Хогвартс в осеннюю пору был окутан влажным холодным туманом, и даже факелы на стенах коридоров, казалось, горели не так ярко, как летом. Учебная нагрузка на втором курсе незаметно возросла, но для некоторых учеников занятия были далеко не единственным поводом для беспокойства.
Тот «обмен ресурсами», инициатором которого в одностороннем порядке выступал Северус Снегг, а Линь Яньцин молчаливо принимал, напоминал подземное течение, изредка проявляющееся в никому не ведомых уголках замка. Иногда Линь Яньцин обнаруживал на своем обычном месте в библиотеке небольшой рулон редкой магической ленты, а иногда Снегг находил в углу класса зельеварения несколько первоклассных златоглазок. Ни слов, ни взглядов — лишь исчезновение и появление предметов подтверждали, что «логистическая функция» их душевной связи работает исправно.
Однако в замке никогда не было недостатка в зорких глазах. Особенно если владельцы этих глаз питали к Северусу Снеггу нездоровый «интерес».
Приближался Хэллоуин, и замок начал наполняться украшениями из тыкв и летучих мышей. Однажды днем на уроке заклинаний профессор Флитвик обучал класс простейшим чарам, позволяющим временно изменить цвет предмета. В классе стоял шум: ученики упражнялись, то и дело раздавался смех.
Линь Яньцин успешно превратил лежащее перед ним перо в ярко-синее, за что удостоился тихих похвал от однокурсников с Когтеврана. Он машинально, по привычке, обвел взглядом другую сторону класса.
Снегг тоже справился — его перо приобрело глубокий, мрачный фиолетовый оттенок. Но на лице его не было ни тени гордости; напротив, заметив взгляд Линь Яньцина, он в мгновение ока помрачнел, а его глаза наполнились холодом, после чего он поспешно отвел взгляд.
И тут же раздался пониженный, но достаточно громкий, чтобы окружающие могли его услышать, голос, полный неприкрытой насмешки:
— Смотрите-ка, опять «переглядываются».
Это был Джеймс Поттер. Он толкнул локтем стоявшего рядом Сириуса Блэка и, переводя взгляд с Линь Яньцина на Снегга, злорадно ухмыльнулся:
— Я же говорил, что с ними что-то не так. Зубрилка с Когтеврана и слизеринская крыса — право слово, идеальная пара.
Сириус не стал сразу поддакивать. Он слегка прищурил серые глаза, вглядываясь в них с глубоким подозрением, словно анализировал сложное заклинание. Но ироничный изгиб его губ выдавал, что это зрелище ему по душе.
Лили Эванс сидела неподалеку. Она явно слышала слова Джеймса, и в ее изумрудных глазах промелькнули неодобрение и тревога. Она посмотрела на Снегга, губы ее дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но в итоге лишь тихо вздохнула.
Спина Снегга мгновенно окаменела. Через душевную связь Линь Яньцин отчетливо почувствовал бушующий внутри него поток эмоций — смесь жгучего стыда и ярости, подобную землетрясению перед извержением вулкана. Костяшки пальцев Снегга побелели от того, как сильно он сжимал волшебную палочку, а губы превратились в тонкую, как лезвие ножа, линию.
Но он не обернулся и не стал спорить, лишь подавил весь гнев под маской угрюмости, словно вулкан, который вот-вот взорвется, но чей жерло был насильно запечатан.
Сердце Линь Яньцина ушло в пятки. Слухи все-таки поползли. И распространяли их Мародеры — группа, которую Снегг ненавидел больше всего на свете. Для него это было невыносимее любой прямой издевки.
Следующие несколько дней эти ядовитые домыслы и косые взгляды, словно сырой туман, пропитали весь замок. Они распространялись не только среди Мародеров, но, казалось, просочились и к ученикам других факультетов. Линь Яньцин чувствовал: давление вокруг Снегга с каждым днем становилось все ниже, а в его ледяном молчании зрела настоящая буря.
Наконец, в канун Хэллоуина, вечером, конфликт вспыхнул.
Все произошло на уединенной лестнице, ведущей к подземным классам. Линь Яньцин как раз возвращался из библиотеки и собирался подняться наверх, когда услышал снизу знакомые голоса, пропитанные порохом.
— Уйди с дороги, Поттер, — раздался ледяной голос Снегга.
— Что такое? Спешишь к своему дружку с Когтеврана? — Джеймс Поттер перегородил проход, его голос звучал громко и вызывающе. Рядом с ним стояли Сириус и выглядевший неловко Ремус Люпин, а Питер Петтигрю трусливо жался позади.
— Я сказал, уйди, — в голосе Снегга сквозила ядовитая стужа.
— А если не уйду? — Джеймс выхватил волшебную палочку, на его лице застыло высокомерие победителя. — Что ты сделаешь, Снегг? Используешь свои грязные фокусы?
В тот момент, когда Джеймс закончил фразу, ситуация резко изменилась!
Не Снегг начал первым, но через душевную связь Линь Яньцин внезапно ощутил острый приступ опасности, исходящий от него! В то же время краем глаза он заметил в тени под лестницей еще две фигуры — это были Крэбб и Гойл со Слизерина! Они явно тоже слышали слухи и теперь смотрели на Снегга с презрением и злорадством, словно на предателя, опозорившего факультет.
Волки спереди, тигры сзади. Снегг оказался в окружении, и унизительные слухи стали детонатором.
Линь Яньцин увидел в черных глазах Снегга вспышку отчаянной, почти безумной ярости. Тот сжал волшебную палочку, готовый броситься в бой, чего бы это ни стоило.
Нельзя позволить ему начать! Один против всех — он обречен на поражение! К тому же это лишь подтвердит слухи и загонит его в еще более ужасное положение!
В этот критический миг Линь Яньцин, не раздумывая, сделал резкий шаг вперед. Не к Снеггу, а, казалось бы, невзначай, нарочито громко топнув ногой по ступеньке. Раздался глухой звук: «Бум!»
В тишине лестничного пролета этот шум прозвучал вызывающе, мгновенно приковав к нему всеобщее внимание.
Линь Яньцин изобразил на лице умеренное удивление, будто только сейчас заметил происходящее. Он быстро окинул взглядом Джеймса и остальных, скользнул глазами по Крэббу и Гойлу в тени и, наконец, остановился на Снегге. В его голосе прозвучало типичное для когтевранца пытливое любопытство:
— Поттер? Блэк? Вы здесь… обсуждаете домашнее задание по заклинаниям? Мне показалось, здесь было слишком шумно.
Его появление и этот невинный вопрос сработали как камень, брошенный в пороховую бочку, — напряженное противостояние мгновенно рассыпалось.
Джеймс и Сириус явно не ожидали его увидеть и на мгновение растерялись. Крэбб и Гойл, увидев свидетеля, сплюнули, пробормотали что-то ругательное и поспешно скрылись.
Снегг впился взглядом в Линь Яньцина. В этом взгляде смешалось всё: стыд от того, что его застали в таком унизительном положении, неприятие этой «помощи», но, казалось, промелькнуло и нечто иное… крохотный проблеск облегчения от того, что ситуация внезапно разрешилась?
Он не проронил ни слова. Воспользовавшись тем, что Джеймс и остальные отвлеклись на Линь Яньцина, он с силой оттолкнул Питера Петтигрю и, подобно черному вихрю, бросился вниз по лестнице, исчезая в темноте, ведущей к гостиной Слизерина.
Джеймс, опомнившись, выругался вслед Снеггу, а затем перевел недовольный взгляд на Линь Яньцина:
— Не лезь не в свое дело, когтевранец!
Линь Яньцин проигнорировал его выпад и спокойно произнес:
— Скоро начнется праздничный ужин, мистер Филч, скорее всего, уже патрулирует коридоры.
Джеймс и Сириус переглянулись — неприятности им были не нужны. Фыркнув, они ушли вместе с остальными.
На лестнице снова воцарилась тишина.
Линь Яньцин остался стоять на месте. По ту сторону душевной связи он чувствовал тяжелое дыхание, словно после цунами, и не утихающую холодную ярость. Но в этот раз в ней, казалось, стало меньше отчаянного желания разрушить всё вокруг, а больше — острого жала, направленного на сами слухи, а не на него, Линь Яньцина.
Он понимал: его поступок не решил проблему, он лишь разогнал гиен и отсрочил взрыв. Слухи не прекратятся, положение Снегга не улучшится.
Но, возможно, в сердце Снегга, скованном льдом одиночества и враждебности, остался крошечный след: в тот момент, когда все вокруг смотрели на него предвзято или равнодушно, лишь этот презираемый им, связанный контрактом когтевранец, — пусть и способом, который он не мог понять и принять, — встал на его сторону.
Хотя бы на краткое мгновение.
Праздничный ужин в Хэллоуин был по-прежнему шумным, но Линь Яньцин чувствовал, что для некоторых этот вечер навсегда останется пропитан холодным привкусом горечи и безмолвным противостоянием.
http://bllate.org/book/18667/1800995
Готово:
