Морга мысленно презирала их, но на лице не дрогнул ни один мускул. Более того, её выражение даже слегка смягчилось. Сяо Жун, уловив в этом проблеск надежды, тут же усилила натиск:
— Мадам Морга, эти вещи — в качестве приветственного подарка для вас!
Морга холодно взглянула на неё:
— Я, Морга, с вами не знакома. С какой стати мне принимать ваши подарки?
Минь Чунь, стоявшая рядом, напомнила:
— Уроки у моей крёстной стоят очень дорого. Вам, возможно, не по карману. К тому же она берёт учеников исключительно по настроению и симпатии. Если человек ей по душе — готова учить даром. Если нет — даже за миллионы может не согласиться.
Сяо Жун и Хо Цзыхань мельком переглянулись.
В глазах Хо Цзыхань мгновенно вспыхнула зависть.
Она умела связать любое событие с Ань Цзинлань. Услышав от Минь Чунь про «симпатию», тут же возненавидела удачу той женщины: ведь та, по сути, ничего не предложила, а всё равно угодила Морге!
Сяо Жун, напротив, подумала: если даже нет симпатии, но за миллионы можно договориться — у неё есть!
Она стиснула зубы:
— Мадам Морга, это небольшой подарок в счёт оплаты за обучение моей дочери. Прошу вас принять.
Морга бросила холодный взгляд на коробку в руках Сяо Жун и сказала:
— Мэй, посмотри, есть ли среди этого что-нибудь тебе по душе. Если нравится — забирай. Не нравится — пусть катятся вон!
Хо Цзыхань, услышав уже не в первый раз, как Морга приказывает им «катиться вон», закипела от злости. Сжав кулаки, она мысленно поклялась: рано или поздно, хоть лестью, хоть обманом, она добьётся титула рода Лоры и заставит эту ненавистную женщину убраться прочь.
Сяо Жун поняла, что решение теперь в руках Чжун Минь Чунь. Она тут же подошла и поднесла коробку с угодливой улыбкой:
— Госпожа Чжун, мы искренне настроены. Посмотрите, может, что-то из этого вам понравится?
Минь Чунь взяла коробку, открыла и спокойно осмотрела содержимое. Затем протянула руку и перебрала вещи.
Там оказалось немало: чёрная банковская карта, несколько свидетельств о собственности на недвижимость, драгоценности…
Увидев, что Минь Чунь ничем не впечатлена, Сяо Жун, давно привыкшая читать по лицам, тут же добавила:
— Госпожа Чжун, на этой карте все наши с дочерью сбережения — пять миллиардов. Конечно, если вы сочтёте этого недостаточно, просто скажите, чего желаете — я сделаю всё возможное, чтобы это достать.
Минь Чунь склонила голову и спросила:
— Госпожа Хо говорит правду?
— Конечно, конечно! — заверила Сяо Жун.
Минь Чунь пристально посмотрела на неё, затем снова перевела взгляд на содержимое коробки. Она вынула браслет из нефрита с прекрасной прозрачностью и с лёгким пренебрежением сказала:
— Вообще-то я больше всего люблю браслеты, но этот, увы, довольно посредственный.
Услышав это, Сяо Жун машинально посмотрела на свой собственный браслет. Тот браслет она получила обманным путём. Это была семейная реликвия рода Хо — обручальное украшение.
Когда-то он был на запястье У Цайвэй. По её словам, Хо Чжаньпэн сделал ей предложение именно с этим браслетом. После этого У Цайвэй хранила его как сокровище.
Позже, благодаря своим коварным замыслам, Сяо Жун отправила У Цайвэй в огненную смерть.
Она вырвала у У Цайвэй положение жены Хо, заранее забрав из её дома дневник, записную книжку и этот самый браслет.
В больнице она солгала Хо Чжаньпэну, будто толкнула Тунтунь в огонь и что У Цайвэй выменивала швейцарские банковские счета и пароли на спасение дочери. Всё это было выдумано. На самом деле она действительно сняла деньги со счетов У Цайвэй, потому что в сейфе той нашла записную книжку, где были зашифрованы первые цифры паролей. Зная У Цайвэй, ей не составило труда угадать последние три цифры. Позже она обнаружила, что все пароли У Цайвэй состояли из дня рождения Хо Юйтун. Какая глупость!
Так легко она завладела всем, что принадлежало У Цайвэй: деньгами, мужчиной и положением в обществе.
Позже, когда Хо Чжаньпэн увидел браслет на её запястье, он заподозрил неладное. Тогда она соврала, будто ей очень понравился браслет Цайвэй и она заказала точную копию у мастера-подделывателя, хотя на самом деле это всего лишь стекло.
Хо Чжаньпэн и так её терпеть не мог и избегал близкого общения. Поэтому так и не заметил подделки.
Теперь, вспоминая всё это, она думала: жизнь У Цайвэй была трагичной, но и её собственная судьба тоже несчастна.
Трагедия У Цайвэй в том, что она остерегалась воров и пожара, но не остереглась подруги.
А её собственное несчастье — в любви, которой она так и не смогла добиться. Двадцать лет она провела рядом с ним, но так и не сумела проникнуть в его сердце.
Она с болью закрыла глаза, сняла браслет с руки и протянула Минь Чунь. Затем снова улыбнулась и хрипловатым голосом сказала:
— Если госпожа Чжун не побрезгует, я подарю вам этот браслет!
— Правда? — в глазах Минь Чунь мелькнула радость.
Сяо Жун почувствовала облегчение: «Хо Чжаньпэн, ты видишь? В итоге именно этот браслет поможет нашей дочери».
— Конечно, правда! — с улыбкой ответила Сяо Жун.
Но сердце её уже истекало кровью. Она ведь сама себе говорила, что Хо Чжаньпэн того не стоит, что больше не будет его любить… Но всё равно не могла отпустить. Несмотря на всю его жестокость и холодность.
Минь Чунь взяла браслет из рук Сяо Жун, с восторгом разглядывая его и не переставая восхищаться:
— Какая чудесная прозрачность! Какой красивый браслет! Мне он очень нравится. Я даже не знала, что в мире бывают такие совершенные нефритовые браслеты. Это переворачивает моё представление о них!
Хо Цзыхань, не выдержав, добавила:
— Это реликвия, передававшаяся в нашей семье от прабабушки прабабушки прабабушки. Неудивительно, что прозрачность такая высокая.
— Ханьэ! — Сяо Жун испугалась, что всё испортит, и тут же окликнула дочь.
В глазах Минь Чунь мелькнуло презрение: «Хочешь умереть — прекрасно, умри как следует».
Она повернулась к Сяо Жун:
— Так это семейная реликвия? Такой драгоценный предмет, госпожа Хо, лучше заберите обратно.
С этими словами она насильно вложила браслет обратно в руки Сяо Жун.
Сяо Жун, увидев, что браслет снова у неё, в отчаянии воскликнула:
— Госпожа Чжун, хоть это и реликвия, я искренне хочу подарить её вам. Прошу, примите!
Минь Чунь спокойно улыбнулась:
— Благородный человек не отнимает у других то, что им дорого. Госпожа Хо, не заставляйте меня быть подлой!
С этими словами она закрыла коробку с подарками и повернулась к Морге:
— Крёстная, среди вещей госпожи Хо мне ничего не понравилось.
Морга, услышав это, тут же сказала:
— Хорошо. Тогда на этом всё!
«На этом всё» — Минь Чунь поняла смысл этих слов, и Сяо Жун, прожившая долгую жизнь в обществе, тем более поняла: им отказывают в обучении!
Она в панике схватила руку Минь Чунь и попыталась надеть ей браслет:
— Госпожа Чжун, я правда хочу подарить вам этот браслет!
Минь Чунь вырвала руку и спрятала её за спину:
— Госпожа Хо, не надо меня тошнить! Это же семейная реликвия рода Хо, передававшаяся от прабабушки прабабушки прабабушки. Её по праву должна унаследовать Хо Эръяо. Разве вы не видите, как Хо Эръяо уже готова лопнуть от зависти?
Сяо Жун скрежетнула зубами и сердито посмотрела на Хо Цзыхань.
Хо Цзыхань прикусила губу и неохотно сказала Минь Чунь:
— Госпожа Чжун, я неудачно выразилась. Простите. Раз мама хочет подарить вам браслет, примите его.
Минь Чунь сделала вид, что разозлилась ещё больше:
— Хо Эръяо, выясните для себя раз и навсегда: это вы просите мою крёстную, а не мы вас! Вон отсюда, немедленно! Кто вообще хочет вашу дрянь?
Она схватила коробку и швырнула её Сяо Жун в руки, потом сильно толкнула её.
Сяо Жун пошатнулась и отступила на полшага.
Минь Чунь, всё ещё в ярости, уже собиралась захлопнуть дверь.
Сяо Жун тут же прижала дверь и в отчаянии закричала:
— Госпожа Чжун, послушайте! Ханьэ ещё молода, она несмышлёная...
Минь Чунь ещё сильнее надавила на дверь и с гневом выкрикнула:
— Да, конечно! Госпожа Хо всегда права! Ваша дочь ещё молода, а я уже такая старая, что мне и жениха не найти! Убирайтесь со своей юной дочерью!
Сяо Жун поняла, что снова ляпнула глупость, и, всё ещё удерживая дверь, торопливо заговорила:
— Госпожа Чжун, простите! Я не хотела вас обидеть. Успокойтесь, пожалуйста. Давайте спокойно поговорим, между нами просто недоразумение. Давайте его разрешим.
Минь Чунь проигнорировала её и холодно посмотрела на Хо Цзыхань, всё ещё стоявшую в комнате:
— Ты ещё здесь? Чего стоишь?
Губы Хо Цзыхань дрогнули, но она ничего не смогла сказать.
Когда она уже собиралась уйти, Минь Чунь подошла и пнула её в зад.
Хо Цзыхань, стоявшая на каблуках, от неожиданного удара полетела вперёд и упала прямо на Сяо Жун. Мать и дочь покатились по коридорному ковру, спутавшись в комок.
Минь Чунь всё ещё изображала бурную злость и с силой захлопнула дверь.
Сяо Жун лежала на полу и смотрела на закрытую дверь:
— Ханьэ, ты снова всё испортила! У нас ведь почти не осталось козырей, чтобы заинтересовать Моргу. Сегодня она наконец позволила Минь Чунь выбрать то, что ей нравится. Та заинтересовалась браслетом — всего лишь браслетом! Зачем ты её разозлила?
Хо Цзыхань понимала, что провалила дело с обучением, но всё равно упрямо ответила:
— Просто не могу видеть, как эта Минь Чунь задирает нос!
Сяо Жун вздохнула:
— Да, она задирает нос, но она права: сейчас мы просим её, а не она нас. Поэтому, как бы она ни издевалась, мы должны терпеть. Понимаешь? Вспомни, когда я ещё была госпожой Хо, сколько жен мелких бизнесменов приглашали меня на маджонг, просто чтобы подсунуть мне деньги. И я могла им грубить. Потому что стояла выше их. Но, Ханьэ, в жизни надо уметь приспосабливаться к обстоятельствам. Сейчас всё иначе — не сравнивай!
Услышав эти слова, Хо Цзыхань нахмурилась, но потом кивнула. Другие слова, возможно, не дошли бы до неё, но фраза «уметь приспосабливаться к обстоятельствам» запомнилась.
Увидев, что дочь прониклась, Сяо Жун сказала:
— Днём подготовимся и снова пойдём к Минь Чунь. Раз ей нравится браслет — отлично. Главное — найти точку приложения. Людей всегда можно сломить, если знать их слабости. Помни четыре иероглифа: «Без желаний — непобедим»! Значит, чтобы победить кого-то, надо атаковать именно его желания!
— Ладно, поняла, — раздражённо ответила Хо Цзыхань, устав от нравоучений.
— Пойдём, Ханьэ, сегодня проведёшь день со мной в отеле, — сказала Сяо Жун.
Хо Цзыхань не захотела:
— Мам, иди в номер. У меня ещё дела.
И, не дожидаясь ответа, застучала каблуками прочь.
Сяо Жун кричала ей вслед: «Ханьэ! Ханьэ!», но та делала вид, что не слышит.
Ей нужно было ублажить Цинь Шэня, чтобы тот побыстрее разделался с Ань Цзинлань.
Днём Сяо Жун снова привела Хо Цзыхань к двери Морги.
На этот раз Хо Цзыхань крепко запомнила слова матери и молчала. Как бы ни издевались над ней Минь Чунь и Морга, она делала вид, что не слышит, лишь кулаки её сжимались всё сильнее.
Сяо Жун была довольна поведением дочери. Она сама унижалась перед Минь Чунь и Моргой, умоляя их.
На самом деле Минь Чунь и Морга с самого начала хотели их унизить, получить их имущество и заставить Хо Цзыхань стать ученицей Морги. Ведь чем ближе враг — тем легче его мучить.
После долгих уговоров, когда Сяо Жун униженно умоляла, выложила все свои козыри и даже предложила отдел моды холдинга Хо, Минь Чунь наконец смягчилась:
— Хо Эръяо, вы не сочтёте меня подлой?
Хо Цзыхань, глядя на насмешливую улыбку Минь Чунь, ненавидела её всем сердцем, но не смела сказать ни слова. Она натянуто улыбнулась:
— Нет-нет, сестра Минь Чунь! Простите, раньше я была в плохом настроении из-за других дел и сорвалась на вас. Позвольте надеть вам браслет!
Она взяла браслет и надела его на руку Минь Чунь.
Минь Чунь внутренне смеялась, позволяя Хо Цзыхань изображать почтение.
Она подняла руку, любуясь браслетом, и повернулась к Морге:
— Крёстная, как вам? Мне идёт?
http://bllate.org/book/1867/211325
Готово:
