Если бы Янь-шицзе захотела убить меня или получить что-то с меня, ей вовсе не обязательно было городить такой огород.
Янь Цинли равнодушно улыбнулась, стряхивая с волос листья. Лицо ее оставалось безмятежным, но рука, лежащая на холодных ножнах меча, слегка сжалась.
Она ведь знает о моих слабостях.
Маленькая кошечка фыркнула носом и пренебрежительно протянула: До чего же трудно понять мысли вас, людей-культиваторов! Этот твой младший сородич Бу хотел убить тебя, а ты над ним просто посмеялась, вместо того чтобы вырвать сорняки с корнем. Твоя старшая сородича — явная виновница того, что ты оказалась в таком положении, но ты все равно защищаешь ее. На моем месте эти двое уже превратились бы в парочку холодных трупов.
Янь Цинли задумчиво посмотрела куда-то вниз и произнесла: Бу Юньлоу мне пока нельзя трогать, а старшая сородича — не враг, не нужно додумывать лишнего.
Пушистый хвост Мэй Сюаньинь с хлопком ударил Янь Цинли по лицу. Фиолетовые, похожие на янтарь глаза сердито уставились на нее: Ты что, дурочка? Тот, кто причинил тебе зло, а ты еще думаешь о ней хорошо!
Кошечка обиженно мяукнула, ее круглые влажные глаза блеснули, а мягкая лапка шлепнула девушку по плечу.
Два острых маленьких зубика не сильно и не слабо оставили на подушечке ее пальца два бледно-розовых следа, причинив легкую боль.
Ученица, да ты просто глупышка, надоело мне с тобой возиться.
Мэй Сюаньинь повернулась к Янь Цинли спиной, ее острые ушки чуть подрагивали, а хвост нетерпеливо шлепал по полу, выражая явное недовольство.
Янь Цинли, привыкшая к ее капризам, лишь рассмеялась в ответ и вновь сосредоточилась на том, что происходило внизу.
Янь Чисюэ во главе с десятком учеников Бессмертной Секты Бэйюань пробилась сквозь шумную толпу, и сплоченное до этого скопление людей раскололось надвое.
Валявшийся на земле молодой человек был без сознания, словно мертвецски пьян. Пощёчины и оклики у самого уха не давали никакого результата, и какой-то добросердечный младший сородич попытался поднять его, но тут же был с ног до головы забрызган рвотными массами.
Янь Чисюэ от лица всей секты принесла извинения каждому задетому и оскорбленному крупному клану совершенствующихся, кланяясь и улыбаясь виновато. Перед теми, кто понес серьезный ущерб или лишился ценных вещей, заставили расписаться в долговых расписках, а через пять дней провинившемуся ученику предстояло лично явиться с долгом к пострадавшим с повинной.
Кто-то из культиваторов мелких сект и банд заметил, как хороша собой Янь Чисюэ, и воспользовался моментом, чтобы распустить вороватые ручонки и полапать девушку, намеренно пытаясь поставить ее в неловкое положение. К счастью, Лорд пика Цинъюнь, бывший в числе сопровождающих секту Цинтянь Янь, с которой они прибыли, оказался давним близким другом Янь Чисюэ еще по учебе в Городе Ханьхай, и вовремя выручил ее.
В Бессмертной Секте Бэйюань таланты рождались один за другим, и Бу Юньлоу тоже слыл признанным в мире бессмертных гением на Стадии Формирования Ядра. Все знали, что глава секты прочил его в зятья.
А теперь этот мужчина валялся на земле без сознания, являя миру свое самое позорное обличье, и давал пищу для насмешек всем сектам и кланам мира совершенствующихся. Отец, должно быть, ужасно рассердится на этот позор.
Янь Чисюэ опустила взгляд, отводя глаза, и на ее лице промелькнуло легкое отвращение.
Этот несоответствующий своему положению жених мало того что в открытую крутил шашни с женщинами внутри секты, так еще и устроил такое безобразие.
Если бы ей не понадобилось позаимствовать сокровище, охраняющее секту Цинтянь Янь, она бы ни за что не стала связываться с этим блудливым старшим сородичем.
Ученики Бессмертной Секты Бэйюань испробовали все возможные способы, чтобы привести Бу Юньлоу в чувства, но все было безрезультатно. В растерянности подбежав к Янь Чисюэ, они принялись жаловаться: Младший глава секты, старший сородич Бу никак не может очнуться! Мы испробовали все средства, но он даже веком не шевельнул.
Не паникуйте, я сама посмотрю.
Янь Чисюэ жестом велела всем сохранять спокойствие и слегка присела на корточки перед спавшим мертвецким сном Бу Юньлоу. Внезапно она почуяв неладное, собрала истинную ци и резким движением руки влила поток энергии ему в лоб.
На затылке Бу Юньлоу проступил желтый талисман, на который было наложено маскирующее заклинание.
Янь Чисюэ сжала пальцы, потянув за нити энергии, и когда истинная ци вернулась на место, подцепленный талисман легко отделился и упал ей на ладонь.
В самом этом талисмане не было ничего особенного, на нем лишь остался слабый след истинной ци Бу Юньлоу — очевидно, старший сородич пытался устроить пакость кому-то другому, но в итоге сам же и нарвался на месть.
Однако несколько измененных линий в начертании заклинания выдавали почерк: холодный и резкий на изломах, но с едва заметной мягкостью. Этот почерк казался ей до боли знакомым.
Неужели... она?
От этой догадки глаза Янь Чисюэ слегка дрогнули. Она мягко разжала пальцы, а уголки ее губ невольно чуть приподнялись.
Валявшийся на земле Бу Юньлоу вдруг нехотя очнулся. С ошарашенным видом придерживая распухшее, покрытое синяками лицо, он опустил взгляд на свои белые одежды, на которых красовались истоптанные следы от чужих грязных ног. В его голове, словно в калейдоскопе, пронеслись все те отвратительные сцены, когда он находился под управлением чужого талисмана.
Когда он шел обратно к постоялому двору в сопровождении учеников Бессмертной Секты Бэйюань, все ученики других сект, глазевшие на них, только и делали, что шушукались у него за спиной. Одни говорили, что у него склонность к мушкам, другие — что он повредился рассудком от усердных тренировок и с головой у него не все в порядке. Многие одаривали его презрительными и брезгливыми взглядами, от которых ему хотелось провалиться сквозь землю.
Какой позор! Какой страшный позор!
Всю дорогу Бу Юньлоу бежал в свою комнату, прикрывая лицо рукавом и пряча глаза, у него даже не хватило духу сразу пойти и принести извинения Янь Чисюэ.
Он ведь... целовал какого-то мужика! Да еще и выставил напоказ перед толпой свое горделивое мужское достоинство, взбесив всех тех красавиц...
Его образ элегантного, утонченного и лихого красавца в глазах тех девушек наверняка разлетелся вдребезги. Теперь они определенно считают его озабоченным маньяком или извращенцем.
Если это разлетится по миру бессмертных, Бу Юньлоу покроет несмываемым позором все восемнадцать поколений своих предков.
Мать твою, Хао Шэн, сукин ты сын, погоди у меня!
Чем больше Бу Юньлоу думал об этом, тем сильнее его охватывали стыд и смущение. Его красивое лицо исказилось до неузнаваемости, и он со злости изо всех сил врезал кулаком по круглому столу в комнате. Стол разлетелся на куски, а по полу рассыпались мелкие щепки и древесная пыль.
Он даже удивился: с каких пор этот стол стал таким хрупким?
В этот момент на столе внезапно появился карлик-дух в горшке с бегонией и принялся вести учет. Он украдкой втянул обратно свои короткие ножки, которыми только что пнул ножку стола пару раз, и изрек с абсолютно серьезным видом: Уважаемый гость, этот стол стоит восемь тысяч духовных камней. Наш постоялый двор Гуохочуань в Пустыне Черного Ветра ведет дела с большим трудом, поэтому за каждую вещь, испорченную гостем, взимается двойная плата. Итого за стол с вас причитается шестнадцать тысяч духовных камней. Пол у нас выложен из лучших блоков Облачного Камня Куньлунь, на нем остались глубокие царапины... но, учитывая ваше непростое происхождение, округлим в меньшую сторону: с вас шестьдесят тысяч духовных камней.
За этот паршивый красный деревянный стол и восемь тысяч — перебор, а ты хочешь, чтобы я отдал тебе шестнадцать тысяч?!
Бу Юньлоу подпрыгнул от гнева, тыча мечом в неровный пол, и взревел: Да тут же сплошные бугры и ямы, а ты говоришь — шестьдесят тысяч духовных камней?! Что это за черная лавка такая? Сдираете три шкуры с живых!
Дух-карлик повис вверх тормашками на балке, болтая ногами. Наблюдая за взбешенным культиватором, он стал строчить кистью еще быстрее: Уважаемый гость, длинногорлый фарфоровый кувшин у окошка с видом на облачные туманы стоит сто двадцать тысяч духовных камней. Ваша ци меча чуть было не задела его — вам стоит порадоваться, что эти сто с лишним тысяч не вошли в сумму компенсации.
Бу Юньлоу посмотрел на покачивающуюся вазу у резного деревянного окна и, сообразив, что дух, судя по всему, не врет, поспешно бросился ее поддерживать. Но когда он обернулся, проклятый карлик уже испарился, оставив на столе лишь нефритовый жезл с записанным на нем долгом.
Сжав долговой жезл дрожащими руками и покрывшись холодным потом, он принялся отчаянно трясти Меч Изгнания Зла: Старший, выходи скорее! Я влип в огромную беду, у меня гигантский долг! Если об этом узнает секта, моя свадьба со Сяосюэ пойдет прахом, мое будущее рухнет, всё кончено!
Глупец.
Из меча раздался холодный и зловещий мужской голос.
Кто заварил кашу, тот пусть ее и расхлебывает. Отыщи того, кто лишил тебя сейчас всякого человеческого облика, а у меня найдется способ свалить всё на него.
Услышав слова старшего из меча, Бу Юньлоу вытер пот и перевел дух. На его смазливом лице вновь заиграл самодовольный блеск, он засучил рукава и заявил: Вся надежда на вашу помощь, старший. Уж я покажу этому псу силу молодого господина, как следует его проучу!
Солнце клонилось к закату.
В тихой комнате Янь Чисюэ сидела за столом, положив рядом тот самый талисман и пособие по базовым заклинаниям. Книга была раскрыта на странице с практическим упражнением — нарисованный там учебный символ имел поразительное сходство с рунами на желтой бумаге, а загнутые уголки выдавали личный почерк автора.
Дин И с подносом чая толкнул дверь и вошел. Увидев, что госпожа с тревожным выражением лица сминает в пальцах талисман, он поставил поднос на край стола, опустился на одно колено с мечом наперевес и почтительно доложил: Младший глава секты, неужели в этом талисмане есть что-то странное? Я сейчас же отправлю людей на разведку, и в течение трех дней мы выследим того, кто устроил этот беспорядок.
Янь Чисюэ окликнула уже собравшегося уходить Дин И и строго бросила: Стоять.
Она скомкала талисман в ладони, превратив его в песок, а пособие по заклинаниям торопливо спрятала под сиденье. Затем, с предельно серьезным выражением лица, она обратилась к Дин И: Эти чары были созданы по заклинаниям из запретной книги Бессмертной Секты Бэйюань. Просто старший сородич перепутал техники, отчего и приключился весь этот кавардак. Но он всё же мой сородич и ученик, которого ценит отец. Эту историю лучше скрыть и никому о ней не говорить, я не хочу, чтобы старший понес наказание.
Дин И склонил голову, держа меч в руках, и почтительно произнес: Младший глава секты впервые проявляет заботу о ком-то другом. Супруга будет очень рада, когда узнает об этом.
Улыбка мгновенно исчезла с губ Янь Чисюэ. Грациозно выпрямившись, она заговорила голосом, похожим на звенящие о камень капли ледяного ручья: Глава секты (супруга) наверняка упоминала тебе, что вещь из клана Хао, которую она ищет, находится в их фамильном храме. В этой поездке тебе нужно взять с собой тайную стражу и заранее разведать обстановку в храме. Тогда мы, воспользовавшись свадьбой в клане Хао, сможем беспрепятственно выкрасть и подменить Светильник Души Девяти Звезд, Связующий Эссенцию.
Получив приказ, Дин И уже собирался откланяться, как вдруг у Янь Чисюэ вновь обострился давний недуг. Ее глаза покраснели, словно в них полыхал огонь, лицо из-за жуткой боли побелело как мел и исказилось, а тело, напротив, замерзло так, будто она оказалась в ледяной тюрьме. Выступавший пот мгновенно замерзал корочкой инея, покрывавшей ее кожу. На ее безупречной спине уже проступили три лепестка Болезни холода цветущей сливы, а четвертый, ярко-красный, словно пламя, только едва прорисовывался.
С побелевшими от напряжения пальцами Янь Чисюэ вцепилась в край стола, вжавшись окоченевшим телом в спинку стула, и с трудом выдохнула: Какой... какой сегодня день?
Прошло уже полмесяца. Холодные росы предвещают холода, сегодня как раз должен был начаться приступ, — встревоженно произнес Дин И. — Младший глава секты, подчиненный сейчас же приведет пару котлов.
Дин И поспешно поднял меч, собираясь выбежать, но ему прямо в грудь полетал тяжелый мешочек с золотыми слитками, которыми пользовались в мире смертных.
Пропитанная холодным потов одежда липла к телу Янь Чисюэ, губы мелко дрожали, а зубы стучали: Здесь не мир бессмертных, нельзя бессмысленно отнимать жизни. Те смертные котлы должны согласиться добровольно, иначе мы запятнаем нашу карму. А что до этого мешочка с золотом — раздай его их близким. Золота хватит, чтобы семьи этих смертных жили в богатстве и роскоши до конца своих дней.
Видя, как та, кого он защищал с самого детства, терпит нечеловеческие муки, Дин И в тревоге зажал мешочек с золотом, в одно мгновение выпрыгнул через окно с видом на облачные туманы и, ступая по крышам, бросился на поиски деревень возле Пустыни Черного Ветра.
Обессиленная Янь Чисюэ упала грудью на стол. Чтобы хоть как-то отвлечься от боли, ее пальцы рассеянно листали спрятанное под сиденьем пособие по заклинаниям. Мелкие смазанные строчки проплывали перед глазами. На самой последней чистой странице книги было нарисовано карикатурное пухлое свиньеподобное существо, которое воинственно размахивало мечом, стоя на круглой платформе. Меч был необычным — с первого взгляда угадывался Меч Изгнания Зла. Рядом с платформой стояла маленькая девочка, словно вырезанная из поленьев, и, судя по всему, наблюдала за происходящим. Одной рукой она крепко держала за руку другую деревянную девочку, а ее глазки и рот превратились в две изогнутые ниточки — должно быть, это означало... веселье?
Подумав об этом, Янь Чисюэ невольно улыбнулась, и боль в теле показалась чуть менее острой. Она продолжила листать книгу.
Младшая сородича Янь, тут мимо твоей комнаты кто-то прошел, ты не слышала шума?
Голос Бу Юньлоу раздался из-за двери.
http://bllate.org/book/18616/1792325
Готово:
