Цзян Ча-ча не была из тех, кто совает нос не в своё дело, но подумала: если купить это заклинание духов, оно пригодится Фан Маньхун для тренировок — поможет ей ловить духов и избавит от необходимости таскать за собой бесполезную обузу.
Подумав так, она подошла к голове и сказала:
— Я беру это заклинание духов. Иньской добродетели у меня нет, но могу отдать две нити чёрной энергии. Сойдёт?
Цзян Ча-ча достала две нити чёрной энергии.
Глаза головы вспыхнули, и та тут же засеменила к ней, взволнованно заикаясь:
— Э-это… мне?
Цзян Ча-ча кивнула и приподняла бровь:
— Берёшь или нет?
— Беру, беру, беру! — энергично закивала голова-дух.
Цзян Ча-ча передала ей чёрную энергию, и та, счастливая, вручила в ответ заклинание духов. Сжимая в руках две нити чёрной энергии, дух ликовал. Цзян Ча-ча решила ещё немного погулять по рынку вместе с Фан Маньхун.
Рядом стоял покупатель, который до этого торговался за какой-то товар. Увидев чёрную энергию, он тоже оживился и поспешил окликнуть Цзян Ча-ча:
— У тебя ещё осталась чёрная энергия? Я куплю у тебя за янскую добродетель!
Янская добродетель?
Вот это щедрость!
Чёрной энергии у Цзян Ча-ча было немало, и, продав часть, она всё равно оставила бы себе запас. Она обернулась к покупателю:
— Сколько тебе нужно?
— Сколько есть — столько и возьму. Одну нить чёрной энергии за две нити янской добродетели — как тебе?
Его отношение резко изменилось: ещё недавно он скупо торговался даже за три нити иньской добродетели, а теперь вдруг стал так щедр — это выглядело подозрительно.
Цзян Ча-ча слегка нахмурилась:
— Зачем тебе столько? Для чего ты это используешь?
Услышав это, лицо мужчины изменилось. Он не ответил прямо, а лишь сказал:
— Если тебе мало янской добродетели, могу добавить ещё несколько нитей удачи.
Искушение было слишком велико, но интуиция подсказывала Цзян Ча-ча, что здесь нечисто. Она резко отказала:
— Не надо. Мне удачи не не хватает. Я решила не продавать.
Она и так была звездой Хунлуань — удачи у неё хватало с лихвой. Зачем ей чужая?
Увидев прямой отказ, в глазах мужчины мелькнула злоба, и он развернулся, чтобы уйти.
Цзян Ча-ча немного побродила по рынку и купила отличную бумагу для талисманов и киноварь у маленького духа. Она отдала триста тысяч монет Царства Мёртвых и одну нить чёрной энергии.
Маленький дух, увидев чёрную энергию, тоже обрадовался до дрожи и заговорил с перебоями.
Цзян Ча-ча заметила, что все духи относятся к чёрной энергии как к бесценному сокровищу, и в её голове зародилось подозрение. Уточнив, она убедилась, что догадывалась верно.
Эта чёрная энергия была на самом деле зловещей ци — не простой, а собранной из тех, кто родился в год, месяц и день Инь, и называлась «ци звезды одиночества». Такая ци обладала огромной разрушительной силой. Если дух получал её, он мог защищаться от нападений и значительно повышал свою боевую мощь. Но если человек получал такую ци, он приносил беду родителям, семье и всем окружающим — в лучшем случае. В худшем — мучился до смерти, а после смерти не мог переродиться в Царстве Мёртвых.
Поскольку такая ци приносила столько несчастий, её использование считалось грехом против иньской добродетели, и за это полагалось наказание в восемнадцати кругах ада.
Тот, кто отправил ей этот сгусток зловещей ци, явно замышлял зло.
Цзян Ча-ча и раньше подозревала, что это ци зла, но не знала, насколько она опасна. Теперь, узнав правду, она почувствовала ещё большее раздражение.
Она передала заклинание духов Фан Маньхун и спокойно сказала:
— Держи. Каждую ночь тренируйся — пойдёт на пользу.
Фан Маньхун была потрясена, получив такой ценный дар от мастера. Глаза её покраснели:
— Мастер…
Учительница так заботится о ней, отдавая такие сокровища! Фан Маньхун решила усердно тренироваться, чтобы скорее стать самостоятельной и не тянуть мастера назад.
Цзян Ча-ча не выносила, когда на неё смотрит плачущая шестидесяти-семидесятилетняя женщина. Она нахмурилась и строго сказала:
— Замолчи.
Плач Фан Маньхун тут же прекратился, хотя плечи всё ещё подрагивали.
Они решили ещё немного погулять по рынку.
В это же время прекрасная женщина вошла в ворота Рынка Душ. Оглядевшись, она невольно вздохнула — впервые в жизни она оказалась здесь, раньше бы никогда не осмелилась.
Учитель предупреждал: на Рынке Душ собираются самые разные существа, и если случайно оскорбить какого-нибудь важного персонажа, можно навлечь на себя смертельную беду.
Цзян Юань надела маску, стараясь быть как можно незаметнее. Она приготовила немало вещей, надеясь купить то, что искала.
По пути она сначала приобрела немного бумаги для талисманов, а затем, побродив, добралась до одного прилавка.
На прилавке лежали «Сутры слияния тел» и жемчужина.
Увидев жемчужину, глаза Цзян Юань загорелись. Она подняла взгляд на продавца:
— Сколько стоит эта жемчужина?
— Пятьдесят лет янской жизни, — ответил продавец, опустив голову. Его лицо было бледным, как мел, и после слов он закашлялся, будто был при смерти.
Жемчужина была внутренним ядром духа-животного, возрастом не менее тысячи лет. Если Цзян Юань её съест, не только восстановит утраченную силу, но и значительно усилится. Через сто–двести лет она наверняка достигнет бессмертия.
Такой редкий предмет всего за пятьдесят лет жизни? Невероятно!
Цзян Юань подумала, что продавец, судя по виду, уже на пороге смерти. Ему, вероятно, некогда думать о бессмертии — когда сама жизнь на исходе, ядро ему ни к чему.
Однако…
Цзян Юань подумала: почему бы ему самому не съесть ядро? Даже если бессмертия не достичь, он хотя бы продлит себе жизнь. Наверное, просто не знает об этом. Иначе зачем продавать?
Она решила воспользоваться случаем и сразу согласилась:
— Хорошо, я беру.
Янской жизни у неё было больше всего — вся семья Цзян служила ей хранилищем. Позже она просто сходит в деревню Цзян и возьмёт нужное количество.
Продавец закашлялся ещё сильнее и только через некоторое время смог сказать:
— Сейчас я не могу провести сделку. Может, назначим время? Я сам к тебе приду.
— Хорошо, — легко согласилась Цзян Юань. Она и так собиралась сначала взять янскую жизнь в деревне Цзян, а потом расплатиться. Теперь, когда продавец просит отложить сделку, это даже удобнее — она сразу привезёт ему жизнь.
Они обменялись контактами.
Когда Цзян Юань ушла, в глазах продавца мелькнула насмешка, и уголки его губ слегка приподнялись.
Цзян Юань, довольная покупкой, собралась уходить. Подняв глаза, она вдруг увидела знакомую фигуру и замерла.
Этот силуэт… неужели похож на Цзян Ча-ча?
Нет, наверняка показалось. Цзян Ча-ча никак не могла оказаться здесь.
Цзян Юань решила, что слишком много думает. Опасаясь задерживаться в таком опасном месте, она быстро покинула Рынок Душ.
*
Цзян Ча-ча почувствовала знакомый запах и нахмурилась.
Фан Маньхун, заметив её выражение лица, спросила:
— Что-то не так?
— Я почувствовала запах одной знакомой, — ответила Цзян Ча-ча с досадой. — Как Сяо Цин может быть здесь? Наверное, обманула нос.
В этот момент вдали к ней направлялись две фигуры — одна в белом, другая в чёрном.
Мужчина в белом костюме был прекрасен, как нефрит, и его улыбка дарила ощущение весеннего бриза.
Мужчина в чёрном костюме имел резкие черты лица, а его ледяное выражение будто кричало: «Не подходи!»
Если не ошибаться, это были Белый и Чёрный Посланники Смерти.
Се Биань, увидев знакомого, улыбнулся Цзян Ча-ча. Фань Уцзюй, заметив это краем глаза, потемнел лицом и тоже перевёл взгляд на неё.
Неожиданно воздух вокруг Цзян Ча-ча похолодел на несколько градусов.
Се Биань и Фань Уцзюй пришли с инспекцией, поэтому не задержались, чтобы поболтать со старым знакомым, а лишь кивнули и прошли мимо.
Отойдя на расстояние, Се Биань улыбнулся Фань Уцзюю:
— Уцзюй, это та самая великая мастерица, что помогла мне. Пока дело Ли Сяосяо не разрешилось, я не мог спокойно спать. Благодаря ей я наконец выспался.
— Ага, — коротко бросил Фань Уцзюй и пошёл вперёд.
Се Биань не обиделся — он давно привык к характеру друга. Он ускорил шаг и задумчиво сказал:
— Кстати, не знаешь, когда правитель Царства Мёртвых выйдет из затворничества? Уже прошло немало времени.
— Тебе так интересно? — Фань Уцзюй остановился и холодно взглянул на него.
Се Биань кивнул:
— Конечно. Пока он не появится, всю работу приходится делать нам. В прошлый раз, когда ты был так занят, я заметил — ты даже нормально не ел, похудел.
Услышав это, ледяная строгость Фань Уцзюя немного смягчилась. Он прикусил губу и сказал:
— Не волнуйся, я буду хорошо питаться.
— Пойдём съедим миску лапши «янчунь», — предложил Се Биань, заметив впереди лавку, и, обняв Фань Уцзюя за плечи, потащил его туда.
Цзян Ча-ча, проводив взглядом уходящих Посланников Смерти, снова потянула Фан Маньхун за руку и продолжила прогулку. Она купила всё, что ей было нужно, и потратила все монеты Царства Мёртвых до последней.
По пути она встретила Ли Сяосяо и Чжэн Чэна.
Цзян Ча-ча удивилась:
— Вы ещё не переродились?
— Сейчас очередь на перерождение, — весело запорхала Ли Сяосяо. — У нас только что появились номерки, но ждать ещё долго. А пока надо как-то жить, поэтому мы вышли продавать кое-что, чтобы подзаработать.
Цзян Ча-ча понимающе кивнула и взглянула на прилавок, где одиноко лежал колокольчик для душ.
— Вы собираетесь продавать только это?
— Да! Я купила его у одного мастера. Он сказал, что можно выручить за него большие деньги! — гордо заявила Ли Сяосяо.
Цзян Ча-ча молчала.
Если бы за него действительно можно было выручить большие деньги, разве мастер сам не продал бы его?
Какая же глупая душа!
Цзян Ча-ча пожалела Ли Сяосяо и прямо сказала:
— Продай мне его. Я дам тебе две нити зловещей ци и триста тысяч монет Царства Мёртвых.
— !!! Мастер, вы так добры! — Ли Сяосяо уже целый день сидела у прилавка, но ни одного покупателя не было.
Цзян Ча-ча решила сделать доброе дело. Заплатив, она собралась уходить.
Ли Сяосяо с Чжэн Чэном, не желая расставаться, проводили её до ворот Рынка Душ. Ли Сяосяо искренне сжала руку Цзян Ча-ча:
— Мастер, спасибо вам.
Если бы не Цзян Ча-ча, Ли Сяосяо, возможно, ещё много лет пребывала бы в злобе, пока не упустила бы шанс на перерождение и не обрела бы любовь.
Цзян Ча-ча, увидев такую серьёзность у обычно весёлой Ли Сяосяо, почувствовала неловкость. Она нарочито нахмурилась и сказала:
— Я пошла.
Ли Сяосяо и Чжэн Чэн переглянулись и улыбнулись — они поняли, что мастеру неловко стало от благодарностей.
Вернувшись в деревню Линьшуй, было уже за четыре часа ночи. Цзян Ча-ча дала Фан Маньхун несколько наставлений и поспешила домой. Как только она вошла в своё тело, её сразу скрутила усталость — душа не должна долго отсутствовать в теле. Она села в позу лотоса и медитировала, пока не почувствовала облегчение. Только тогда она встала и выложила на пол все купленные вещи.
Сделав более сотни талисманов, Цзян Ча-ча взяла колокольчик для душ.
Хотя сам по себе он не слишком силён, в него отлично помещается зловещая ци — тогда его мощь станет внушительной.
Она вложила оставшуюся непроданную зловещую ци в колокольчик и только после этого легла спать.
В это же время Цзян Юань тоже вернулась в своё тело.
Отдохнув немного, она открыла глаза, и в них мелькнула улыбка. Похоже, пора навестить деревню Цзян.
После возвращения с Рынка Душ Цзян Ча-ча несколько дней отдыхала дома. Так как Ян Мэйлин и Цзян Гоуэй очень её баловали, по дому ей почти ничего не приходилось делать.
Когда родители закончили сбор урожая и наконец смогли отдохнуть дома, Ян Мэйлин всё равно взяла у старосты Цзян немного работы — плела корзины. Цзян Ча-ча находила это интересным и иногда помогала матери.
http://bllate.org/book/1865/210911
Готово:
