуай и позвала:
— Шеф, иди сюда, садись со мной.
Сидеть с кем-то другим означало необходимость поддерживать образ, и настроение Тан Миня мгновенно упало.
Цюань Хуай возразил:
— Но Тан Минь хочет сидеть со мной.
Чжу Мэн презрительно фыркнула:
— С чего это шефу говорить такое?
— Ваш шеф как раз хочет сидеть со мной, — Цюань Хуай обернулся и вгляделся в глаза Тан Миня. — Тан Минь, скажи, я прав?
Остальные с неизменным удовольствием наблюдали за этим негласным поединком.
Тан Минь опустил взгляд и едва слышно произнес:
— Угу.
Лицо Чжу Мэн исказилось от целой гаммы чувств. Назвать это просто некрасивым было нельзя — скорее, это было чистейшее неверие:
— Ты что, снова приворожил шефа?!
Остальные выглядели не менее потрясёнными.
Чжу Лун скомандовала:
— Чжу Мэн, иди сюда.
Как бы сильно ей ни не хотелось подчиняться, пришлось послушаться сестру. Чжу Мэн бросила на Цюань Хуай злобный взгляд и пересела рядом с Чжу Лун.
— Эти брат с сестрой отличные ребята, даже места нам заняли, — наклонившись к Тан Миню, тихонько произнёс Цюань Хуай, когда тот устроился у окна.
Тан Минь бросил на него короткий взгляд.
Проводив взглядом отъезжающий от парковки школьный автобус, заместитель начальника вернулся в здание управления и поднёс трубку к уху, отвечая на только что поступивший звонок:
— Алло.
В трубке раздался голос Гу Яо:
— Ну как ситуация?
— Трудно сказать, с первого взгляда не разберёшь. Колокольчик обнаружения созерцания тоже молчит, — отозвался замначальника.
Гу Яо произнёс:
— Раз даже ты не можешь определить, значит, я зря тревожился.
Замначальника покачал головой:
— То, что сейчас ничего нет, не значит, что можно расслабляться. Нужно сохранять бдительность. Хотя всем нам хочется надеяться на лучшее, базовую осторожность терять нельзя. В конце концов, это единственный во всём мире уровень таланта класса SS, существовавший прежде лишь в древних трактатах. Один шаг до небес, один шаг до бездны — лучше проявить осмотрительность. Человеческому обществу нельзя допустить появления второго Великого созерцания.
На том конце провода на мгновение воцарилась тишина:
— Знаю. Кстати, тот студент без таланта, о котором я тебе говорил, с ним в очень хороших отношениях.
Замначальника кивнул:
— Это к лучшему. Не давите на него, окружайте заботой и дружбой, помогите выстроить крепкие узы — это единственное, что сможет дать ему силы в момент погружения в созерцание. Что говорят его родные?
Гу Яо ответил:
— Я лично съезжу к ним и попрошу уделять Тан Миню больше внимания.
Вернувшись в школу и обнаружив, что до конца дня ещё предостаточно времени, все с неподдельным энтузиазмом направились в тренировочный зал. Цюань Хуай повезло урвать целое помещение под тренировки, и он тут же принялся строчить сообщения Тан Миню.
Тан Минь только что принял душ и, решив пока не подниматься наверх, сразу завернул в тренировочный зал Цюань Хуая, заперев за собой дверь.
Цюань Хуай уже занимался сам, а завидев вошедшего Тан Миня, тут же отрапортовал:
— Я спрятал кресло-качалку за шкафом, тебе нужно только достать его.
Тан Минь отыскал кресло, устроился в нём и принялся ковыряться в комникаторе.
Вскоре дверная ручка тренировочного зала неожиданно качнулась вниз. Тан Минь поднял глаза на дверь. Заметив, что та заперта, снаружи на мгновение воцарилась тишина, после чего раздался спокойный стук.
— Кто там? Этот зал уже занят, — Цюань Хуай подошёл к двери, всем корпусом наглухо загородив проход, а разглядев гостя, изумленно выдохнул: — Директор?
Тан Минь мгновенно вскочил, взмахнул пальцем, вызывая духовную энергию — поднять кресло, спрятать кресло — всё было проделано единым плавным движением.
Стоявший на пороге мужчина ростом за два метра, могучего телосложения, с обнажённым плечом, на котором красовалась татуировка чёрного питона, был не кто иной, как директор школы по борьбе с созерцанием, с которым Цюань Хуай уже однажды сталкивался.
— Ого, это ты! Ну как, усердно тренировался по тому видео, что я тебе давал? — директор шагнул внутрь, и татуировка чёрного питона на его руке зашевелилась в такт движениям, словно живая.
Стоило ему заговорить, как весь образ крутого авторитета мгновенно испарился, делая его похожим на не слишком надёжного взрослого.
Цюань Хуай кивнул:
— Я всё выучил, только мне досталась лишь первая половина комплекса боевых приемов, от неё, кажется, не так много пользы.
Директор подтвердил:
— Я действительно дал тебе только первую часть. Эта техника довольно сложная, она отлично подходит таким новичкам с хорошей податливостью, как ты. Я не стал давать всё сразу, боясь, что ты подавишься разом. Думал заглянуть на досуге, когда появится время, и отдать вторую половину, но судя по всему, ты уже проглотил начало целиком?
— Давно уже всё довел до совершенства, — отозвался Цюань Хуай.
— Ого-го, неужели правда? Прошёл всего месяц с небольшим, а ты уже смеешь заявлять, что всё усвоил? Ну-ка, покажи. — Директор взбросил брови и поманил Тан Миня: — Тан Минь, иди сюда тоже, давай вместе укажем этому пареньку на ошибки.
Цюань Хуай повернулся к ним:
— Вы двое, похоже, отлично знакомы.
Директор выпрямил спину:
— Ещё бы! В прошлом году я лично заявился в клан Тан и трое суток напролёт сражался со стариканами из Имперской академии, только чтобы переманить его в нашу школу.
Ловя на себе взгляд Цюань Хуай, ищущий подтверждения, Тан Минь пояснил:
— Тогда они устроили знатную заварушку прямо у ворот императорского дворца. Испугавшись дурной славы, они поскорее официально закрепили за мной школу.
Директор выглядел невероятно гордым.
Просто в те времена обстановка была до нелепости абсурдной: несколько влиятельных особ ради борьбы за перспективного ученика грызлись средь бела дня, словно уличные торговки, прямо у родного порога. Это оставило глубокую психологическую травму у тогдашнего Тан Миня, которую он не забыл по сей день.
Цюань Хуай стоял с отвисшей челюстью, совершенно неспособный вообразить подобную картину.
Тан Минь поинтересовался:
— С чего это директор вдруг пожаловал в наш филиал?
— Ваш преподаватель Гу Яо взял отгул на день по личным делам, вот я и пришёл подменить его на занятии. Делать всё равно было нечего, так что заявился на день раньше. Какие вы молодцы, оказывается, все торчите в тренировочном зале. — Немного пошутив, директор сменил тон на более серьезный: — Ладно, хватит болтовни. Цюань Хуай, ну-ка покажи мне комплекс, который ты якобы довёл до совершенства.
— Хорошо. — Цюань Хуай встал в самом центре зала.
Тан Минь и директор заняли места по бокам, наблюдая, как Цюань Хуай уверенно и отточенно выполняет комплекс движений.
Тан Минь уже видел это раньше и мог лишь отметить, что странный метод тренировок, при котором даже на начальную стойку уходило по неделе-две, подошёл Цюань Хуай идеально. Тан Минь всегда стремился довести до абсолютного совершенства всё, за что бы ни брался, и слова о высшем мастерстве не были пустой похвалой.
Досмотрев до конца, директор искренне восхитился:
— А я ведь не ошибся в тебе! Задатки у тебя поистине выдающиеся. Тан Минь, а ты что думаешь?
Тан Минь слегка приподнял подбородок:
— Придраться пока не к чему.
Глаза Цюань Хуай мгновенно засияли, и вокруг него мысленно зацвели цветочки.
— Ты всё такой же придира, — директор подмигнул Тан Миню, выглядя с ним на редкость приятельски.
— Ладно, первую половину ты усвоил отлично, теперь давай я обучу тебя второй. Если сможешь уверенно овладеть и ею, считай, что окончательно закрепился в нашем классе, — директор повернулся к Тан Миню: — Тан Минь, запиши мне видео.
— Я запишу, я запишу! — Цюань Хуай сам извлёк свой комникатор, так что Тан Минь остался стоять на месте.
— Какая прыть, — директор принял исходную позицию. — Я начинаю.
После демонстрации на лбу директора выступил пот. Даже для Тан Миня, не специализирующегося на боевых искусствах, была очевидна вся мощь этой техники.
Боевые приемы передавались и совершенствовались из поколения в поколение, и их главной целью было помочь людям с невысоким уровнем таланта использовать свою духовную энергию эффективнее с помощью особых методик. Именно поэтому традиционные боевые искусства Цюань Хуай никогда не подходили.
Но эта техника кардинально отличалась от стандартных: она вовсе не опиралась на духовную энергию, а использовала человеческое тело как абсолютное оружие, полностью раскрывая скрытый потенциал.
Тан Минь произнес:
— Древнее боевое искусство.
— А ты проницателен, — директор ничуть не удивился его догадливости. — Я добыл его во время странствий по бесхозным землям на западе. Впрочем, у меня уже была своя собственная система, и раскрыть его истинную мощь я не смог. Если Цюань Хуай действительно сможет постичь его до конца, пожалуй, он будет применять его даже лучше меня.
Цюань Хуай слушал с открытым ртом. Тан Минь улавливал суть, но сам мастер боевых искусств понимал ценность происходящего куда глубже — это же настоящее сокровище!
— Я хочу это учить!
Директор с довольным видом кивнул:
— Учись на совесть, жду не дождусь посмотреть на твои успехи на выпускном экзамене.
Тан Минь мысленно хмыкнул: «Загадал же наперёд».
— Ах да, — уже уходя, бросил директор. — Завтра у нас лекция по географии и гуманитарным наукам, не забудьте взять учебники.
Когда директор удалился, Цюань Хуай восхищённо протянул:
— Как же вы дружны.
— Мы не близки, — Тан Минь вновь извлёк наружу своё кресло-качалку. — Что за лекцию он упомянул?
Цюань Хуай припомнил:
— Вроде бы ту самую обязательную гуманитарную дисциплину с прошлого семестра, которую потом отменили из-за пересечения расписаний.
Тан Минь качнулся в кресле:
— Мои вещи с прошлого семестра так и остались в Академии духовных практик.
Цюань Хуай тут же предложил:
— Сходим забрать?
Тан Минь:
— Да вряд ли я их там найду.
— Я помогу тебе найти! — в Цюань Хуае внезапно взыграл энтузиазм. Все старые вещи Тан Миня хранились в академии, а это был отличный шанс побольше узнать о нём. — Примерно где они лежат? Я сию минуту сбегаю.
Тан Минь назвал примерное место, и Цюань Хуай тут же сорвался с места.
Небо только-только потемнело — как раз время окончания занятий на других факультетах. Студенты группами направлялись в общежития, и только Цюань Хуай шёл против течения.
— Эй, смотри, не Цюань Хуай ли это?
— Точно он, тот самый беспартийный без таланта, что побил Цзян Хаотяня и пробился в топ-десятку.
— Да я в курсе. Раз его взяли в класс борьбы с созерцанием, он явно не промах, вид у него чертовски крутой.
В школе ценили силу. Стоило показать результаты, как отношение к человеку менялось на сто восемьдесят градусов — после оглашения результатов внутреннего отбора ветры на школьном дворе для Цюань Хуай подули в другую сторону.
Класс борьбы с созерцанием неизменно был у всех на устах, и Цюань Хуай впервые в жизни примерил на себя роль всеобщего объекта для сплетен, с удивлением осознавая, что он, оказывается, стал знаменит.
Подумав об этом, он прибавил шагу: он же прекрасно знал, насколько популярны ученики спецкласса и что на улице им прохода не дают — сто метров пройдёшь, и хоть три поединка с кем-нибудь проведи. Ему нужно было забрать книгу для Тан Миня, а вовсе не сражаться со всякими зеваками.
Впрочем, расчёт его подвёл. Стоило преодолеть половину пути, как дорогу ему преградил щуплый парнишка:
— Постой-ка, ты ведь Цюань Хуай из класса борьбы с созерцанием? Уделишь мне пару минут?
Цюань Хуай остановился, оценивая парня суровым взглядом: если тот вздумает бросить вызов, победить его удастся минут за пять. Опоздай он на пять минут, Тан Минь вряд ли успеет разгневаться.
Парень немного замялся, глубоко вздохнул и, наконец набравшись смежности, протянул Цюань Хуаю розовый конверт:
— Можно ли...
— Можно. — Быстро отстреляться и бежать дальше, — решительно бросил Цюань Хуай.
Однако протянутый парнем розовый конверт вогнал его в полный ступор. Цюань Хуай переводил взгляд с конверта на мальчишку, собираясь с мыслями, но не находя слов.
Тот с восторгом выпалил:
— Ты правда согласен помочь мне передать любовное письмо шефу?!
— А? — опешил Цюань Хуай. — Ты же... парень?
Опасаясь обидеть одноклассника, вторую часть своего предположения Цюань Хуай произнёс едва слышно.
Парень басом подтвердил:
— Я парень, разве это не очевидно?
Цюань Хуай внутренне содрогнулся: среди парней действительно находились те, кто заглядывался на Тан Миня, да ещё и признавался в открытую!
Его настрой мгновенно переменился: спешить он перестал и принялся с пристрастием разглядывать стоящего перед ним юношу. Худоват, лицом далеко не так хорош, как Тан Минь, в класс борьбы с созерцанием не попал — значит, и силой похвастаться не может, ростом ниже его... Впрочем, Тан Минь как-то упоминал, что не любит людей выше себя, подпускающих его слишком близко, так что это даже не минус.
Суммируя всё вышесказанное, Цюань Хуай со строгим видом покачал головой:
— Ты не подходишь.
Парень возмутился:
— С чего это я не подхожу?
Цюань Хуай подозрительно прищурился:
— Ты выглядишь слабее меня. Сможешь ли ты защитить Тан Миня?
У паренька слегка покраснело лицо, и он, потупившись, принялся тереть в руках розовое признание:
— Я буду снизу... Я просто хочу рожать шефу детишек!
«!!!» Зрачки Цюань Хуай сузились до точек. — «Ни за что! И думать забунь!»
Парень озадаченно воззрился на неожиданно разъярившегося Цюань Хуая.
Нет, категорически нет. Нахмурившись, Цюань Хуай мысленно забраковал этого кандидата с ног до головы.
Тан Минь — кто он? Он луна на небе, сокровище морских глубин, самая яркая жемчужина на короне! Человек, о котором он заботился с таким трепетом, которого боялся растопить во рту или уронить из рук. Тот, о ком должны заботиться другие, а никак не наоборот.
— И не думай приближаться, — брови Цюань Хуай сошлись на переносице в свирепом выражении, и он угрожающе взмахнул кулаком: — Если сейчас же не уйдёшь, я тебя отлуплю.
Парень испугался не на шутку и, опасаясь, что его и впрямь поколотят, пустился наутёк.
Сбежал от малейшей угрозы — и впрямь ненадежный тип. Цюань Хуай презрительно фыркнул и зашагал в сторону Академии духовных практик.
Большинство этажей учебного корпуса академии уже погрузились во тьму, и лишь на первом этаже кое-где горели редкие огоньки.
Следуя подсказкам Тан Миня, Цюань Хуай отыскал практический класс. В отличие от просторных залов спецкласса, занимавших целый этаж, здешние помещения были куда скромнее, и нужный шкафчик обнаружился быстро.
Найти его труда не составило: вокруг шкафчика красовался целый забор из предостерегающих лент, густо исписанных восклицательными знаками, а рядом стояла табличка с надписью: «Личные вещи шефа. В неделю разрешено смотреть не более одного раза в руки, попытки растащить пресекаются». На тумбе даже валялся раскрытый блокнот, где аккуратно фиксировалось, кто именно заглядывал сюда на этой неделе.
Впрочем, правила соблюдали далеко не все: вещи внутри были изрядно растрепаны, а многие обложки учебников затерты до белёсых пятен.
Узнав от Тан Миня, что забирать всё подчистую не требуется, Цюань Хуай с лёгким сожалением аккуратно разложил всё по местам, думая про себя: «Повезло же вам».
Отыскав нужный учебник по географии и гуманитарным наукам на завтра, Цюань Хуай не спешил уходить. Он раскрыл старую тетрадь Тан Миня. Сейчас Тан Минь не утруждал себя поддержанием имиджа в подобных местах, куда не заглядывают посторонние, поэтому его нынешние учебники зияли пустотой, а наброски на полях Цюань Хуай делал, подражая его почерку.
Но здешние книги были совсем другими: их исписали размашистым, свирепым и очень красивым почерком. Там не только разбирались ключевые темы, но и содержалось множество авторских заметок и озарений — сразу было видно, в них вложили всю душу.
Даже этот ещё не изучавшийся учебник пел следами частых просмотров и предварительной подготовки.
Проведя пальцем по вдавленным в бумагу строчкам, Цюань Хуай пробормотал:
— Что же всё-таки случилось перед распределительным экзаменом?
Тан Минь изменился так внезапно, но в чём крылась причина — Цюань Хуай перерыл весь шкафчик, не найдя ни единой зацепки.
Помимо обычных учебных принадлежностей, на дне шкафчика тихо покоилась видеокамера.
Цюань Хуай поднял её, осмотрел и с удивлением обнаружил, что батарея за столько времени осталась полной. Включив устройство, он обнаружил там всего один-единственный ролик.
В начале запись слегка подрагивала — видимо, оператор выстраивал ракурс.
— Началось, началось! — раздался чей-то с трудом сдерживаемый восторженный девичий возглас.
Камера замерла, и в ту же секунду Цюань Хуай оказался прикован к появившемуся в кадре Тан Миню — тому самому, который почти не изменился внешне, но в то же время был совершенно другим.
Это был тот самый исполненный дерзкого задора Тан Минь, с прямой спиной и взглядом, свысока озирающим всех присутствующих.
Поединок еще не начался, и Тан Минь запрокинул голову, делая глоток воды. Возможно, ему мешали слишком длинные пряди волос у висков, и, сглатывая, он небрежно закинул их за ухо, обнажая изящный профиль и аккуратное ушко.
Сидевшая за камерой девушка тихонько ахнула, потому что, опуская бутылку, Тан Минь невзначай бросил взгляд в сторону объектива. Свет в его глазах ничуть не уступал блеску глаз зрителей на трибунах, а быть может, был даже ярче, заставляя всю его фигуру буквально лучиться.
Цюань Хуай подсознательно затаил дыхание, неотрывно глядя на силуэт на экране.
— Начнем, — произнёс Тан Минь.
Тан Минь ослепителен — Цюань Хуай всегда так считал. Просто нынешний Тан Минь словно покрылся пылью, но даже в таком состоянии его яркости хватало с избытком. Каждый раз, видя Тан Миня в деле, Цюань Хуай невольно думал о том, каким бы он был, не переживи он всего того, о чём ему неизвестно.
Вот каким.
Само пребывание с ним в одном пространстве заставляло глубоко в душе ощущать жгучее чувство осквернения, заставляя чувствовать собственную ничтожность и одновременно порождая ненасытную жажду — привлечь его внимание, запечатлеть свой образ в его глазах.
Запись быстро подошла к концу. Словно не насытившись увиденным, Цюань Хуай запускал её снова и снова.
Что же именно произошло, превратившее Тан Миня в того, кем он стал сейчас?
Что бы это ни было, это непростительно.
Он не хотел больше видеть в глазах Тан Миня тот взгляд, с которым тот бросил ему «не верю». Тан Минь должен быть таким же, как на этой записи — вечно возвышающимся над всеми, вечно озарённым светом.
Он вернет Тан Миню его гордость.
Цюань Хуай сфотографировал камеру на комникатор и отправил Тан Миню: [Нашёл это в твоём шкафчике, могу забрать себе?]
Дремавший в кресле-качалке Тан Минь пробудился от вибрирования комникатора. Глядя на присланную Цюань Хуаем картинку, он вовсе не припомнил у себя никакой камеры, да и вещь явно была неважной: [Делай что хочешь.]
Получив разрешение, Цюань Хуай бережно спрятал камеру за пазуху и поднялся, покидая учебный класс.
Ранним утром на форуме Академии духовных практик гордо красовался свежий пост: [ВНИМАНИЕ ВСЕМ! Объявляется розыск воришки, стащившего вчера видеозапись поединка шефа! Шеф принадлежит нам всем, оставьте людям надежду, у кого есть совесть — немедленно верните камеру! (нож)(кровь)(нож)(кровь)(бомба)]
http://bllate.org/book/18915/1849584
Готово:
