Услышав, что семья Ань обанкротилась, Ан Гэ больше не смогла сдержать нарастающее раздражение и со всего размаху дала Лу Синъянь пощёчину.
— Хлоп!
Резкий звук удара мгновенно заглушил шум у школьных ворот. Все, кто только что с любопытством наблюдал за сценой, замерли в изумлении.
Ан Гэ… она действительно ударила человека!
— Ан Гэ!! Ты совсем с ума сошла?! — выкрикнул Цзян Сян, бросаясь к ним. Он только что подошёл к школе и застал момент, когда Лу Синъянь получила пощёчину от Ан Гэ.
Эта женщина окончательно спятила? Вчера публично унизила семью Цзян, а сегодня в школьных воротах бьёт одноклассницу! Думает, что ей всё сойдёт с рук?
— Ты в порядке, глупышка? — Цзян Сян встал перед Лу Синъянь, на миг задержал взгляд на её покрасневшей щеке и невольно смягчился.
Лу Синъянь крепко сжала губы, покачала головой и сдержала слёзы, но всё же тихо проговорила:
— Не вини Ан Гэ… Я сама сказала что-то не то.
Её слова вызвали у Цзян Сяна ещё большее сочувствие — и ещё большее возмущение по отношению к Ан Гэ. Ведь независимо от того, что она сказала, бить человека всё равно неправильно.
Он повернулся к Ан Гэ:
— Вчера мне уже показалось, что ты ведёшь себя неразумно, но теперь ты совсем распоясалась! Ты думаешь, Первая средняя школа — твоя вотчина?
Ан Гэ молча отступила на безопасное расстояние ещё до того, как Цзян Сян подбежал. Из рюкзака она достала чистый платок, тщательно вытерла руку, которой ударила, и спокойно выбросила его в мусорную корзину.
Услышав слова Цзян Сяна, она лишь презрительно усмехнулась:
— Тебе уже не двенадцать. Не мог бы говорить без этого дурацкого пафоса? Ты что, снимаешься в боевике про триады?
Ученики Первой средней:
— Пфф!
А ведь Ан Гэ права. Цзян Сян и правда заговорил, будто из «Городских воинов»: «Первая средняя — твоя вотчина»? Да ладно, какой же он всё-таки подросток.
Смешки толпы ещё больше разозлили Цзян Сяна.
— Я требую, чтобы ты немедленно извинилась перед Лу Синъянь!
Ан Гэ без тени смущения ответила:
— Сходи лучше к гадалке, пусть спросит у карт, кто ты такой вообще.
Извиняться перед Лу Синъянь? Да он, видимо, воды в мозги набрал.
— Ан Гэ!! — Цзян Сян повысил голос, пытаясь заставить её опустить голову и извиниться, но вдруг встретился взглядом с Ан Гэ.
Что это были за глаза… Холодные, глубокие, совершенно не похожие на прежнюю Ан Гэ — капризную, но легко читаемую.
Цзян Сян почувствовал, как по спине пробежал холодок, и его напор сразу поутих. В этот момент Лу Синъянь потянула его за рукав и тихо всхлипнула:
— Цзян Сян, не надо из-за меня ссориться с Ан Гэ. Просто… Ан Гэ, не могла бы ты пощадить Ши Кэ? Он ни в чём не виноват. Его несправедливо исключают — это слишком жестоко.
— Ан Гэ, ты ещё и заставила исключить кого-то?! Неужели ты думаешь, что можешь делать всё, что захочешь, только потому, что твоя семья пожертвовала школе целое здание?! — Цзян Сян бросил на Ан Гэ гневный взгляд, а затем утешающе посмотрел на Лу Синъянь: — Не волнуйся, я поговорю с директором. Ши Кэ не исключат…
— Правда? Спасибо тебе огромное, Цзян Сян, ты настоящий друг! — Лу Синъянь с надеждой посмотрела на него, и, увидев его кивок, сквозь слёзы улыбнулась.
— Как бы то ни было, Лу Синъянь действительно добрая. Ради одноклассника из другого класса так старается — редкость нынче.
— Ан Гэ, конечно, учится отлично, но какая же она злая! Из-за какой-то мелочи человека до отчисления доводит — ужас просто.
— Тс-с! Да ты громче не кричи, а то Ан Гэ и тебя исключить заставит.
Эта сцена словно была заранее отрепетирована: Ан Гэ остановили у ворот школы, обвинили в том, что она давит своим статусом и играет роль злодейки, а Лу Синъянь, главная героиня, получила всеобщее восхищение за свою доброту и примерное поведение.
В оригинальной истории Ши Кэ действительно был исключён именно в этот день, но только после первого урока — и совершенно не по вине Ан Гэ. Его отец проигрался в долгах, и семье пришлось срочно покинуть Хайшэ, чтобы скрыться от кредиторов.
Но Ан Гэ знала об этом только потому, что помнила сюжет книги. Как же тогда Лу Синъянь узнала об этом заранее?
Когда Цзян Сян и Лу Синъянь уже собирались уходить, Ан Гэ холодно усмехнулась:
— Ты обвиняешь меня в том, что я давлю своим положением и заставляю исключать учеников, но, насколько мне известно, на официальном форуме школы до сих пор нет ни одного объявления об отчислении. Откуда же ты так точно знаешь об этом?
Толпа учеников, уже начавшая расходиться, замерла. И правда, все утром проверяли форум — никаких новостей об исключении не было.
Один из скептиков тут же достал телефон и быстро проверил — и правда, ничего подобного не опубликовано.
Тогда как Лу Синъянь узнала?
Лу Синъянь крепко сжала губы, в глазах мелькнула паника. Она действительно знала, что Ши Кэ сегодня уйдёт из школы, но только это и знала. Увидев Ан Гэ, она неожиданно для себя самой поддалась импульсу и обвинила её.
Теперь же ей нужно было стоять на своём — Ши Кэ всё равно уйдёт, пусть уж лучше поможет ей в этой игре.
— Ан Гэ, если ты решила всё отрицать, я ничего не могу с этим поделать. Но если вы не верите — подождите немного, и сами увидите, правду ли я говорю.
Её слова прозвучали так уверенно, что Ан Гэ ещё больше заподозрила неладное.
Ведь она сама оказалась в книге, а значит, у Лу Синъянь, героини этой истории, вполне мог быть доступ к сюжету — своего рода «золотой палец».
— Что за шум здесь подняли? — раздался строгий, слегка хрипловатый голос из толпы.
Ученики обернулись и ахнули: это был сам директор школы! Все тут же склонили головы и расступились, давая дорогу.
К счастью, уроки ещё не начались, так что их не могли наказать за опоздание.
— Добрый день, директор, — Лу Синъянь вежливо поздоровалась, одновременно незаметно отстранившись от Цзян Сяна — вдруг директор подумает, что они встречаются, и накажет её.
Цзян Сян нахмурился:
— Директор Янь.
— М-м, — директор кивнул и перевёл взгляд на Ан Гэ, которую заметил ещё в первые секунды: — Так ты и есть Ан Гэ?
— Да, это я, здравствуйте, директор, — ответила Ан Гэ. Она всегда уважала педагогов. В прошлой жизни все её учителя, завучи и директора были замечательными людьми.
А этот директор Янь, если не ошибалась, был одним из немногих, кто в оригинальной истории проявлял доброту к прежней Ан Гэ.
Жаль только, что через год он тяжело заболел, ушёл на пенсию и вскоре умер.
Ан Гэ внимательно взглянула на него — и действительно, лицо у него было бледным, болезнь, видимо, уже прогрессировала.
— Так о чём же вы здесь спорите? — спросил директор, обращаясь к Ан Гэ.
Но Лу Синъянь опередила её:
— Да ни о чём особенном, директор. Мы просто пошутили с Ан Гэ, сейчас уже идём на урок.
Слова Лу Синъянь вызвали у окружающих новую волну восхищения: «Какая добрая! Боится, что Ан Гэ попадёт под горячую руку, и сама прикрывает её!»
Даже Цзян Сян подумал так же.
Он недовольно посмотрел на Лу Синъянь, но не стал разоблачать её «доброту».
Ан Гэ же лишь холодно усмехнулась и рассказала всё как есть.
Лицо Лу Синъянь побледнело.
Цзян Сян фыркнул:
— Ан Гэ, это ты сама выбрала — быть такой неблагодарной.
Выслушав Ан Гэ, директор нахмурился:
— Чушь! В школе никого не отчисляли. Как ты посмела так клеветать на одноклассницу? Это просто позорное поведение!
— Ого-о! — толпа взорвалась.
— Директор сам сказал, что никто не отчислен! Значит, Лу Синъянь соврала? Но зачем?
— Наверное, завидует. Ан Гэ умная, красивая, из богатой семьи — чего только не сделаешь из зависти.
— А я-то думал, Лу Синъянь такая добрая… Фу, обманула всех!
Лу Синъянь стояла, словно парализованная, слёзы катились по щекам.
Цзян Сян сжал кулаки от злости и бросил на директора:
— Старик Янь, не думайте, что мы не знаем: вы просто прикрываете Ан Гэ, потому что её семья пожертвовала школе здание! Это же просто коррупция!
Директор Янь вспыхнул от возмущения. За всю свою жизнь он не брал ни копейки взяток, даже в такой элитной школе, как Первая средняя.
Он знал, что семьи богатых учеников часто жертвуют школе здания или землю — это шло на пользу всем. В знак благодарности в школе даже открыли международный класс, но это вовсе не означало, что они будут закрывать глаза на проступки таких учеников.
— Цзян Сян, за свои слова ты должен отвечать! В школе никого не отчисляли, и я не вижу смысла лгать!
Но Цзян Сян не верил. Семья Ань не побоялась вчера унизить его отца — что уж говорить о простом ученике!
Наверняка Ан Гэ пожаловалась родителям, а те тут же надавили на школу, чтобы исключили Ши Кэ.
Да, именно так!
— Ан Гэ и раньше давила на других, все в школе это знают.
— Я бы очень хотел знать, какая у моей дочери такая «натуральная склонность»! — раздался гневный мужской голос у ворот школы. — Чтобы вы так её оклеветали!
Ан Гэ слегка напряглась и обернулась — её тут же заключили в тёплые, крепкие объятия.
— Доченька, папа опоздал… Прости, что заставил тебя страдать, — в глазах Ань Цзинсюаня стояла искренняя боль. Он и Цзи Наина получили анонимный звонок: их дочь в центре скандала, все её обвиняют и осуждают.
Они тут же бросили всё и приехали, несмотря на то, что прошлой ночью им приснилось, будто их настоящая дочь сказала: «Эта Ан Гэ — уже не я».
Цзи Наина осторожно отвела Ан Гэ от мужа и внимательно осмотрела её:
— Моя малышка… С тобой всё в порядке?
На её лице читалась подлинная тревога.
Ан Гэ не ожидала увидеть родителей здесь. Под глазами у них были тёмные круги — видимо, ночью они совсем не спали.
Они… специально приехали защищать её? Даже зная, что она — не их родная дочь?
Убедившись, что с дочерью всё в порядке, Ань Цзинсюань повернулся к директору:
— Здравствуйте, директор. Я — Ань Цзинсюань, отец Ан Гэ. Нам сообщили, что в школе распространили слухи, будто моя дочь списывала, а теперь ещё и обвиняют её в том, что она якобы заставила исключить ученика, используя влияние семьи. Мы очень обеспокоены и приехали без предупреждения — надеюсь, вы не сочтёте это за грубость.
Затем его пронзительный взгляд упал на Лу Синъянь:
— Это ты сказала, что моя дочь давит своим положением и заставила исключить одноклассника?
Ань Цзинсюань был крупным бизнесменом, и его взгляд не выдерживал никто.
Лу Синъянь побледнела до синевы, её колени задрожали, будто она вот-вот упадёт.
Цзян Сян попытался вмешаться, но едва шевельнулся — как взгляд Ань Цзинсюаня уже обратился и на него, с ледяной усмешкой:
— А, так и сынок семьи Цзян здесь. Вижу, вы с этой девочкой очень близки?
Как мужчина, он сразу понял: между ними явно что-то есть.
Вспомнив ночной сон дочери, Ань Цзинсюань всё окончательно понял.
И теперь он не собирался проявлять снисхождение ни к Цзян Сяну, ни к Лу Синъянь — даже несмотря на её юный возраст.
— Почему молчишь? Только что так смело клеветала на мою дочь! А ты, Цзян Сян, думаешь, что семья Ань — ваша игрушка?
Цзян Сян, не выдержав давления взгляда взрослого, опытного человека, побледнел:
— Нет, дядя Ань, я не это имел в виду…
— Не называй меня «дядей». У меня нет такого злобного племянника, — холодно оборвал его Ань Цзинсюань.
Цзян Сян покраснел, потом побледнел — его лицо стало пёстрым от стыда и злости.
— Директор, — продолжил Ань Цзинсюань, — затягивать это дело бессмысленно. Давайте разберёмся здесь и сейчас, чтобы избежать дальнейших слухов, которые вредят и репутации школы, и чести моей дочери.
Директор кивнул — он полностью поддерживал такое решение.
Первая средняя принимала детей из богатых семей, но никогда не позволяла им безнаказанно нарушать правила. Иначе кто вообще захочет учиться в такой школе?
Услышав слова Ань Цзинсюаня, Лу Синъянь побелела как мел.
Ан Гэ, которую крепко держала за руку Цзи Наина, чувствовала в душе странную смесь эмоций — и тепло, и недоумение. Она и не думала, что родители приедут… и ещё защищать её будут.
По предложению Ань Цзинсюаня директор немедленно вызвал завуча.
http://bllate.org/book/1883/212427
Готово:
