Цин Дай пока ещё не могла говорить. Она прекрасно знала состояние своего тела: половина кровеносных сосудов и кожи по всему организму разорвалась, и, пожалуй, на ней было не сыскать ни единого целого участка, пригодного для пересадки.
В этот момент со стороны Цинь Дай выглядела настоящей мумией — всё её тело было замотано бинтами, оставляя открытыми лишь глаза, нос и рот. Рот оставили свободным потому, что во время бессознательного состояния требовалось вливать жидкую пищу и лекарства. Инъекции, конечно, были необходимы, но бо́льшую часть препаратов всё же безопаснее усваивать через пищеварительную систему человека.
Ду Циньюэ была завзятой фанаткой, а это значило, что в моменты возбуждения она была совершенно не способна на какие-либо толковые и здравые поступки. Цинь Дай с беспомощным вздохом увидела, как в поле её зрения — ограниченном лишь потолком и лицом Ду Циньюэ — появилось лицо Лянь Цинъюня. Затем больничную койку под ней приподняли, и только тогда Цинь Дай смогла разглядеть окружающую обстановку.
Это была довольно элитная палата, до начала апокалипсиса явно предназначавшаяся для богачей и нуворишей: просторная одноместная VIP-палата с огромной кроватью размера «кинг-сайз», изысканным диваном и журнальным столиком. Площадь составляла около пятидесяти квадратных метров, имелась даже красивая ванная комната. Угол комнаты уже завалили всевозможными подарками от навестивших её людей, среди которых неожиданно обнаружились даже цветы, а за окном зеленел элегантный парк.
Сидевший на гостевом диване напротив Чжан Хунцзюнь чистил яблоко. Увидев, что Цинь Дай приподнялась на больничной койке, он с лучезарной улыбкой помахал ей ножом для фруктов, а его персиковые глаза всё так же чарующе блеснули. В результате прилипшая было яблочная кожура шлёпнулась ему прямо на колени, полностью разрушив безупречный образ прекрасного принца, за что он тут же заслужил насмешливый смешок от Ду Циньюэ.
Ду Циньюэ и сама сообразила, что забыла поднять спинку кровати Цинь Дай, и немного смутилась, однако твёрдо оккупировала стул у самого изголовья, давая понять, что собирается неотлучно находиться рядом с подругой-богиней и никуда не уйдёт.
Лянь Цинъюнь посмотрел на эту непутёвую парочку и был вынужден заговорить сам: Ты была без сознания три дня, внутренние органы и кожа были повреждены, началось кровотечение. Врачи говорят, что если бы не повышенная в несколько раз по сравнению с обычными людьми способность одарённых к регенерации, ты бы уже отправилась в мир иной.
Ду Циньюэ недовольно поджала губы, явно имея возражения против подобной формулировки, но всё же не стала перебивать — в конце концов, Цинь Дай тоже следовало осознать всю серьёзность ситуации.
У Лянь Цинъюня был очень приятный голос. В отличие от раскатистого, обволакивающего голоса Чжан Хунцзюня, похожего на манеру дикторов на телевидении, его голос звучал чисто и природно, словно удары нефритовых пластинок друг о друга, неторопливо и размеренно: После того как ты упала, больше никаких происшествий не случалось. Из пяти безопасных зон во всём городе С. пострадала только наша. Число погибших и раненых достигло более тысячи человек, причём большинство скончалось от заражения вирусом зомби... Причины нападения мертвецов всё ещё расследуются. Насколько нам известно, накануне и в самый день атаки в убежище прибыло несколько выживших. Военные провели допросы, но пока никаких результатов нет, так что данные просто внесли в архивы, а людей отпустили.
Ду Циньюэ терпела-терпела и наконец не выдержала. Напустившись на всех со своим щебетанием, она выпалила: Перестань говорить об этих удручающих новостях! Есть же хорошие новости.
С возбуждённым выражением лица она оттолкнула стоявшего у кровати Лянь Цинъюня и затараторила, обращаясь к Цинь Дай: Цинь Дай, на второй день после происшествия из города Г. пришли известия: электромагнитные помехи частично удалось преодолеть! И хотя полностью избавиться от них пока не получается, сейчас мы уже можем использовать оптоволокно для дальней массовой передачи информации. Со всеми важными городами страны уже установлена связь, есть известия из столицы и из твоей родной провинции Х. Подробности мы сможем узнать, когда доберёмся до города Г. или подождём ещё несколько дней, пока в городе С. наладят линию связи.
Услышав такие вести, Цинь Дай, разумеется, испытала огромную радость. Изменение небес можно сказать обрубило те привычные вещи, к которым люди так давно привыкли: вездесущую мобильную сеть, базы данных, к которым можно было обратиться в любой момент, и, самое главное, — тех, кто о тебе беспокоился. Даже если вы долго не общались, стоило лишь захотеть, и можно было услышать чей-то голос. Теперь же наступило то самое время, когда родители хотят проявить заботу, но детей уже нет рядом. Оказалось, что находиться за тысячу ли от дома — это такое тревожное и мучительное состояние.
Все поболтали ещё немного и, заметив, что Цинь Дай слегка устала, чутко удалились — им ещё нужно было продолжать тренировать способности, ведь Цинь Дай не могла защищать их вечно.
Цинь Дай на мгновение прикрыла глаза, чтобы собрать мысли. Хотя она чувствовала, что энергетические запасы её тела полностью истощены, раны заживали поистине стремительно. И пусть в этот момент всё тело пронизывала боль, мощная и крепкая жизненная сила не была иллюзией, поэтому её не клонило в сон так сильно, как положено тяжелобольным людям, по мнению окружающих.
Внезапно Цинь Дай открыла глаза: в палату кто-то тихонько проскользнул.
Цинь Дай молча смотрела на эту знакомую спину. Когда вошедший закрыл дверь и повернулся, это оказался действительно Сюй Шэн.
Заметив, что Цинь Дай смотрит на него широко раскрытыми угольно-чёрными глазами, Сюй Шэн совершенно естественно улыбнулся: Ты проснулась. Это был не вопрос, а утверждение. Голос его звучал всё так же густо и солидно, как в тот критический момент.
Сюй Шэн понимал, что в данный момент Цинь Дай не может говорить, поэтому молча истолковал её взгляд как молчаливое согласие. Он подошёл к больничной койке, уселся на «трон» Ду Циньюэ, а затем протянул руку и схватил Цинь Дай за замотанную в бинты руку.
Глаза Цинь Дай последователи за его движением к её руке. Знакомая энергия хлынула внутрь, заставляя кричащие от боли меридианы безмолвно испускать блаженный стон.
Цинь Дай молча перевела взгляд обратно на глаза Сюй Шэна и заметила, что в них плещется чистейшая улыбка, детская и беззаботная.
Возможно, вопрос в глазах Цинь Дай был слишком очевиден, но, пробыв под её пристальным взглядом добрых десять минут, Сюй Шэн наконец выпустил её руку, обнажил в улыбке зубы и произмолвил: Ну вот, всё, что мог, я сделал. Должно быть, это поможет тебе сократить время восстановления?
Что за тон в духе: «Быстрее выздоравливай, а потом сама пойдёшь бить монстров»? Мысленно выругалась Цинь Дай.
И это ещё не был самый худший момент.
Сюй Шэн продолжил: Не знаю почему, но моя энергия действует только на тебя. Если через тебя выпустить такие же лианы, как у тебя, то получается даже залечивать твои раны, а вот с остальными людьми это не работает.
При этом на его лице появилось такое обиженное выражение, будто он говорил: «Меня тут присвоили, что же делать? Ты должна нести за это ответственность».
Цинь Дай почувствовала, что наконец-то поняла смысл выражения «десять тысяч бегущих мимо травоядных лошадей»*. Этот парень что, корчит из себя милашку и требует ласки?
И ведь действительно корчил.
В чистых, детских глазах Сюй Шэна в этот момент блестели крошечные слезинки. Он подался лицом ближе к Цинь Дай и с просительным выражением снизу вверх произнёс: Так что ты должна взять меня на содержание.
Цинь Дай с жестоким выражением лица закрыла глаза, мысленно читая придуманное ею заклинание очищения сердца. Иначе ей казалось, что она, невзирая на все свои раны и на то, что этот тип помог ей, изо всех сил попытается выпустить трупоядные лианы, скрутит этого наглеца и выбросит за дверь.
Какой же он ребёнок — чистой воды невыносимый малолетний вредитель.
Цинь Дай мысленно отсчитывала время. Прошло около пяти минут. Она снова открыла глаза — да чтоб меня разорвало, этот парень всё ещё сидел в той же позе, заискивающе глядя на неё снизу вверх.
Цинь Дай почувствовала, что её окончательно затопило стадо травоядных лошадей.
Поборов ещё несколько минут взаимного оцепенения и окончательно утеряв всякий интерес к жизни, Цинь Дай обвела лицо Сюй Шэна единственно возможным выражением глаз, а затем медленно перевела взгляд на дверь, что означало: «Счастливого пути, провожать не буду».
Каково же было её удивление, когда Сюй Шэн проследил за её взглядом к двери и обнаружил, что туда снова входит Ду Циньюэ.
Девушка-фанатка не заметила Сюй Шэна — этого невидимку. Она видела только свою богиню, и, обнаружив, что та находится в сознании, тут же вприпрыжку подбежала к кровати и затараторила: Цинь Дай, всё уже улажено! Судя по твоей скорости восстановления, через семь дней ты полностью поправишься. Мы просто ждём, когда в городе С. наладят связь, и сразу отправляемся в путь, обратно в столицу. Причём едем не только мы вдвоём, а все, кто собирается двигаться на север.
Услышав эту новость, Сюй Шэн тоже невероятно обрадовался: Отлично, отлично! Поедем вместе. Я отвезу вас к себе домой, у меня дома очень большой, намного просторнее, чем здесь.
Тут Ду Циньюэ наконец заметила, что между ней и богиней затесался лишний человек, и испуганно воскликнула: Ой, ты ещё кто такой? Когда это ты здесь нарисовался?
Сюй Шэн даже бровью не повел, продолжая неотрывно смотреть на Цинь Дай, давая понять, что считает ниже своего достоинства общаться с людьми, у которых проблемы с интеллектом.
Видя, что кто-то смеет поворачиваться к ней затылком, Ду Циньюэ пришла в абсолютную ярость. Разве этот тип не роняет её авторитет перед лицом богини? Резким движением схватив мужчину, который был выше её на голову, она приподняла его в воздух, полностью продемонстрировав крутой нрав девушки-воительницы, обретшей суперспособности.
Цинь Дай только-только переварила хорошие новости, как увидела эту потрясающую сцену воспитания невыносимого ребёнка в исполнении Ду Циньюэ. Ощутив всю глубину жестокости этого мира, она лишь закатила глаза с мыслью: «Мир этих чудиков меня не касается», — и благополучно отключилась.
А Ду Циньюэ, осознав, что она только что подняла за шиворот именно того мужчину, который передавал Цинь Дай энергию её способностей — согласно собственным официальным объяснениям Сюй Шэна, — немного успокоилась. Вспомнив его слова о том, что они поедут вместе, она вдруг сообразила, что он тоже родом из столицы, и поговаривают, что он принадлежит к еще более влиятельным кругам высшей знати. В её голове мгновенно пронеслись самые разные мысли, оставив на сердце тяжелый осадок: сегодняшний боевой товарищ завтра может оказаться либо союзником, либо смертельным врагом.
Впрочем, думая об этом, Ду Циньюэ безжалостно вытащила эту «аккумуляторную батарейку», полностью растерявшую всю энергию, прочь из палаты богини.
За время пока Цинь Дай залечивала раны, друзья каждый день приносили ей новости с улицы: город С. с помощью города Г. действительно наладил связь со столицей и несколькими ключевыми провинциальными центрами.
Собрав и обобщив данные, полученные из самых разных источников, можно было с уверенностью заявить: изменение небес носило глобальный характер. И хотя ситуация на противоположном берегу океана пока оставалась неясной, временные административные органы в различных регионах всей Азии уже кое-как наладили между собой связь. В том числе и с судами, которые в момент катаклизма находились в открытом море — они принесли с собой вести о бесчисленных человеческих трагедиях. Что же касается самолетов в воздухе, то одни из них разбились, другие пропали без вести, и судьба их, судя по всему, была незавидной.
Примерно половина людей и животных в день изменения небес превратились в зомби, после чего напали на окружающих.
Теперь численность выжившего населения по сравнению с временами до катаклизмов составляла менее десяти процентов. Иными словами, население нынешнего Китая насчитывало, пожалуй, около ста миллионов человек, так что о плановом рождаемости можно было полностью забыть.
Вирус передавался главным образом через укусы пастью зомби. Если же человек получал ранения в другие части тела, то при некоторой доле везения это оборачивалось лишь обычными травмами, поскольку вирус зомби, лишаясь питательной среды в виде самого зомби и крови, мог сохраняться в воздухе не более десяти минут, а то и того меньше.
Таков был общий закон биологии: чем сильнее существо, тем короче его жизненный цикл. Что же касается происхождения вируса зомби, его способности заражать плоть и того, как он ухитряется выживать и размножаться, паразитируя на полуживых зомби, — на сей счёт в настоящее время не существовало единого объяснения, и многочисленные научные авторитеты ожесточенно спорили между собой.
Армия уже вооружила исследователей более мощным и разрушительным оружием, а также разработала более научные методы расправы с зомби.
Существовали эволюционировавшие особи зомби, но тяжелое артиллерийское вооружение всё ещё было способно разносить их в щепки.
...
Пока хорошие и плохие новости сыпались одна за другой, тело Цинь Дай тоже почти полностью восстановилось, и все были готовы к отправке.
Когда Цинь Дай, опираясь на чью-то помощь, устроилась в доме на колесах, который четверо друзей ценой невероятных усилий добыли из гаража в дни смертельной опасности, и окинула взглядом бесконечную с обеих сторон колонну машин и людей, она могла лишь с грустью подумать, что это, пожалуй, последнее столь масштабное переселение в городе С., не уступающее по размаху праздничной миграции во время китайского Нового года.
http://bllate.org/book/18704/1807750
Готово:
