Хань Цинъюй с привычным для него суровым выражением лица генерального директора направился к обеденной зоне. Издалека он заметил, что в сумерках все молочно-белые энергосберегающие лампы вокруг белого навеса уже были включены. Они ярко освещали всё вокруг, и теперь место выглядело еще красивее, чем днем.
Под навесом остальные шесть гостей были заняты делом, создавая впечатление бурной и кипучей деятельности: Се Кай и Ян Фань стояли перед плитами и что-то готовили, а Цинь Сяо, Чжоу Циянь и остальные помогали подготавливать ингредиенты и весело переговаривались, создавая очень гармоничную атмосферу.
Хань Цинъюй уже собирался обойти крупногабаритное оборудование, как вдруг услышал мягкий голос Ян Фаня:
— Се-сяншэн, вы ведь часто готовите дома? Перец получился очень ароматным. У меня тут есть еще немного нарезанного тайского перца, он гораздо острее. Хотите, Се-сяншэн, положить еще?
Хань Цинъюй сначала слегка растерялся, а затем его охтыло дикое ликование: родился новый пейринг!
Эти двое готовят вместе, они наверняка постоянно переговаривались всё это время — разве это не химия между ними? Режиссер Се, лучший братишка, я действительно не ошибся в тебе, ты прямо сейчас начал помогать мне разрушать мой пейринг и принимать на себя часть огня!
Совместная готовка — это же мощнейшее орудие для двусмысленных взаимодействий и накала страстей между участниками романтического шоу. Если бы сейчас не шла прямая трансляция, зрители, вне сомнений, уже вовсю шипперили бы их парочку.
Хань Цинъюй даже сам придумал для них название пейринга и готов безвозмездно преподнести его миру: назовем их «кулинарной парочкой». Звучит очень по-домашнему, уютно, наверняка взлетит в топы.
Кто же знал, что в следующую секунду раздастся холодный и отстраненный голос Се Кая:
— Не нужно. Хань-сяншэн не ест такое острое.
«…» Хань Цинъюй так и подмывало изблюгать кровь, он просто отчаивался из-за чужой недогадливости: я ведь уже всё за тебя продумал, как раскрутить этот пейринг, какого чёрта ты сейчас упоминаешь мое имя?!
Он потерянно направлялся в столовую, его кожаные туфли звонко стучали по деревянному полу, и все гости подняли головы.
— Простите, я опоздал, если осталось еще какая-то работа, можете поручить её мне. — Говоря это, Хань Цинъюй неодобрительно покосился на Се Кая, пытаясь взглядом передать ему: не будь таким невоспитанным, иначе как ты поможешь мне развалить наш пейринг.
Се Кай небрежно поднял голову, случайно перехватив устремленный на него взгляд Хань Цинъюя, и рука, державшая половник, невольно замерла.
Не успел он сообразить, в чем же перед оплошал, раз Хань Цинъюй смотрит на него с таким выражением, как в ресторан следом за ним вошел с удрученным лицом Су Е.
Се Кай перевел взгляд на Су Е, затем на мгновение задержал его на Хань Цинъюй, а заметив, как тот снимает верхнюю одежду и идет мыть руки, чтобы присоединиться к помощи, снова молча опустил голову.
Вот только кое-кто продолжал исподтишка за ними наблюдать. Е Чуаньшу чутко уловил странность в поведении троих, немного подумал и намеренно заговорил с Су Е, наполовину шутливо улыбаясь и спрашивая:
— Сяо Су, ты же ходил искать Хань-сяншэня, почему пришел только сейчас? Уж не уединились ли вы там для двоих?
Пожалуй, кроме самих участников, он был единственным, кто знал о взаимоотношениях Су Е и Се Кая. Он отчаянно хотел выяснить, что же такого произошло, раз этот второстепенный подонок-атака внезапно начал увиваться вокруг подонка-атаки. Неужели Се Кай к этому моменту уже наслушался слухов о том, что Су Е — это белая лунночка Хань Цинъюя?
Су Е и без того кипел от скрытого гнева, а тут еще какой-то странный тип лезет к нему с расспросами о личной жизни, и его лицо мгновенно помрачнело. Если бы не камеры, он бы уже вовсю матерился.
— Пожалуйста, не шути так со мной и братом Цинъюем, это очень неуместно. — Даже не взглянув на Е Чуаньшу, он направился прямо к дивану в зоне отдыха и уселся там. С мрачным лицом он бросал косые взгляды на Се Кая за кухонным столом, размышляя о чем-то своем.
Улыбка на лице Е Чуаньшу мгновенно застыла, в душе он яростно обзывал Су Е жеманным. Но ему куда сильнее приходилось считаться с камерами, поэтому он через силу улыбнулся, изображая широту взглядов:
— Я ничего такого не имел в виду, просто переживаю за вас. Если я тебя чем-то задел, то прошу прощения.
Остальные гости тоже почувствовали себя крайне неловко, не понимая, с чего это Су Е вдруг так разъярился. Припомнив, что он вошел следом за Хань Цинъюем, все вроде бы догадались о чем-то своем, переглянулись и возобновляли беседу, быстро замяв эту тему.
Только вот всё оставшееся время Су Е просидел с кислой миной, да и Е Чуаньшу с Се Каем выглядевшие какими-то отстраненными, из-за чего остальные гости никак не могли расслабиться и завязать непринужденный разговор. Атмосфера за обеденным столом стала тягостной донельзя.
Режиссер сидел перед рядом мониторов, глядя на кадры, поступающие с различных камер, и морщился так, будто меж бровей мог раздавить комара.
Поскольку в их шоу добавили формат прямых трансляций, оно оказалось намного сложнее обычных записанных заранее развлекательных программ. Ради актуальности и вовлеченности зрителей смонтированную версию требовалось выпустить уже сегодня вечером, и постпродакшн приходилось вести параллельно, не оставляя времени на пересъемку.
Но ведь коллективный ужин должен пестреть разнообразным общением и интерактивом, и как монтировать сцену, если от обстановки веет таким холодом?
Режиссер уже ломал голову, как вдруг на одном из экранов его взгляд выхватил примечательный кадр, и он поспешил его приблизить.
В кадре вальяжный и обладающий утонченным темпераментом генеральный директор неторопливо уплетал острую рыбу в масле, кусочек за кусочком. Нежные белые ломтики рыбы были щедро политы красным маслом с перцем, и даже через экран чувствовалось, насколько это вкусно.
Директор он и есть директор, всегда столь невозмутим. Режиссеру вдруг жутко захотелось есть, сердце его дрогнуло, и он тут же отдал распоряжение монтажерам:
— В сцену с ужином побольше нарежьте кадров с генеральным директором Ханем, а все те неловкие моменты с заминками удалите.
Молодой монтажер показал жест ок:
— Обязательно, грех упускать столько первоклассного мукбана.
Режиссер: — …Выбирай выражения, не говори всякую чушь при директоре Хане. — Впрочем, парень попал в самую точку.
Увлеченно уплетающий за обе щеки Хань Цинъюй думал: до чего же вкусная и острая эта рыба в масле, а с рисом — просто божественно! Он бы с удовольствием съел еще тарелку!
И тут прямо рядом с его рукой материализовалась пиала с густым томатно-говяжьим супом, чей яркий цвет тут же заставил его забыть о желании наложить добавки.
Подняв голову, он как раз вовремя застал момент, когда Се Кай, положив ему суп, вернулся на свое место и сел, не сказав ему ни слова.
Этот парень снова изображает крутого. Хань Цинъюй мысленно хмыкнул пару раз.
Поскольку это блюдо стояло от него далековато, он его еще даже не попробовал. И хотя отношение Се Кая слегка раздражало, едой пренебрегать было нельзя.
Хань Цинъюй отпил слегка кисловатого томатного супа, съел пару кусочков говядины и с успехом объелся.
На противоположном конце длинного стола взгляд Е Чуаньшу бегал туда-сюда между Хань Цинъюем и Се Каем, пока в его голове не родилась пугающая догадка: неужели этот второстепенный подонок-атака Се Кай пытается приударить за подонком-атакой?!
Он тщательно припомнил все странности в поведении Се Кая с самого начала съемок — и такое объяснение всё расставляло по своим местам!
Однако ни один из них не выглядел соусом, так что Се Кай наверняка делает это лишь ради противостояния с Су Е, с чего бы ему действовать искренне.
В глазах Е Чуаньшу мелькнул огонек, и он твердо решил выложить всё это подонку-атаке, ни в коем случае нельзя позволить этому нарушающему все каноны второстепенному персонажу испортить грядущий огненный ад.
Оставалось признать, что они с Су Е снова подумали об одном и том же.
После ужина режиссерская группа разослала уведомления: участникам предстояло отправиться на указанные участки пляжа в поисках собственных бутылок с посланиями, в которых вполне могли оказаться записки от других гостей. Это был последний пункт программы на сегодня.
— И правда выживание на необитаемом острове, связь держим исключительно через бутылки. Хорошо еще, что нас не заставляют добывать огонь трением, — пошутил Цинь Сяо, и остальные гости дружно рассмеялись в знак согласия. Вот только он поднял голову и заметил, что человек, чьего внимания он так жаждал привлечь, уже ушел довольно далеко.
Не зря он слыл неприступным цветком на снежной вершине, планка юмора у него задрана слишком высоко, придется еще постараться!
Вдоволь выспавшись, Хань Цинъюй чувствовал, как его тело переполняют силы. Ему хотелось поскорей покончить с заданием, чтобы вернуться в палатку и тайком посидеть в телефоне.
Пройдя совсем немного в сторону пляжа, указанного съемочной группой, он услышал, как кто-то его окликнул.
— Хань-сяншэн, вы не могли бы выключить микрофон? Мне нужно кое о чем с вами поговорить. — Е Чуаньшу бегом догнал его, запыхавшись от бега, и мысленно пожаловался на то, почему у этого подонка-атаки такие длинные ноги.
Он увидел, как Су Е увел Се Кая куда-то в сторону, и лишь тогда окончательно решился подойти к главному герою и выложить всю правду. Иначе, если тянуть слишком долго, подонок-атака и вправду падет жертвой ухаживаний второстепенного персонажа.
Обернувшись и увидев Е Чуаньшу с тем самым недосказанным выражением лица, которое он совсем недавно наблюдал у Су Е, Хань Цинъюй вдруг едва заметно усмехнулся: неужели этот парень тоже пришел жаловаться на Се Кая? Насколько же отвратительным характером должен обладать режиссер Се, раз все сюжетные персонажи на дух его не переносят?
Плевать на безумно вибрирующий телефон и нервничающего на том конце провода режиссера, Хань Цинъюй отсоединил радиомикрофон и слегка приподнял подбородок, знаком предлагая Е Чуаньшу продолжать.
Лицо Е Чуаньшу покраснело, вид у него был крайне смущенный:
— Хань-сяншэн, вам разве не любопытно, почему Се Кай с самой первой встречи проявлял к вам столько заботы?
Прямо глядя на Хань Цинъюя, он закусил губу, изображая горестное выражение лица, словно принимая тяжелое решение:
— На самом деле я был знаком с режиссером Се — то есть с Се Каем — еще раньше. И про Су Е я тоже знаю, что он ваш друг детства. Но вы, должно быть, не в курсе: Се Кай — сводный брат Су Е по матери. И хотя вы уже потеряли интерес ко мне как к замене, я всё же хочу предупредить вас: остерегайтесь его скрытых мотивов по отношению к вам.
Произнеся это с решительным видом, он продолжал упорно смотреть прямо в глаза Хань Цинъюю, идеально воплощая образ сломленного, но сохранившего капельку тепла к подонку-атаке несгибаемого дублера по контракту.
Если бы Хань Цинъюй сам не знал о том, что Е Чуаньшу — попаданка в роман, он бы наверняка поставил его актерской игре высший балл. Тот играл намного убедительнее Су Е, здесь чувствовалась пропасть между профессионалом и любителем.
Но неужели вы оба крутитесь вокруг генерального директора Ханя исключительно из-за его личных качеств? В это он ни за что не поверил бы.
Одарив Е Чуаньшу безэмоциональным взглядом темных глаз сверху вниз и свысока, Хань Цинъюй ответил ледяным голосом:
— Насколько я помню, это вы ради участия в романтическом шоу сами вышли со мной на связь и расторгли контракт, на что я согласился. Так какое теперь отношение мои дела имеют к вам?
http://bllate.org/book/18609/1791824
Готово:
