а неким... решающим выбором, который, возможно, определит, стоит ли ему делать следующий шаг и ступать в сферу, совершенно непохожую на его прежний мир — полную неизвестности и рисков.
Настроение Шэнь Ле стало несколько тягостным.
Изначально он хотел лишь найти работу и жить спокойной размеренной жизнью.
Однако появление Ли Яня, казалось, затягивало его в ещё более сложный, еще менее поддающийся контролю водоворот.
— Ладно, Сяо Чи, хватит болтать, иди помоги маме подать блюда!
Голос Ван Гуйлань донёсся из кухни, вовремя прервав разговор братьев.
— Иду, мам!
Отозвался Шэнь Цзы и бросил на Шэнь Ле быстрый взгляд. В его глазах ещё теплилось нерастраченное любопытство и изумление, но он, очевидно, понимал, что продолжать эту тему сейчас не стоит.
Он поднялся и направился на кухню.
Шэнь Ле сидел на месте не двигаясь. Его взгляд был устремлён на яркий солнечный свет за окном, но на сердце словно легла тень.
Невольно подслушанный младшим братом разговор и последовавшая за ним бомбардировка информацией стали похожи на зеркало, которое ещё отчётливее отразило огромную пропасть между ним и Ли Янем, а также скрытую за «интересом» последнего сложность, которая далеко превосходила все его представления, и...
опасность.
Прежнее понимание Ли Яня строилось главным образом на непосредственных контактах и ощущениях.
Теперь же, через призму «третьей стороны» — своего младшего брата, — он увидел величественную фигуру и поразительную энергетику Ли Яня в другом мире (университетском кампусе).
Это ещё больше укрепило его в мысли, что Ли Янь приблизился к нему вовсе не ради простого «заведения знакомств».
А сам он незаметно для себя задолжал этому человеку уже слишком много долгов человеческой благодарности, принял слишком много помощи и даже...
начал привыкать к чужому вниманию и заботе, постепенно полагаясь на них.
Телефон в кармане молчал, но Шэнь Ле знал, что то сообщение от Ли Яня с приглашением в скалодром всё ещё лежит там, ожидая ответа.
Как ему ответить?
Принять — значит ещё сильнее углубить связи и пересечения между ними, возможно, залезть в ещё большие долги или оказаться еще глубже втянутым в мир Ли Яня.
Отказаться — кажется, не удастся найти подходящую причину, которая не задела бы «добрые намерения» собеседника.
К тому же, в глубине души он почему-то смутно...
не хотел отказываться.
И дело было не только в том, что сам скалодром манил его, и не только в том, что предоставленные Ли Янем «пригласительные билеты на внутреннее посещение» представляли собой неплохую возможность.
А скорее в том, что он поймал себя на неожиданном ожидании новой встречи с Ли Янем — в предвкушении непринуждённого, приятного общения, способного породить яркие искры.
Из-за только что сказанных братом слов это противоречивое чувство стало еще острее и тревожнее.
— Брат, идём есть! — крикнул Шэнь Цзы из-за обеденного стола.
Шэнь Ле глубоко вздохнул, силой подавил роящиеся в голове мысли и поднялся к столу.
За обедом родители то и дело подкладывали сыновьям еду, расспрашивали Шэнь Цзы о студенческой жизни и интересовались недавними успехами Шэнь Ле в «поисках работы».
Шэнь Цзы вернул себе прежнюю живость: он рассказывал забавные истории из жизни университета и время от времени украдкой поглядывал на молча жующего старшего брата, всё так же пытливо вглядываясь в его лицо.
Шэнь Ле старался держаться как можно естественнее, но в голове у него неотступно крутились слова брата: «А старший товарищ Ли Янь... человек непростой», — а также присланное Ли Янем вроде бы случайное, но на деле продуманное до мелочей приглашение.
Обед прошёл несколько рассеянно.
После еды отец утащил Шэнь Цзы играть в шахматы, а Шэнь Ле остался помогать матери убирать со стола.
На кухне шумела вода.
Ван Гуйлань мыла посуду и, казалось, невзначай тихо спросила:
— Ле-цзы, я тут слышала, Сяо Чи говорил про какого-то «старшего товарища Ли Яня»? Это твой новый знакомый?
Шэнь Ле замер с тарелкой в руках.
— Угу, студент колледжа, случайно познакомились.
— Ох, студент, надо же, — Ван Гуйлань кивнула, не стала расспрашивать дальше и лишь с чувством произнесла: — Заводить побольше друзей — это хорошо, особенно молодых и образованных, глядишь, будете друг другу помогать. А ты всё сидишь один, замкнувшись в себе.
Шэнь Ле буркнул «угу» и ничего больше не сказал.
Закончив помогать матери, Шэнь Ле вернулся в свою комнату.
Закрыв дверь, он отгородился от звуков оживленной беседы отца и брата, играющих в гостиной в шахматы.
Он достал телефон и снова открыл WeChat Ли Яня.
Приглашение всё так же тихо покоилось на экране.
Он уставился на имя контакта: Ли Янь из Кэда, и перед его глазами словно вновь возникло полное изумления лицо младшего брата.
Ли Янь.
Этот молодой человек ворвался в его жизнь, просочившись сквозь любые преграды всего за неделю знакомства.
Чего он в конце концов добивается от него?
И как ему, Шэнь Ле, реагировать на это всё более неотступное «приближение» и «помощь»?
Солнечный свет пробивался сквозь окно, оставляя на полу яркие пятна.
В комнате было так тихо, что можно было расслышать собственный пульс.
Шэнь Ле молча простоял так долгое время и в конце концов поднял палец, набивая ответ на экране.
Он не согласился, но и не отказался.
Он лишь ответил туманно, сославшись на то, что ему нужно время на раздумья.
Нажал кнопку отправки.
Затем бросил телефон на кровать и подошёл к окну, глядя на резвящихся во дворе детей и прогуливающихся стариков.
Он знал: кое-что уже изменилось.
Ли Янь и всё, что он принёс с собой, заняли в жизни Шэнь Ле гораздо больше места и внимания, чем тот был готов признать.
И эта игра, начатая по инициативе Ли Яня и в которую он сам оказался пассивно вовлечён, была ещё далека от завершения.
Более того, возможно, она только вступала в ещё более запутанную фазу.
Визит младшего брата походил на брошенный в гладкую воду камень.
Круги уже разошлись по поверхности.
А на самом дне озера уже тихо зарождалось скрытое течение.
Тогда с этого момента ты будешь моим младшим братом.
Уведомление WeChat снова прозвучало на третий день вечером, после того как Шэнь Ле отправил свой туманный ответ о том, что ему «нужно время подумать».
Шэнь Ле только что закончил пробежку, длившуюся дольше обычного — почти до мазохистического изнурения. Он пытался пресечь предельной физической усталостью роящиеся в голове назойливые мысли об истинной сущности Ли Яня, его намерениях и том проклятом приглашении на скалодром.
Он принял душ, вода еще капала с влажных прядей. Подняв телефон, его покрытые рельефными мышцами руки слегка подрагивали от только что выполненных нагрузок.
Это был не Ли Янь.
Отправителем оказался Шэнь Цзы.
Шэнь Ле открыл сообщение: там была фотография.
На снимке перед каким-то величественным учебным корпусом Хэцзинского университета в современном стиле толпилась группа молодежи в пуховиках разных цветов, с замотанными шарфами лицами. Все они окружили высокого стройного парня, чью выдающуюся фигуру не мог скрыть даже плотный зимний гардероб, и, казалось, о чём-то горячо спорили.
Стоявший в центре парень слегка склонил голову набок, открывая половину лица, которое даже при блеклом зимнем свете поражало своей безупречной красотой: прямой нос, уголки губ тронута мягкой, отстраненной улыбкой...
Это был Ли Янь.
Под фотографией Шэнь Цзы прикрепил целую серию восторженных реплик:
[Брат! Смотри! Сегодня на межсессионном отчёте по нашему инновационному проекту старший товарищ Ли Янь присутствовал как представитель студенческого союза и специальный приглашенный судья!]
[Вживую он еще круче, чем на фото! Атмосфера просто зашкаливает!]
[Когда он давал отзыв на проект нашей группы, все его вопросы были безумно острыми, но очень конструктивными, прямо в яблочко! Наш научный руководитель потом сказал, что мы почерпнули колоссальную пользу.]
[В конце я набрался храбрости и подошёл поздороваться, сказал, что я Шэнь Цзы, родной брат Шэнь Ле. Он на секунду замер, а потом так тепло улыбнулся и сказал: «Значит, ты младший братишка моего Шэнь-гэ, Сяо Чи».]
[Боже мой! Братуха, старший товарищ Ли Янь назвал меня своим младшим братом!]
[Он еще спросил, как у тебя дела, я ответил, что всё отлично, только немного морока с поиском работы. Он кивнул, ничего больше не сказал, но выглядел так, будто правда переживает.]
[А-а-а! Братух, чувствую, сегодня я буду хвастаться этим целый год! Я поговорил со старшим товарищем Ли Янем! Он даже похлопал меня по плечу!]
Текст просто излучал наивный восторг и радость восемьнадцатилетнего подростка, соприкоснувшегося с кумиром и получившего его признание.
Шэнь Ле уставился в экран, капли воды с мокрых волос падали на дисплей смартфона, но он этого даже не замечал.
Ли Янь узнал.
Узнал, что Шэнь Цзы — его младший брат.
Это осознание, словно беззвучная молния, раскололо туман в душе Шэнь Ле, мгновенно осветив те уголки, на которые он раньше не обращал внимания, и принесло с собой новое, ещё более отчётливое беспокойство.
«На секунду замер», а затем «так тепло улыбнулся»...
Судя по тому, насколько хорошо Шэнь Ле успел узнать Ли Яня, это была далеко не просто вежливая реакция.
Эта «секундная заминка» могла означать неожиданность, а возможно — мгновенную обработку информации и корректировку стратегии.
А «очень теплая улыбка» означала, что Ли Янь моментально осознал всю ценность...
этой вновь обретенной связи.
Новый, куда более естественный, логичный и гораздо менее уязвимый для прямого отказа «мост» вот так, без всякого предупреждения, силами ничего не подозревающего восторженного и пылкого Шэнь Цзы был перекинут между Ли Янем и им, Шэнь Ле.
[«Сяо Чи».]
Ли Янь смог с такой непринужденностью использовать это обращение, чтобы сократить дистанцию, выказав Шэнь Цзы огромное уважение (кумир назвал младшим братом) и в то же время тонко подчеркнув «близость» отношений с самим Шэнь Ле (мой Шэнь-гэ).
Для Ли Яня это был всего лишь самый обычный элемент светской техники, но он снайперски попал прямо в цель Шэнь Цзы и заставил Шэнь Ле ощутить приступ беспомощного холода.
Ли Янь слишком хорошо понимал, как с помощью слов и поз добиваться целей, и слишком искусно умел манипулировать самыми мягкими струнами человеческой души.
А его наивный младший брат без малейших сомнений превратился в новейший медиум для «естественного» сближения Ли Яня с ним.
И действительно, не прошло и получаса после отправки Шэнь Цзы сообщений, как весточка от Ли Яня появилась в диалоге с Шэнь Ле — в совершенно новом, окрашенном явным «семейным оттенком» ключе.
Это было не прямое продолжение темы со скалодромом и не дежурный вопрос о погоде.
Ли Янь: [Шэнь-гэ, только что столкнулся в университете с Сяо Чи, очень бодрый парень, и проект у них продуманный. Слышал, он сегодня возвращается домой?]
Шэнь Ле смотрел на это сообщение, и его пальцы слегка похолодели.
Ли Янь даже позволил себе использовать уменьшительное «Сяо Чи», будто он был давним и близким другом семьи Шэнь.
Он упомянул «наш университет», ловко поместив себя одновременно в роли «старшего товарища» Шэнь Цзы и «друга» Шэнь Ле, что делало начало беседы невероятно естественным.
Шэнь Ле помолчал какое-то время, прежде чем ответить: [Угу.]
Ли Янь: [Кстати, профком нашего вуза выдал преподавателям и студактиву новогодние подарки: кое-какие местные деликатесы, сухие грибы, фрукты, качество хорошее, да и количество приличное. Я один всё равно не съем, пропадет только. Сяо Чи говорит, что сегодня едет домой, я попросил его захватить пакетик вашим родителям на пробу. Упаковано на совесть, хлопот не доставит.]
Это сообщение было длиннее, а повод обоснован безупречно.
«Подарки от профсоюза» — происхождение законное, стоимость умеренная, не создающая ощущения избыточной тяжести подарка.
«Один не съем, пропадет» — логично и разумно, избавляет от ощущения подачки.
«Попросил Сяо Чи захватить по пути» — задействован готовый «транспортный канал», ненавязчиво и естественно.
«Угостить папу с мамой» — адресат помощи перенаправлен на старшее поколение, отказать еще сложнее, к тому же подчеркивает вежливость и заботу.
Он даже не стал напрямую говорить «посылаю тебе», а сформулировал как «угостить родителей», сведя к минимуму возможное внутреннее сопротивление со стороны Шэнь Ле.
Шэнь Ле практически живо представил себе выражение мягкого, вежливого, но целеустремленного лица Ли Яня в момент набора этого сообщения.
Он не спрашивал разрешения, он ставил перед фактом.
Он просчитал, что Шэнь Ле не сможет и не станет через младшего брата грубо отвергать подобное обыденное проявление «заботы старшего товарища о семье младшего».
Если бы он отказался, это выглядело бы не только бесчувственно и оскорбительно для Ли Яня, но и поставило бы в неловкое положение брата, с воодушевлением выступившего в роли «гонца», а также заставило бы родителей счесть его чудаком.
Этот ход Ли Яня внешне выглядел заурядно, но на деле отличался высочайшим мастерством.
Он с лёгкостью перекинул через «мост» в лице Шэнь Цзы собственное «присутствие» и «добрые намерения» прямо в недра семьи Шэнь.
В груди Шэнь Ле застрял тяжелый ком, и лишь спустя долгое время он жестко отстучал ответ: [Не стоит утруждаться.]
Ли Янь ответил быстро, тон остался мягким, но в нём сквозила безапелляционная уверенность: [Никаких хлопот, Сяо Чи уже несёт пакет. Шэнь-гэ, не церемоньтесь, это сущая мелочь. Передавайте привет родителям.]
Диалог завершился.
Стискивая телефон в центре комнаты, Шэнь Ле чувствовал, что накопившееся раздражение просто некуда выплеснуть.
Его преследовало неотвязное ощущение, будто невидимая рука мягко, но неумолимо толкает его вперед, а вырваться нет никакой возможности.
Словно голодный зверь
К ужину Шэнь Цзы действительно притащил фирменный эко-пакет с логотипом Хэцзинского университета, и пакет выглядел увесистым.
— Пап, мам, брат! Смотрите, что велел передать старший товарищ Ли Янь!
Шэнь Цзы выставил пакет на обеденный стол с видом преподносящего сокровища триумфатора, на его лице застыли нескрываемое воодушевление и гордость:
— Говорит, это профсоюзные новогодние подарки, он один всё равно не осилит, вот и попросил захватить для вас, попробовать!
Ван Гуйлань и Шэнь Цзяньшэ растерянно обступили стол.
В пакете лежали изысканно упакованные местные деликатесы: отборные грибы, горные орехи, а также коробка с виду очень свежих элитных фруктов.
— Ой, да как же так неудобно! — Ван Гуйлань взяла в руки пачку грибов, чувствуя некоторую неловкость. — Этот студент Ли... такой любезный. Сяо Чи, как ты мог просто так брать у чужого человека такие дорогие вещи?
Хотя она так говорила, на её лице всё же проступила довольная улыбка человека, чьё достоинство уважают и о ком помнят.
Для обычной домохозяйки ситуация, когда её ребёнок в университете окружен заботой столь выдающегося и воспитанного старшего товарища, который еще и помнит о старших членах семьи, была делом невероятно престижным и согревающим душу.
Шэнь Цзяньшэ тоже кивнул, и на его простом лице отразилось глубокое чувство:
— Этот парень умеет себя вести. Сяо Чи, тебе обязательно нужно поучиться у него в колледже: дело не только в учёбе, но и в том, чтобы уметь ладить с людьми.
— Я знаю, пап! — поспешно отозвался Шэнь Цзы, а затем перевёл взгляд на до сих пор хранившего молчание Шэнь Ле: — Брат, старший товарищ Ли Янь еще просил передать привет родителям.
Шэнь Ле оставалось лишь кивнуть, выдавив из горла несколько слов:
— Угу, спасибо за заботу.
Глядя на искреннюю радость на лицах родителей, вызванную скромным «подарком» и простым «приветом», глядя на сияющие глаза младшего брата, который питал к Ли Яню слепое восхищение и благодарность, Шэнь Ле почувствовал, как давивший его ком в груди стал ещё тяжелее.
«Добрые намерения» Ли Яня перестали быть личным вторжением в личное пространство самого Шэнь Ле — теперь они мягким, неодолимым потоком проникали в его семью, завоёвывая их расположение.
Из-за этого его изначальное намерение провести четкую черту и отгородиться стало осуществлеть еще сложнее.
Но это было только начало.
В последующие несколько дней Ли Янь не стал осаждать Шэнь Ле частыми прямыми сообщениями.
Казалось, он прекрасно усвоил истину о том, что «лучшее — враг хорошего», и понимал: после первичного возведения этого «семейного моста» нужно дать времени осесть этим «добрым намерениям», позволив Шэнь Ле и его близким привыкнуть к такому «присутствию».
Однако он вовсе не исчез.
Просто сменил тактику на более косвенную и «полезную».
В среду вечером, когда Шэнь Ле в сети искал кейсы по корпоративной культуре безопасности, в WeChat снова звякнуло сообщение от Шэнь Цзы.
[Брат! Глянь-ка сюда!]
Ссылка вела на официальный сайт центра содействия трудоустройству Хэцзинского университета с опубликованным там объявлением о лекции.
Заголовок гласил: «Тенденции развития и прогноз потребности в кадрах в сфере высококлассной индустрии безопасности в контексте новой эпохи».
Лектор: Цинь Юэ (основатель и генеральный директор компании по консалтингу безопасности «Жуйдунь»).
Время проведения: эта пятница, вторая половина дня.
Место: Конференц-зал бизнес-школы Хэцзинского университета.
[Наш центр трудоустройства выкатил рассылку, пишут, что рассчитано на профильные специальности и заинтересованных студентов, но места ограничены, нужно подавать заявку.]
Следом Шэнь Цзы прислал ещё одно сообщение:
[Я автоматом подал заявку за тебя, указал твоё имя и данные, всё равно проходит у нас в вузе, сходи послушай! Чувствую, это идеально бьёт по направлению твоих поисков работы! А лектор вообще гендиректор какой-то компании, точно услышишь много полезного!]
Дальше шёл смайлик с хитро подмигивающей физиономией.
Шэнь Ле кликнул по ссылке и внимательно всё изучил.
Цинь Юэ, основатель «Жуйдунь».
Тема лекции действительно била точно в цель его нынешних главных интересов.
Он даже засомдовался: неужели эта лекция и правда так «случайно» совпала по времени и так «удачно» попалась на глаза Шэнь Цзы, который «между делом» подал за него заявку?
Уж не Ли Янь ли приложил к этому руку?
Не через ли Шэнь Цзы он передал эту информацию в таком абсолютно естественном ключе «младший брат заботится о трудоустройстве старшего»?
И даже насчет того, что Шэнь Цзы «успешно» забронировал место — не кроется ли за этим тень Ли Яня?
Шэнь Ле не мог утверждать наверняка, но сильная интуиция подсказывала ему: незримая рука Ли Яня стояла за каждым из этих событий.
Он уставился на светящиеся на экране имя «Цинь Юэ» и название компании «Жуйдунь».
Без сомнения, это была чертовски заманчивая возможность.
Мало того, что можно услышать передовые отраслевые тренды, так ещё и появится шанс вблизи понаблюдать за основателем «Жуйдунь» или даже завести с ним контакт.
Для человека вроде него, томительно ожидающего весточки с приглашением на собеседование от «Жуйдунь», это было сродни своевременной помощи в нужный момент или внезапно зажегшемуся во тьме маяку.
Разукдок твердил, что следует проявлять бдительность: скорее всего, это очередной тщательно срежиссированный Ли Янем «подарок», за которым кроется невидимая для глаз цена.
Но насущные потребности и глубоко спрятанное в сердце стремление заполучить этот шанс взревели и подавили любые сомнения.
Он ответил Шэнь Цзы: [Хорошо, я приду. Спасибо.]
Шэнь Цзы тут же прислал скалящийся смайлик: [Да брось ты со мной церемониться! В пятницу в два часа дня, конференц-зал бизнес-школы, не опаздывай, брат! Как подойдешь — пиши, я выйду встретить на входе!]
В пятницу после обеда Шэнь Ле прибыл в Хэцзинский университет немного заранее.
Зимний кампус обладал особой строгой красотой: старинная архитектура гармонично переплеталась с современными корпусами, опавшие листья на аллее из платанов были аккуратно подметены, изредка мимо пробегали спешащие студенты с охапками книг, а в воздухе разливались атмосфера академизма и юношеская энергия.
Шэнь Цзы уже ждал у парадного входа в конференц-зал бизнес-школы. Увидев Шэнь Ле, он радостно замахал рукой и подбежал:
— Брат! Сюда!
На нем был плотный пуховик, лицо разрумянилось от холодного ветра, а глаза ярко сияли.
http://bllate.org/book/18738/1812010
Готово:
