— Ты… — Цзо Юань и сам не знал, что чувствовал, но ему казалось, что всё это ненормально.
Ваньци Юй посмотрел на растерянное личико Цзо Юаня и расплылся в нежной улыбке:
— Мне нужна только душа брата, — его взгляд внезапно стал глубоким и мрачным, — а если нет…
Цзо Юаня пробрала дрожь с головы до ног, словно на него уставилось нечто ужасное.
В чём дело?! Он ведь вроде бы ничего ему не сделал! Разве он не имеет права обидеться на то, что его обманули, и немного проигнорировать?
— Ты… — Цзо Юань приподнялся на одной руке, сел на край кровати и, задрав голову, посмотрел на Ваньци Юя. — Любишь парней?
Ваньци Юй стоял против света, его лица было не разглядеть. Цзо Юань услышал только его голос, полный смеха:
— Нет.
Тогда чего ты такой гей!
Цзо Юань размахнулся и шлёпнул его ладонью, но из-за разницы в росте «шлёп» пришёлся по… одному весьма неприличному месту.
— … Неловко.
Цзо Юань отдёрнул руку и совершенно спокойно похвалил:
— Хорошо развит.
Но кто бы мог подумать — Ваньци Юй не то что не улыбнулся, а даже, кажется, помрачнел.
— ??? — Разве похвала — это плохо?
— Брату лучше хорошенько отдохнуть. Завтра я отведу брата за Травой Укрепления Души.
С этими словами Ваньци Юй развернулся и ушёл, даже не оглянувшись.
Цзо Юань лежал на кровати, в голове его царил полный хаос, и он задремал.
Перед тем как провалиться в сон, он ещё подумал: как же так разложился злодей… чуть ли не геем стал.
32. Под песками
Побочная история. Тюремная часть. Охранник Бай Цзышэн и заключённый Цзоцю Нин.
Над длинным коридором тускло мерцали яркие лампы дневного света. По обеим сторонам длинного прохода плотно закрытые железные двери, изредка из узких решётчатых окон доносились слабые звуки.
Бай Цзышэн был одет в тёмную полицейскую форму, шаги его были уверенными, фигура — прямой и невозмутимой, и он направлялся к самой последней камере. Начищенные до блеска ботинки оставляли в тихом коридоре отчётливый стук: «тук-тук-тук» — отчётливый и резкий. Он пугал заключённых по обе стороны, которые тайком подглядывали.
Время покрыло холодные железные двери ржавыми пятнами, похожими на кровавые отметины, от чего по коже пробегал холодок.
Остановившись в полуметре от железной двери, Бай Цзышэн поднял голову и заглянул внутрь сквозь решётку. Узкое оконце давало мало информации. Но он знал, что внутри кто-то есть, и это был особо опасный преступник.
Бай Цзышэн отстегнул от пояса связку ключей. Металл звякнул звонко и отчётливо. С щелчком замок поддался, и проржавевшая железная дверь медленно открылась. Взору предстала узкая койка шириной девяносто сантиметров, на которой скорчился коренастый мужчина.
Его руки были прикованы к изголовью кровати, длинное тело не помещалось на койке длиной в метр восемьдесят, поэтому ему приходилось смешно свешивать голени за край кровати. Даже тёмная грубая тюремная роба была до смешного коротка.
Несмотря на такое положение, Бай Цзышэн не заметил ни тени замешательства на суровом и холодном лице мужчины.
— Цзоцю Нин.
Услышав своё имя, мужчина медленно открыл глаза. В его глубоких глазах невозможно было ничего прочесть. Взгляд скользнул к двери, задержался на лице Бай Цзышэна на несколько секунд, а затем глаза снова медленно закрылись.
Бай Цзышэн был взбешён таким безразличием, его красивые брови невольно нахмурились.
— Цзоцю Нин, на допрос.
Человек на узкой койке не открыл глаз, а лишь пошевелил прикованным к кровати запястьем. Звук металла прозвучал почти радостно, а затем раздался слегка хриплый ответ:
— Офицер Бай собирается допрашивать меня здесь?
Конечно, допрашивать здесь было нельзя. Но Бай Цзышэн считал, что не стоит слишком потакать этому заключённому. Поэтому он не ответил Цзоцю Нину, а медленно подошёл к кровати и бросил связку ключей на изголовье — на таком расстоянии, что Цзоцю Нин мог видеть её, повернув голову, но ни за что не мог дотянуться.
Бай Цзышэн снял с пояса дубинку для обхода, упёр её под подбородок Цзоцю Нина и медленно приподнял голову мужчины, пока тот не вынужден был запрокинуть её. Беззащитная голова и соблазнительный кадык мужчины оказались безнаказанно выставлены перед Бай Цзышэном.
— Я могу допросить тебя где угодно, — бесстрастным голосом, в котором, казалось, кипел едва сдерживаемый гнев. — Цзоцю Нин.
Цзоцю Нин не ответил и не заговорил, он просто смотрел на Бай Цзышэна своими яркими глазами, смотрел пристально.
Бай Цзышэну показалось, что его вот-вот увидят насквозь, и в нём закипела злость.
— Не смотри на меня так!
Так они и противостояли друг другу, неизвестно сколько времени. Когда настроение Бай Цзышэна улеглось, он с бесстрастным видом убрал дубинку, повесил её обратно на пояс, затем снова поднял связку ключей, отстегнул два наручника с запястий мужчины и снова застегнул только один.
Получив временную свободу, Цзоцю Нин зацепился ногами за железную перекладину на конце кровати и медленно сел. Его широкая спина выгнулась дугой, словно у пантеры. Возможно, он слишком долго пробыл в одной позе — в воздухе послышался хруст затекших суставов. Он поднял глаза на стоявшего рядом и ждавшего его Бай Цзышэна и бесстрастно извинился.
Бай Цзышэн не обратил на это внимания, просто стоял на месте и ждал его. Когда Цзоцю Нин привёл себя в порядок, они один за другим покинули камеру и двинулись по длинному коридору наружу.
Глядя на спину идущего впереди Цзоцю Нина, Бай Цзышэн вспоминал драку во время прогулки три дня назад. Он никак не мог понять, с какими мыслями человек, которому скоро выходить на свободу, убил главаря из того же блока. Тем более что до этого Цзоцю Нин всегда вёл себя здесь хорошо.
Выйдя из коридора, третий поворот направо — и вот она, ближайшая комната для допросов. Бай Цзышэн приковал Цзоцю Нина к стулу в комнате для допросов, затем позвонил коллеге из диспетчерской и попросил на время отключить камеры наблюдения.
Бай Цзышэн закрыл дверь допросной, запер её изнутри и вернулся к своему столу. Настольная лампа на углу стола излучала тёплый жёлтый свет, освещая всё помещение площадью меньше двадцати квадратных метров.
Он снял с запястья механические часы и положил их на стол, из ящика достал пачку сигарет, вытащил одну, повернулся и поднёс её к губам Цзоцю Нина. Тот лишь на мгновение замер, затем подался вперёд и взял сигарету в рот. После чего Бай Цзышэн услужливо дал ему прикурить.
Один принимал услугу как должное, другой оказывал её как само собой разумеющееся.
— Зачем? — Бай Цзышэн вертел в пальцах зажигалку. Его стройное тело опиралось на стол, взгляд был прикован к сидящему на стуле мужчине, который выпускал клубы дыма.
Цзоцю Нин был человеком из Третьего тюремного блока. Он попал в тюрьму за непредумышленное убийство, был приговорён к шести годам, и ему оставалось три месяца до освобождения. Он обычно был немногословен, с сокамерниками держался отстранённо, но из-за крупного телосложения и сурового лица мало кто решался его задирать. По идее, если только не было какой-то серьёзной ссоры или вражды, он не должен был совершить такого.
Видя, что тот не отвечает, Бай Цзышэн не торопился. Такие заключённые никогда не заговорают с ходу. Пока у него ещё было терпение.
— Бай Чжэн — главарь заключённых из Второго блока. Блоки находятся далеко друг от друга, их редко выводят на прогулку вместе. Зачем ты убил его?
Цзоцю Нин зажал сигарету двумя широкими пальцами. Сидя на стуле, он был неподвижен, словно король, погружённый то ли в раздумья, то ли в воспоминания. Выражение его лица напоминало древнеримскую статую — суровое и холодное.
— Он — единственный сын Бай Лунъиня из Банды Белого Дракона. — Бай Цзышэн крутил в пальцах чёрную зажигалку. Длинные пальцы на фоне чёрного казались ещё белее, но это не значило, что их стоит недооценивать. Его навыки рукопашного боя и стрельбы были известны во всей тюрьме. — Ты из моего Третьего блока. С этим делом я не могу уйти от ответственности. Я и не люблю уклоняться от ответственности.
Между заключёнными в блоке бывают стычки, и охранники — не исключение. Хотя иногда они ставят себя выше заключённых, в большинстве случаев они защищают своих. К тому же у Цзоцю Нина с Бай Цзышэном были неплохие отношения.
— М-м.
Цзоцю Нин, выпуская дым, равнодушно отозвался. С холодным выражением лица он затушил последний окурок о подлокотник стула, который весь был в таких следах:
— Не лезь в это дело.
— Не лезь? — Бай Цзышэн от злости рассмеялся. Длинные пальцы мертвой хваткой сжимали зажигалку, словно пытаясь раздавить её. — Совершить новое преступление во время отбывания наказания — ты должен понимать, насколько это серьёзно и каковы последствия. — В голосе звучал гнев, взгляд, казалось, готов был прожечь собеседника насквозь. — Ха! И ты говоришь мне не лезть?
Цзоцю Нин, конечно, знал, что тот очень зол, и чувствовал его ярость, но это дело было сложным. Он не мог ничего рассказать, и ему было неудобно. Приговорённый к пожизненному заключению Бай Чжэн, пользуясь влиянием своего отца за стенами тюрьмы, планировал побег, который должен был затронуть блоки с первого по пятый, а местом прорыва он выбрал северо-западную сторону Третьего блока. Когда Цзоцю Нин получил эту информацию, план уже начал осуществляться.
Подумав об этом, Цзоцю Нин невольно поднял голову и посмотрел на стоящего напротив Бай Цзышэна. Его красивое бледное лицо от гнева покрылось лёгким румянцем. Хотя Бай Цзышэн обычно был со всеми на короткой ноге, Цзоцю Нин знал, что в душе этот охранник всё ещё хранил наивную веру в справедливость. Он также знал, что дежуривший в тот день Бай Цзышэн станет мишенью для этих смертников. Всё произошло внезапно, и ему пришлось опередить события, убив Бай Чжэна, чтобы пресечь бунт в зародыше. По крайней мере, чтобы это не затронуло стоящего перед ним человека.
Разумеется, Цзоцю Нин не собирался рассказывать об этом. Он просто отдавал долг за эти несколько лет, что тот о нём заботился.
— В последнее время в блоке что-то затевается. Будь осторожен, — бесстрастно предупредил Цзоцю Нин.
— Что? — как раз когда Бай Цзышэн собирался выслушать объяснение, он внезапно услышал эту фразу. С прирождённой настороженностью он учуял неладное. Его глаза инстинктивно сузились, анализируя информацию. — Что ты имеешь в виду?
Цзоцю Нин медленно опустил веки, перевёл взгляд с лица собеседника на пол, всем своим видом показывая, что больше не намерен говорить. Это снова разожгло гнев, который Бай Цзышэн уже было подавил.
Как он раньше не заметил, что Цзоцю Нин — тёртый калач. Его непробиваемость доводила до зубовного скрежета. Бай Цзышэн глубоко вздохнул, медленно выдохнул. Повторив это несколько раз, он постепенно успокоился, и его острый взгляд снова скользнул по сидящему напротив мужчине.
— Бунт? Драка? Заказное убийство? Наркотики? Контрабанда? Побег? Изнасилование? — Бай Цзышэн, едва шевеля губами, медленно перечислял слова, делая между ними паузы в несколько секунд, чтобы наблюдать за выражением лица собеседника. Хотя тот оставался бесстрастным, он всё же заметил кое-что. — Побег?
Бай Цзышэн опустил голову, задумавшись. Если речь шла о побеге, то могло быть два варианта: первый — Цзоцю Нин хотел выбраться, а Бай Чжэн ему мешал; второй — Бай Чжэн хотел выбраться, а Цзоцю Нин не давал. Но Цзоцю Нину оставалось всего три месяца до конца срока, у него не было причин выбирать побег именно сейчас. Значит, оставался только второй вариант. Но почему Цзоцю Нин помешал Бай Чжэну бежать? Если у них была старая вражда за стенами тюрьмы, они не могли бы мирно сосуществовать в тюрьме столько лет. Конечно, не исключено, что кто-то другой попросил его это сделать.
Бай Цзышэн тщательно перебрал в уме всех заключённых и охранников, с которыми Цзоцю Нин общался за последний месяц, и одного за другим отмёл. Самое главное — за последние полгода у него не было свиданий. Тогда как к нему могла попасть информация? После случившегося он просил своих знакомых на воле проверить Цзоцю Нина, но результаты, которые передал друг, не дали никаких зацепок в этом направлении.
Его мысли снова прервались.
Двое в допросной — один сидел молча, другой стоял молча — каждый погрузился в свои размышления, словно не мешая друг другу.
Бай Цзышэну казалось, что он что-то упустил. Например, что для планирования побега нужен не один человек, что сам побег повлечёт за собой подавление со стороны охраны, и ещё почему Цзоцю Нин выбрал именно тот вечер три дня назад. На глазах у всех — это было не лучшее время для убийства. Цзоцю Нин не был глупцом. Что заставило его так поспешно принять спонтанное решение?
33. Душа помутилась
Перед глазами — зелёный луг, мягко колышущийся на ветру.
Вроде бы всё нормально.
Однако посреди зелёного луга росли десять очень чистых и безыскусных травинок.
Почему так? Да потому что они были совершенно одинаковыми… все семи цветов радуги.
Цзо Юань был совершенно ошарашен этими десятью травинками.
Вы что, мать вашу, радугу тут изображаете?!
В оригинале Трава Укрепления Души была совсем не такой!
В глазах Ваньци Юя мелькнуло удивление, затем он поднял руку и указал на травинки. Десять травинок перевернулись корнями вверх от удара духовной силы и безвольно припали к земле, не имея ни капли достоинства духовной травы.
— … — И правда, настоящие.
Цзо Юань был готов рухнуть от отчаяния в этом мире.
Семицветная Трава Укрепления Души — надо же было такое придумать… Неужели насмотрелись мультиков про девочек-волшебниц?
Ваньци Юй быстро просканировал всё своим духовным восприятием, нахмуренные брови немного разгладились, он потянул Цзо Юаня и направился туда.
Но стоило Цзо Юаню ступить на зелёный луг, как произошло нечто неожиданное!
Огромная чёрная двуглавая змея внезапно взмыла вверх, её острые клыки и зловонная слюна оказались прямо перед лицом.
Цзо Юань отступил на шаг, рефлекторно попытался применить мощное заклинание, но духовной силы не было.
… Чёрт, что, помирать здесь? Будет больно, когда загрызут?
Казалось, вот-вот разыграется кровавая сцена пожирания человека, как вдруг Цзо Юань зажмурился, его даньтянь забурлил.
Внезапно двуглавая чёрная змея яростно взревела, забыв о желании съесть человека, взмахнула хвостом, развернулась и, раскрыв пасть, укусила.
Лицо Цзо Юаня побледнело, даньтянь медленно успокоился. Ресницы дрогнули, и он увидел Ваньци Юя, стоящего на уязвимом месте этой Двухголовой духовной змеи. Его крылья были слегка расправлены, чёрные одежды развевались на ветру.
Ваньци Юй стоял на змеином теле, лицо его было мрачным, в глазах — глубокая тьма, не понять, о чём он думал.
Даже Двухголовую духовную змею умудрились достать…
Двухголовая духовная змея — это ответвление Змеи Чи, дошедшее с древних времён. Она чрезвычайно редка — потому что они постоянно грызлись между собой, и почти все вымерли.
Их прародительница, Змея Чи, в древности была заклятым врагом Древнего зверя Кунмин, обладала невероятной силой, а её врождённый навык заключался в том, чтобы скрывать себя, уходя от поисков Древнего зверя Кунмин.
И хотя у Двухголовой духовной змеи кровь была разбавлена, навык прятаться от заклятого врага она не растеряла. Именно поэтому, когда Ваньци Юй только что прощупывал местность духовным восприятием, он не обнаружил никаких следов.
Но он не ожидал, что такая оплошность едва не приведёт к смерти этого человека…
Однако Двухголовая духовная змея на Континенте Кунмин на самом деле давно вымерла, потому что этот континент постоянно находился под воздействием ауры Древнего зверя Кунмин. Если только у змеи не было проблем с головой, она ни за что не пришла бы на этот континент сама, напрашиваясь на неприятности, не говоря уже о том, чтобы появиться прямо перед мордой Древнего зверя Кунмин.
Даже их чистокровную прародительницу ухайдакали, что уж говорить об этих мелких змеюках, у которых в десяти тысячах капель крови, может, и одной капли настоящей не найдётся?
Ваньци Юй сощурился, сжал пальцы, и огромное тело Двухголовой духовной змеи тут же перевернулось, из него с хлюпаньем начали вырываться струйки чёрного дыма.
Этот чёрный дым в воздухе смутно сформировался в очертания чуть меньшей Двухголовой духовной змеи, словно управляемой чьей-то волей, и с невероятной точностью ринулся на Цзо Юаня!
Лицо Цзо Юаня становилось всё бледнее, золотое сияние, окутывающее его даньтянь, начало тускнеть, словно теряя силу сдерживать даньтянь.
Ваньци Юй изменился в лице, взмахнул крыльями, собираясь преградить путь той чёрной дымке.
Но откуда-то вырвался зелёный свет, с рёвом пронёсся по воздуху, встав прямо на пути Ваньци Юя.
Ваньци Юй, даже не взглянув на зелёный свет, рванул вперёд, но всё же потерял два мгновения.
А за два мгновения Двухголовая духовная змея, сотканная из чёрного дыма, уже набросилась на Цзо Юаня!
Две пасти, способные проглотить человека целиком, были совсем рядом. Чёрная слюна капала на землю, она шипела и испарялась, поднимая облачка белого дыма. Вместе со слюной шёл тошнотворный смрад.
Цзо Юань побледнел, но взгляд его был необычайно твёрд.
Он быстро принялся складывать пальцы в заклинания, тело его дрожало от усилий.
Чёрт, я пошёл ва-банк!
С последним движением из тела Цзо Юаня донёсся едва слышный, но неоспоримый хлопок. Золотое сияние, опутывающее его даньтянь, потускнело и разошлось широкой трещиной.
Мощная духовная сила хлынула в меридианы по всему телу. В голове Цзо Юаня прогремел взрыв, и он выплюнул тёмно-красную кровь из самого сердца. Лицо его стало ещё бледнее прежнего.
Но времени думать, почему так, уже не было. Зловонная слюна вот-вот должна была залить его. Цзо Юань, превозмогая непрекращающуюся резкую боль и гул в голове, перевернул ладонь. Серебристо-белая духовная сила мгновенно сгустилась в толстую ледяную стену, а иней медленно пополз по земле.
Натиск Двухголовой духовной змеи был остановлен. Она издала рёв, от которого задрожало пространство. Четыре глаза налились кровью, в них кипели ярость и… жажда убийства.
Эта змея взбесилась.
— Ш-ш-ш-ш-ш! — словно дьявольская музыка, врезалась в уши. Цзо Юаня сотрясла дрожь, перед глазами всё поплыло, и показалось, что его Божественная душа вот-вот покинет тело!
Неужели это конец…
Цзо Юань прикусил язык. Во рту разлился густой металлический привкус. Сознание немного прояснилось, но тело совершенно не слушалось…
Цзо Юань усмехнулся. Из уголка губ вытекла струйка алой крови, пачкая бледную кожу — зрелище было жутким.
Если я так умру, смогу ли я вернуться прямо в двадцать первый век…
Ваньци Юй, излучая холод, поднял руку и выпустил золотой свет, который туго обвил шею Двухголовой духовной змеи, сотканной из чёрного дыма, и глубоко вонзился в неё.
Раздался резкий звон металла. Двухголовая духовная змея резко взмыла в воздух, непрерывно шипя, словно что-то разъедало её.
Ваньци Юй протянул руку и сжал её. В руке появился семичичный меч, окутанный золотым сиянием. С невероятно резким порывом он пригвоздил чёрную Двухголовую духовную змею и её тело к земле. Запах гнили стал ещё сильнее.
Но Ваньци Юй даже не взглянул на дохлую змею. Он прыгнул вперёд и подхватил покачнувшуюся фигуру.
Цзо Юань с трудом моргнул, а затем медленно закрыл глаза. Над его головой поднялся рассеянный сгусток света, такой хрупкий, что, казалось, малейший ветерок развеет его.
Его грудь перестала вздыматься. На красивом лице не было ни кровинки. Всё его существо лишилось признаков жизни.
Ваньци Юй протянул руку и сгрёб этот рассеянный световой комок. Тот, словно сжатый огромной рукой, превратился в маленький, сияющий тусклым серебряным светом шарик.
Слабый, едва заметный отблеск жизни исходил от этого маленького шарика, словно постоянно угасая.
http://bllate.org/book/18592/1790562
Готово:
