У Цзюи не было плотской оболочки, поэтому любые атаки против него оказывались бесполезны; у него не было души, а значит, на него не действовали никакие проклятия и иллюзии. В конце концов Цзюи пришлось сосредоточиться на отражении чёрного дыма, испускаемого чернокожим, и между ними завязалась затяжная борьба.
Цзюи получил тяжелейшие ранения, да и у чернокожего оставалось не так много энергии, так что теперь всё зависело от того, кто из них двоих продержится дольше. Однако не стоит забывать, что у чернокожего имелся такой живой аккумулятор, как Е Цзюньчжу: стоило энергии иссякнуть, как он тут же подпитывался чужой жизненной силой. Исход оказался вполне предсказуемым — в конце концов чернокожий поглотил Цзюи, но вот снаружи Е Цзюньчжу пришлось несладко.
Е Цзюньчжу потряс слегка гудящей головой: чернокожий вытянул из него, по меньшей мере, сотню лет жизни.
Е Цзюньчжу потёр переносицу и спросил:
— Ты поглотил его?
Чернокожий неторопливо ответил:
— Чтобы поглотить полностью, потребуется два дня.
— Хорошо, сначала заверши поглощение, чтобы избежать долгих ночей и возможных бед. — Е Цзюньчжу повернулся к остальным. — Давайте поищем, нет ли в этом дворце каких-нибудь сокровищ.
Остальным стало немного стыдно: они не внесли ни малейшего вклада в победу над Цзюи, поэтому претендовать на чужую добычу им было совестно. Они просто уселись на землю, погрузившись в медитацию, и отказались искать редкие сокровища.
Обойдя большой зал по кругу, Е Цзюньчжу понял, что этот Цзюи был на редкость беден.
Нин Цинъян забрался на трон Цзюи, стоявший в главном зале:
— Племя драконов и змей любит прятать свои сокровища в собственных животах, так что здесь вряд ли найдётся что-то ценное. Впрочем, под этим троном лежит глыба ледяного кристалла возрастом не меньше десяти тысяч лет. У Учителя же двойной корень воды и дерева, верно? Если вы сможете её поглотить, то, пожалуй, насильственно превратите свой духовный корень в мутировавший одиночный ледяной корень, и тогда скорость вашего культивирования возрастет многократно.
Е Цзюньчжу расколол трон ударом, и наружу показался испускавший клубы холода синий ледяной конус. Забрав кристалл себе, он с улыбкой поинтересовался:
— Откуда Цинъян узнал, что внизу спрятан ледяной кристалл?
Нин Цинъян высунул раздвоенный язык:
— Наверное, это врождённое змеиное чутье на подобные вещи.
Чернокожему потребовалось целых три дня, чтобы полностью вобрать в себя тяжело раненого Цзюи.
Е Цзюньчжу перелистнул чёрную книгу на последнюю страницу: на ней красовалась гигантская багрово-красная змея. Хотя змеиная морда уже исказилась, превратившись в нечто безобразное и устрашающее, в ней всё же угадывались человеческие черты. Ошеломленно он произнес:
— Почему эта иллюстрация совсем не похожа на Цзюи?
Чернокожий пояснил:
— На страницах книги всегда отображается истинный облик поглощенного существа. Тот Цзюи, которого вы видели, был лишь иллюзией, которую он создал сам, а вот его настоящая внешность выглядит так. — Он сделал паузу и добавил: — Меня обманули. Он уродлив.
Шэнь Лэ некоторое время нерешительно мялся, затем подошёл к Е Цзюньчжу и заговорил:
— Старший, могу я взглянуть на Сяо Бая?
Е Цзюньчжу потрепал его по голове и с улыбкой ответил:
— Конечно, но ты сможешь пробыть в книге лишь недолгое время.
Нин Цинъян с недовольством легонько цапнул Е Цзюньчжу за палец: этот практик бессмертия совсем не соблюдал супружескую верность!
Мир внутри книги формировался на основе самых важных воспоминаний того, кто принёс жертву. Самым важным местом для Е Цзюньчжу были высотные здания столицы, тогда как для Нин Цинъян... всё было пропитано ужасом, опасностью и безысходностью. Если объединить эти два образа, получалась картина настоящего конца света.
Едва Шэнь Лэ перенёсся внутрь книги, как чуть не угодил под колеса мчавшегося по улице автомобиля, но, к счастью, вовремя взмыл в воздух.
— Скорее смотрите, это обладатель сверхъестественных способностей! — внезапно завопил кто-то из машины.
Что еще за способности такие? Шэнь Лэ растерянно оглядывал этот незнакомый мир. Куда же запропастился Сяо Бай?
В этот момент к нему подбежала целая толпа. В руках люди держали длинные металлические прутья, а один высокий короткостриженый мужчина закричал:
— Ты кто такой? Если не ответишь, я буду стрелять!
— А?
— Ой, так ты не зомби. — Мужчина опустил оружие, тяжело хлопнул Шэнь Лэ по груди и громко рассмеялся: — Чуть по ошибке человека не приложил! Из какой ты базы?
— А?
Стоявший рядом пухлый паренек поправил очки на носу:
— Главарь, по-моему, с его головой что-то не так.
Мужчина вздохнул:
— Смотри-ка, какой белоснежный и чистенький, эх, жалко паренька. Давайте-ка сначала заберем его с собой. Я только что видел, как он использовал способность, а когда вернемся, проверим, что это за дар.
— Обладатель способностей? — удивленно переспросил худой и высокий мужчина. — Если он и правда одаренный, то на нашей базе появится уже два способных бойца! Так будет куда больше шансов пережить грядущую волну зомби.
Сбитого с толку Шэнь Лэ тут же приволокли на базу. За прошедшее время он помог отразить две волны зомби, а также спас множество людей во время нападений мутировавших растений и животных, превратившись в великого героя апокалипсиса. В конце концов, во время переговоров между двумя базами, он столкнулся с лидером второй по величине базы — большим белым котом, который, если верить слухам, теперь стал героем-мутантом.
Большой белый кот выпустил колечко дыма и с чувством произвел:
— Старикашка пробудился от сна, а весь мир вокруг уже переменился.
Шэнь Лэ вздохнул:
— Когда я попал в эту книгу, я искал тебя целую вечность, просто хотел повидаться, а ты, оказывается, уже возглавил вторую базу.
С глазами, полными превратной мудрости, большой белый кот уставился в окно:
— Ты ведь тоже герой третьей базы.
— Мы изменились, — закрыв глаза, произнес Шэнь Лэ. — Противоречий между второй и третьей базами накопилось слишком много, нам их уже не уладить.
— Ты хочешь стать моим врагом? — На мягких подушечках лап большого белого кота показались острые когти. — Но я не хочу делать тебя своим врагом, поэтому я должен убить тебя прежде, чем ты станешь моим врагом!
Шэнь Лэ в гневе хлопнул ладонью по столу:
— Да разве я сам рвался к такому исходу?! Это ваша вторая база зашла слишком далеко в своих притязаниях! Из всех припасов, что выделила центральная база, вы присвоили себе ровно половину!
Большой белый кот брезгливо отбросил окурок и запрыгнул на стол.
Конфликт явно назревал, и предводители двух баз были готовы сойтись в смертельной схватке. В этот момент внезапно появился чернокожий. Неторопливым голосом он произнес:
— Ты пробуждался в книге уже целое благовонное курение, выходи.
Шэнь Лэ внезапно обнял большого белого кота, и его глаза покраснели:
— Береги себя.
Большой белый кот вильнул хвостом:
— И ты тоже. Раз старикашки не будет рядом, будь во всем осторожен.
— У меня остался еще один вопрос, — вдруг произнес Шэнь Лэ. — Ты ведь вовсе не жадный кот, зачем же присвоил столько припасов?
Большой белый кот вздохнул:
— У старикашки просто аппетит отменный, обычной порцией никак не наесться.
Шэнь Лэ погладил шерстку большого белого кота:
— Какая жалость, в следующий раз я принесу тебе что-нибудь вкусненькое.
— Приготовь рыбу в винном соусе.
— Хорошо.
Утирая слёзы, Шэнь Лэ вернулся в реальный мир.
Е Цзюньчжу похлопал Шэнь Лэ по плечу:
— Проклятие снято, а в тайной земле мы и так потратили немало времени, так что давайте поскорее покинем Цзиньцзян.
Хуа Цзиньюй извлек карту:
— Неподалеку от Цзиньцзяна простирается лесной массив с духовными травами. Мы можем заглянуть туда: хоть алхимиков среди нас нет, собрать кое-что стоит, а в будущем найдем кого-нибудь, кто займемется для нас варкой пилюль. Особенно старшим практикам — для прорыва на новые ступени почти всегда требуются пилюли.
Е Цзюньчжу кивнул:
— Хорошо.
Глава 41
Путь от Цзяньтин Цзяньшуй до Цзиньцзяна лежал через глубокий колодец, подземные воды которого и питали один из притоков Цзиньцзяна. Прыгнув вниз, путники немного проплыли под водой и отыскали путь наверх. На сей раз, избавившись от проклятия Цзюи, они благополучно миновали чудовищных рыб в водах Цзиньцзяна и быстро выбрались на берег.
Практикам не занимать удобств: стоит одежде вымокнуть, как её можно мгновенно высушить силой ци. Направляясь к лесу духовных трав, спутники попутно приводили свои наряды в порядок.
В лесу буйно росло множество диковинных и редких растений. По всей видимости, орошаемые водами Цзиньцзяна травы чувствовали себя великолепно: они образовывали густые заросли самых разных видов, и хотя издали этот пестрый травяной ковёр казался хаотичным, в нем таилась своя особая дикая красота. Аромат духовных трав был столь дурманящим, что стоило вдохнуть его, как всякая бдительность невольно растворялась. По лицу каждого скользнул мягкий ветерок, и в головах путников осталось лишь одно слово — покой.
Опомнившись, Е Цзюньчжу выпустил духовное восприятие и окинул взглядом окрестности:
— Пока что опасности нет, но будьте начеку.
— Угу.
Е Цзюньчжу срезал немало высококлассных духовных трав — впрок, для будущих пилюль, которые понадобятся ему при прорыве.
— Досточтимый Е, — молодой монах-буддист левой рукой бережно придерживал сорванный цветок и с улыбкой произнес: — Я ощущаю здесь дыхание, которое удивительным образом проясняет разум.
Легкий ветерок пробежал по траве, колыхая одежды и пряди волос молодого монаха.
Е Цзюньчжу подумал, что этот молодой буддист прибыл сюда словно на прогулку, и с легкой улыбкой отозвался:
— Это место действительно напоминает земной рай, где поют птицы и благоухают цветы.
— ... — молодой монах на мгновение замер. — Нет, я не о том. Кажется, это запах дерева Жому.
Е Цзюньчжу изумленно переспросил:
— Дерево Жому растет лишь у истоков легендарной реки Жошуй. Оно способно исцелить любые скрытые недуги и даже вернуть к жизни мертвеца, обратив его кости в плоть. С чего бы ему расти в таком месте?
Молодой монах бережно опустил сорванный цветочек в шкатулку и произвел:
— Сам не знаю. Просто в былые годы мне посчастливилось однажды уловить аромат Жому. Настоящее оно или нет, мы можем проверить сами: если это действительно Жому, то тело Цинъяна удастся исцелить в самые сжатые сроки.
Е Цзюньчжу кивнул:
— Тогда давайте сходим и проверим.
Аромат Жому был чрезвычайно сильным — тем самым бодрящим и проясняющим сознание запахом. По слухам, благоухание дерева Жому разносилось на сотни ли вокруг. Следуя за ароматом, Е Цзюньчжу и его спутники шагали добрую половину дня, но самого дерева так и не увидели. В конце концов они поднялись на мечи, ускорив движение, и спустя полчаса наконец вышли к подножию горы.
Гора поражала воображение своей величественностью, уходя пиком прямо в облака, и Е Цзюньчжу так и не смог разглядеть её вершину. У подножия стоял обветшалый пограничный камень, на котором виднелись два полустертых иероглифа — Куньлунь.
Шэнь Юнь взглянул на Е Цзюньчжу:
— Досточтимый Е, поднимаемся на гору?
Немного поколебавшись, Е Цзюньчжу решил, что раз уж они зашли так далеко, отступать было бы обидно, и кивнул:
— Я намерен подняться. Если кто-то из уважаемых товарищей не хочет идти, можете подождать меня у леса духовных трав.
Мэн Саньцянь, разглядывая картинки весенних дворцов на своем веере, усмехнулся:
— Согласно легендам, Куньлунь — это бессмертная гора, ведущая прямо в обитель небожителей. Мне бы очень хотелось взглянуть, что она собой представляет на самом деле.
Молодой монах-буддист улыбнулся:
— Коль это и впрямь та самая легендарная гора Куньлунь, её непременно стоит посетить. Ну а если нет — что ж, опасности нас ждет немало. Я готов идти вместе с досточтимым.
Хуа Цзиньюй вертел в руках карту, крутя головой из стороны в сторону, и наконец озадаченно произнес:
— Странно, на карте эта гора Куньлунь вовсе не отмечена. На ее месте изображен пустой участок.
Е Цзюньчжу призадумался:
— Всё, что нанесено на карту, записано со слов тех, кто сумел отсюда выбраться. Что же до этого пустого места... Возможно, здесь еще никто не бывал, либо те, кто приходил, уже не вернулись обратно.
Хуа Цзиньюй приоткрыл рот и спустя мгновение выдохнул:
— Подумать только, я всего лишь заглянул в тайную землю, откуда же тут столько диковинных мест?! Сначала этот Цзиньцзян, теперь вот гора Куньлунь, подлинность которой еще бабушка надвое сказала... Тьфу ты, столько сенсаций! Какую же первой опубликовать в Бо Сяо по возвращении?!
Шэнь Лэ скривил губы:
— В любом случае, у вас эксклюзив, и никто не отнимает у вас новости — выпускайте, когда заблагорассудится.
Глаза Хуа Цзиньюй засияли:
— Малыш-красавец, ты прав, я просто слишком взволновался. Ради такой сенсации я обязан взглянуть на эту гору Куньлунь! Мы ведь даже такого грозного Цзюи укротили, чего нам теперь бояться?
— Сказано верно. — Е Цзюньчжу шагнул вперед, возглавив отряд при восхождении на гору Куньлунь. — Будьте внимательны, не теряйте друг друга из виду.
Хотя гора Куньлунь поражала грандиозным размахом и величественными склонами, она разительно отличалась от того, о чем Е Цзюньчжу слышал в прошлой жизни: здесь не было ни богатого разнообразия живых существ, ни прекрасных просторных озер — лишь сплошные камни. Гора выглядела безжизненной, и кроме камней самых разных цветов на ней не было ничего.
Слегка нахмурившись, Е Цзюньчжу произнес:
— Так мы будем идти до бесконечности. Давайте-ка поднимем мечи. Лучше использовать один меч на двоих и держаться ближе друг к другу, не теряя дистанцию.
Вероятно, гора Куньлунь оказалась поистине гигантской: сколько путники ни летели на мечам, конца и края не было видно. В тот самый момент, когда Е Цзюньчжу уже подумывал сдаться, они внезапно налетели на невидимую пелену золотистого света и один за другим попадали с мечей. К счастью, летели они невысоко, иначе не миновать бы переломов.
С небес донеслись звуки неземной музыки, воздух озарился переливами пятицветных сияний, а земля на камнях вдруг покрылась распускающимися цветами, испускавшими манящий аромат. Издалека посмертным эхом раздался исполненный непререкаемого величия божественный глас: «Святая земля Куньлунь, входящие ступают пешком». При этом источник голоса обнаружить так и не удалось.
Е Цзюньчжу мог оценить это зрелище лишь парой слов: показуха чистой воды.
Цветы постепенно окружили путников, словно намереваясь отрезать им путь к отступлению. Переглянувшись, спутники покрепче сжали оружие и двинулись вперед. На сей раз золотой барьер их не остановил.
Шли они неизвестно сколько, как вдруг впереди послышался журчащий плеск воды. Обойдя огромную скалу, они ахнули: за ней открылся настоящий земной рай. Чистейший водопад срывался с высоты, образуя бегущий ручей, берега которого поросли персиковыми и бамбуковыми рощами. Меж цветов и трав порхали бабочки и пчелы.
Продолжая путь по единственной узкой тропинке, путники петляли меж деревьев, пока наконец не вышли к священному дворцу.
Хуа Цзиньюй исподтишка пробормотал:
— После истории с Цзюи я еще никогда так сильно не ненавидел дворцы.
Едва его слова затихли, как из дверей друг за другом показались с десяток роскошно одетых красавиц. Каждая из них обладала лицом редчайшей красоты, перед которой даже пресловутая Ци Цзинь из Страны Ста Цветов выглядела блекло. Сохраняя строгие выражения лиц, девушки окинули взглядом Е Цзюньчжу и остальных:
— Владыка Лу У приглашает вас войти.
Ничуть не прельстившись красотой этих дев (вероятно, сказывалось то, что среди путников были сплошь либо латентные любители мужчин, либо женщины), спутники лишь усилили бдительность и, сплотившись, медленно шагнули внутрь святилища.
На возвышении в глубине зала восседал статный и красивый мужчина. Уголки его губ едва заметно дрогнули, изображая подобие улыбки, хотя казалось, что он вовсе не шевелился. Лу У неторопливо заговорил:
— Я — божественный владыка Лу У, коий пребывает под началом Небесного Владыки и заведует холмами Куньлуня.
Глава 42. Взбудораженная змея
Едва Лу У умолк, как в опустевшем огромном зале воцарилась абсолютная тишина — неловкость расходилась вокруг кругами, словно рябь по воде.
Уголки губ Лу У слегка опустились вниз, выказывая явное недовольство реакцией Е Цзюньчжу и остальных, однако упрекать гостей он в итоге не стал. Легонько взмахнув левой рукой, он велел войти восьми грациозным девушкам.
— Раз уж вы прибыли в Куньлунь, значит, на то есть воля судеб. Я выступлю в роли гостеприимного хозяина. — Лу У повернулся к служанкам и добавил: — Накрывайте на стол.
— Слушаемся.
Восемь девушек синхронно присели в глубоком поклоне, после чего задом вышли из зала.
Вскоре служанки вернулись, неся столы и стулья, а следом за ними потянулись десятки людей, которые вносили блюда, кувшины с вином и рыбу. Почтительно поклонившись Лу У, они принялись расставлять снеди по столам.
Лу У поднялся со своего места, уселся во главе стола и, сделав приглашающий жест рукой, произнес:
— Прошу к столу.
Остальные тоже отыскали себе места. Когда Е Цзюньчжу взял в руки белоснежную нефритовую чашу, в его голове всё еще толком не уложилось происходящее. Он так и замер, глядя на отменное вино фэньцзю в чаше, не решаясь сделать глоток.
Лу У пригубил самую малость, после чего произнес:
— Уважаемым гостям не стоит опасаться, что еда отравлена. Я не стану опускаться до столь подлых методов, к тому же мы не держим друг на друга зла. И кстати, та кроха, что прячется у тебя за пазухой, тоже может вылезти и глотнуть немного, — он перевел взгляд на Е Цзюньчжу.
Слегка смутившись, Е Цзюньчжу извлек Нин Цинъяна наружу. Стоявшая рядом служанка тут же услужливо подала еще одну просторную нефритовую чашу побольше.
Отказываться было неудобно, и спутники сделали по глотку, тут же признав, что вино поистине великолепно — даже Му Цзыци приложился к чаше пару раз.
Змеиное тело Нин Цинъяна совершенно не переносило алкоголь: стоило ему проглотить каплю, как он захмелел. Свернувшись колечками у края чаши, его передняя половина туловища так и норовила соскользнуть внутрь. Е Цзюньчжу проявил молниеносную реакцию и тут же поймал его, но всё же опоздал на мгновение. Маленькая изумрудно-зеленая змейка шлёпнулась прямо в вино, контрастируя с белизной нефрита и выглядя донельзя очаровательно и соблазнительно.
Подавившись изрядной порцией фэньцзю, осоловелый Нин Цинъян заизвивался внутри чаши, высунул голову из винной глади и уставился на Е Цзюньчжу своими красными вертикальными зрачками, источая самую капельку опасности.
Рука Е Цзюньчжу застыла в воздухе. Он ошеломленно глядел на бамбуковую змейку в широкой нефритовой чаше, никак не ожидания, что змея способна излучать столь ослепительное очарование.
— Кхм, досточтимый Е... — сидевший рядом молодой монах-буддист легонько толкнул его локтем.
Опомнившись, Е Цзюньчжу с непроницаемым лицом выловил змейку из чаши, извлек новёхонький шелковый плат, бережно обтер крошечное тельце Нин Цинъяна и водворил его обратно за пазуху.
После того как гости еще немного попировали и пообщались, Лу У вновь сделал жест рукой:
— В Куньлуне немало диковинных сокровищ. Эти вещицы — лишь знак моего почтения, дар тем, с кем свела судьба.
Пока он говорил, служанки внесли подносы, на которых покоились духовные травы тысячелетней выдержки — каждая такая находка на внешнем рынке стоила бы баснословных денег.
Спутники попытались отказаться, но радушный Лу У отрезал:
— На мой Куньлунь гости не заглядывают столетиями, так что эти безделушки мне всё равно без надобности — принимайте дары. Раз уж сегодня мы изрядно выпили, отдохните пока здесь до завтра. Проводите гостей в покои.
Служанки присели в поклонах и повели каждого в выделенную комнату.
Оказавшись в комнате, Е Цзюньчжу невозмутимо запер дверь, а затем сунул руку за воротник на спине и, вытащив маленькую змейку, слегка щелкнул ее по голове:
— Чего это ты тут ползаешь? Думаешь, твой Учитель — это дерево?
Твою мать, если бы не затянутый потуже пояс, этот ученичок добрался бы до самых непроизносимых мест!
Нин Цинъян с недовольством заизвивался, пытаясь цапнуть Е Цзюньчжу за палец.
Е Цзюньчжу поспешно ухватил его в районе семи дюймов, и лишь провозившись добрую половину дня, сумел удержать верное положение. Утерев холодный пот, он мысленно поклялся себе, что больше никогда не позволит младшему ученику пить алкоголь.
*Тук-тук.*
Раздался мягкий стук в дверь.
Е Цзюньчжу поправил одежды, пригладил растрепавшиеся волосы и громко произнес:
— Войдите.
В комнату вошла облаченная в полупрозрачные одежды девушка с черными, как смоль, блестящими волосами. Шаги ее сопровождал легкий шлейф благоухания. Поклонившись Е Цзюньчжу, она подняла голову, являя взору лицо, прекрасное, как цветущий персик и лотос. Улыбнувшись глазами, она приоткрыла алые губы:
— Владыка приказал мне прислуживать вам.
Услышав это, Е Цзюньчжу на мгновение остолбенел, а затем его старое лицо вспыхнуло. Он поспешно замахал руками:
— Не нужно, благодарю Владыку за доброту. Просто мой любимый питомец сильно захмелел и теперь капризничает.
Прикрыв рот рукой и лукаво улыбнувшись уголками губ, девушка промолвила:
— Владыка учел и это.
С этими словами она извлекла из-за пазухи прекрасную белую змейку.
— ... — Это что же, они предлагают младшему ученику с этой змеей... э-э-э...
Е Цзюньчжу надолго лишился дар речи, а спустя время выдавил:
— Мой питомец еще совсем мал.
Девушка опустила белую змейку на пол и с улыбкой произнесла:
— Тогда пусть она составит компанию вашему питомцу, поиграют в сторонке.
Е Цзюньчжу открыл рот, не зная, что и ответить. Перед ним стояла красавица божественного уровня, так почему же он ничего не чувствовал?! Бросив взгляд себе ниже пояса, он мысленно выругался: до чего же он никчемен! Раньше он с благоговением молился на фотографии университетских красавиц, а теперь к нему сама в объятия идет девица, удельная красота которой в десять раз превосходит любую из них, и — ноль эмоций! Неужели на него так давит аура главного героя, захватившего в гарем всех девчонках?
Подумав об этом, Е Цзюньчжу едва не разрыдался от скорби: тень соперничества с главным героем из первоисточника оставила в его душе слишком глубокую травму. Неужели он от пережитого ужаса... импотентом стал?!
http://bllate.org/book/18830/1833250
Готово:
