Гу Инь обдумывал слова Цинь Юэюэ, припоминал методы из книг по мечевому мастерству и, глядя на нанизанную на прут жареную рыбу, начал водить им по воздуху, словно чертя узоры.
Ци Юэ, заметив, что Цинь Юэюэ ушла, а Гу Инь начал какие-то странные манипуляции с прутом для рыбы, с доброй душой попытался его утешить:
— Братец Гу, если тебе так уж приглянулась эта девушка, я могу подкинуть идейку, как приударить за ней.
Окружающие студенты тут же обступили их:
— Наставнику Гу нравится преподаватель Цинь?
Ци Юэ загадочно и многозначительно кивнул.
В итоге слух постепенно видоизменился: «Наставник Гу без преподавателя Цинь места себе не находит, чуть свет уже караулит её».
Прут с рыбой в руках Гу Иня внезапно раздался в размерах, рыба лопнула и разлетелась кусками во все стороны.
Все в изумлении воскликнули:
— Наставник Гу от любви впал в помрачение!
Гу Инь, довольно усмехаясь, глядел на увеличившийся прут. Он был полностью поглощён тем, что по формуле управления мечом сумел заставить прут вырасти, и совершенно не обращал внимания на их разговоры. Когда же на него посмотрели, он лишь рассеянно кивнул.
Мяса он тоже много не ел — ведь Линь Цинъу сказал, что он растолстел, и нужно взять себя в руки.
В душе он ликовал: он смог управлять размером духовного меча по технике управления мечом! Настоящий гений!
Завтра можно и не приходить, вернуться, когда обучение перейдёт на более глубокий уровень.
А сейчас главное — раздобыть настоящий меч и начать тренироваться.
Все весело уплетали еду, как вдруг в недрах академии раздался протяжный, далёкий звон колокола.
Это был колокол, созывающий всех в главный зал.
Внезапно к ним направился отряд людей.
Глава отряда сначала окинул взглядом жаровню, а затем наставил духовный меч на юношей, которые вовсю наслаждались трапезой.
— Несколько дней искали, и наконец-то вы попались! Прогуливаете занятия, целыми днями бездельничаете — сегодня вы у меня узнаете, что почём!
И обратился к стоящим за ним младшим братьям по ордену:
— Изъять все орудия преступления, включая курицу!
Пойманная дикая курица невинно закудахтала.
Гу Инь приложил ладонь ко лбу. Он знал, что если слишком много народу будет прогуливать, рано или поздно это аукнется.
Только когда они вместе со старшими братьями из Уставного зала пришли в главный зал, он понял, что колокол созывали именно из-за них.
Мало того — даже старейшины всех пиков явились по этому поводу. Все пристыжено потупили головы и молчали, что напомнило Гу Иню ощущение, когда тебя поймали за прогулом и вызвали родителей на разборки.
Только вот у остальных пиков были старейшины и наставники, а он, как всегда, стоял впереди всех в полном одиночестве.
Начиная с церемонии поступления и заканчивая общими уроками.
Но сейчас, когда его поймали, Гу Инь даже порадовался, что Линь Цинъу не появится, иначе он не знал, как смотреть ему в глаза.
Ведь в его глазах все они должны быть лишь бумажными фигурками, но Гу Иню совсем не хотелось выглядеть перед ним в глупом свете.
В главном зале возвышалась трибуна. Когда все собрались, старейшина Хэ поднялся на неё, нахмурившись, а заметив Гу Иня среди прогульщиков, сдвинул брови ещё сильнее.
И где его только не носит!
В зале воцарилась тишина, но взгляды так и летали туда-сюда. Особенно злорадствовали те, кому не нравился Гу Инь.
Среди них был и преподаватель Лян, который только сегодня оправился от наказания и смог выйти на улицу после того, как его заставили стоять на коленях за непочтение и дерзость.
Он знал, что Гу Инь провинился, но не ожидал, что дело дойдёт до всех пиковых владык. Видимо, проступок оказался нешуточный. Проходя мимо Гу Иня, он нарочито громко фыркнул и бросил презрительный взгляд.
В следующую секунду пойманная учениками Уставного зала дикая курица забеспокоилась и принялась громко кудахтать.
Куриный крик привлёк внимание стоящих впереди.
Тело преподавателя Ляна, только что прошедшего мимо, мгновенно одеревенело.
Он обернулся, взглянул на курицу, в глазах мелькнуло лёгкое волнение, а затем он холодно уставился на Гу Иня:
— Мерзавец, что ты натворил!
Гу Инь, заметив странное поведение преподавателя Ляна, внешне остался невозмутим:
— Малый племянник — наставнику Ляну следует называть меня дядей-наставником. Или тебе ещё не надоело стоять на коленях?
Преподаватель Лян перевёл взгляд на курицу и, нехотя, отошёл.
— В последнее время поступили жалобы, что студенты разных специальностей массово прогуливают занятия, ловят в академии кур, разводят костры и жарят мясо, — голос старейшины Линя, усиленный внутренней энергией, прозвучал мощно и звучно.
Слушатели от этих слов только сильнее захотели есть.
— Академия культивации Цанцюн с самого своего основания придерживается принципа свободы и открытости! Ещё никогда здесь не происходило ничего столь вопиющего! — гневно кипел старейшина Хэ, сверля студентов взглядом, словно мечтая отлупить каждого.
Почему его гордость — студенты — вдруг стали такими озорными?
— Кто зачинщик?!
От его гневного окрика никто не посмел и слова вымолвить. Гу Инь с невозмутимым видом вышел вперёд, изогнув губы в улыбке, и обратился к старейшине Хэ:
— Это я. Приношу извинения за то, что доставил всем столько хлопот.
Однако тон Гу Иня не выглядел искренним, так что старейшина Хэ не купился на это.
Тут вышел студент с пика Минъюэ и, подняв руку для доклада, произнёс:
— Старейшина, наставник Гу каждый день прячется за нашим пиком, вероятно, замышляя нечто недоброе. Прошу вас разобраться.
Говорившим был тот самый отпрыск императорской фамилии из государства Цинъюэ, который уже сталкивался с Гу Инем раньше.
Следом выступили и другие студенты, жалуясь, что Гу Инь постоянно торчит на их пике. Раз уж они не могли присоединиться к пиршеству и вместе жарить шашлыки, то пусть никто не ест.
Тем более, академия такая огромная — где угодно можно было жарить, зачем именно у них на пике? Из-за запахов они даже тренироваться с мечами толком не могли.
Представилась возможность проучить Гу Иня, который навлёк позор на их родовые имена, и все были только рады.
Гу Инь помрачнел и молча закатил глаза.
Преподаватель Лян, глядя, как все ополчились на Гу Иня, почувствовал злорадное удовлетворение. Может, курица — просто случайность. Этот наглец совсем распоясался, даже не заметил, что курицу бросили на пол, и она потихоньку пошла вперёд.
Ци Юэ, не выдержав, встал рядом с Гу Инем. Взглядом, полным братской солидарности, он обернулся к толпе и заорал:
— Да вы просто завидуете, что мы едим жирно и пьём сладко! Решили на наставника Гу грязь вылить!
— Вот именно! Что хорошего в вашем пике? Мы там были только из-за диких кур! А уж точно не из-за преподавателя Цинь! — поддержал его стоящий сзади младший брат Чжао.
Цинь Юэюэ, находившаяся среди них, неожиданно услышав своё имя, сразу помрачнела.
Казалось, вот-вот начнётся перепалка, но тут вперёд вышли наставники всех пиков.
Неважно, кто был неправ — эти юноши были их учениками, и их следовало защитить.
Наставница пика оружейников, Мин Юэ, шагнула вперёд и гневно прикрикнула на Ци Юэ и остальных:
— Вы посмели прогулять даже мой урок! А ну живо ко мне — посмотрите, как я вас накажу!
Ци Юэ, не поняв добрых намерений Мин Юэ, недовольно скривился, отказываясь уходить, готовый делить с Гу Инем и горе, и радость.
Преподаватель Лян же наблюдал за этим с удовольствием. Поступок Мин Юэ был попыткой увести своих учеников, замяв дело.
Но, очевидно, Ци Юэ тоже был дураком. А дурак — это отлично. Преподаватель Лян вышел вперёд и сказал:
— Раз эти студенты не желают раскаиваться, пусть Уставный зал накажет их всех по уставу.
Гу Иня от его голоса просто тошнило. Он подтолкнул Ци Юэ к наставнице Мин Юэ и сказал:
— У наставницы Мин Юэ громкая слава, и учеников она наставлять умеет.
Ци Юэ удивился, но, заметив, как Гу Инь быстро подмигнул ему, сдался.
Затем наставники с пиков мечников, оружейников и алхимиков принялись отзывать своих учеников, хватая их за уши и возвращая на свои места.
http://bllate.org/book/18807/1829265
Готово:
