0
Второй ошеломлённо смотрел на Су Цы.
Юноша, присевший перед ним на корточки, разительно отличался от всех взрослых, с которыми подростку доводилось сталкиваться прежде.
Прежде всего, он был красив. Даже несмотря на то, что Второй питал врождённую, почти инстинктивную враждебность ко всем обитателям этой базы, он не мог отрицать этой безупречной красоты.
Но помимо внешности, в самом облике юноши чувствовалась расслабленная, непринуждённая манера держаться.
Казалось бы, перед ним стоял обычный слабак, лишённый и могучей силы крови, и крепкого телосложения, но Второй остро ощутил исходящую от него особую, почти осязаемую ауру.
Будто каждое его слово было непреложной истиной, свершившимся фактом – такая уверенность была присуща лишь истинным сильным мира сего.
Впрочем, оцепенение Второго длилось недолго. Вскоре он стряхнул с себя это странное состояние и окончательно пришёл в себя.
Глядя на нового воспитателя, чувствуя холод пола и ощущая всё ещё давящую на него силу, он сбросил с лица маску растерянности. На губах появилась острая, холодная усмешка.
– Сначала заставь их отпустить меня, а потом поговорим! – с вызовом бросил он.
Голос подростка звучал холодно и хрипло, но это была уже полноценная человеческая речь, а не тот непрерывный тигриный рык, который слышали все до этого.
Стражники, удерживавшие Второго, в недоумении переглянулись.
Хотя подросток перестал яростно вырываться, богатый опыт подсказывал им ни в коем случае не расслабляться. Однако, судя по изменившемуся голосу Второго, казалось, что он…
Действительно успокоился?
Они с глубоким недоверием посмотрели на Су Цы. Этот красивый юноша, выглядевший таким хрупким и беззащитным, сумел без всяких транквилизаторов, одной лишь фразой усмирить Второго, который ещё минуту назад был на грани полного безумия?!
Как ему это вообще удалось?
Они ведь всё время внимательно наблюдали, и этот воспитатель всего-то сказал Второму пару слов.
Честно говоря, если бы такие простые уговоры работали, им бы никогда не пришлось применять грубую силу к десятилетнему ребёнку!
Стражники были настолько потрясены случившимся, что на мгновение отвлеклись и потеряли бдительность. Хватка, которой они прижимали Второго к полу, ощутимо ослабла.
Однако Второй, который только что вёл себя смирно, в этот же миг снова атаковал!
Его мощный тигриный хвост молниеносно, словно стальной хлыст, обвился вокруг пояса одного из стражников. Тот, не успев даже среагировать, был с чудовищной силой отброшен в сторону, с грохотом врезавшись в массивную колонну посреди зала.
Стражник инстинктивно прикрыл голову руками, но, к его удивлению, даже после такого сильного удара и падения на пол он не почувствовал резкой боли.
Пока тот пребывал в полном замешательстве, Второй воспользовался моментом. Ловко, почти по-кошачьи, вывернувшись из рук остальных, он перекатился по полу и одним прыжком вскочил на ноги на свободном пространстве.
Он посмотрел на стражников и вызывающе, с явным презрением, вскинул подбородок.
Лица стражников вмиг исказились от ярости.
«Верно, маленький монстр всегда останется монстром, он никогда не станет послушным! Только что он просто притворялся, чтобы усыпить нашу бдительность!» – пронеслось у них в головах.
Они помогли подняться своему сбитому с толку товарищу и уже собрались снова броситься на Второго, чтобы любой ценой его скрутить, как вдруг юноша в серо-голубой форме вновь преградил им путь.
Опять этот воспитатель?
Неужели он всерьёз думает, что Второй, которого больше никто не удерживает, будет его слушать? Если этот маленький монстр сбежит в состоянии безумия, он же разнесёт всю базу в щепки!
Медицинский работник тоже наконец пришёл в себя и поспешно, с тревогой в голосе, крикнул:
– Воспитатель Су, отойдите немедленно! Если красный пламенный тигр ранит вас, даже медицинская капсула не сможет полностью восстановить такие повреждения!
Именно из-за этого, по мере взросления, Второго становилось всё труднее контролировать.
Все присутствующие, включая Гу Цинчэня, который неизвестно когда подошёл к дверям, затаили дыхание.
Видя выражения лиц окружающих и слыша явную дрожь в голосе медика, Су Цы слегка склонил голову набок. «Может, мне сейчас стоит изобразить испуг для приличия?» – подумал он.
Но…
Свирепый подросток с тигриными ушами, которые совсем не делали его милым, вовсе не стал нападать, как того все ожидали.
Он просто стоял на месте, медленно разминая запястья и лодыжки, и настороженно, словно хищник, оглядывал присутствующих. Когда на него посмотрел медик, он злобно оскалился, обнажив клыки.
Медик испуганно отступил на шаг, но подросток не бросился на него. Вместо этого он подошёл к воспитателю Су, который спокойно вернул ему неиспользованный шприц с транквилизатором.
Тот глупо и растерянно принял ампулу и заметил, что тигриный подросток смотрит на него ещё свирепее, словно готов в любую секунду вцепиться в горло.
Видя, как медик буквально дрожит от страха, подросток насмешливо улыбнулся, а в его красно-коричневых глазах на мгновение полыхнула дикая, первобытная ярость.
Воспитатель Су, казалось, совершенно ничего не заметил. Вернув шприц, он спокойно посмотрел на Гу Цинчэня, стоявшего у входа.
– Доктор Гу, я забираю Второго. Нужно что-то подписывать? – негромко спросил Су Цы.
Гу Цинчэнь, внезапно оказавшийся в центре внимания, на мгновение растерялся.
Его взгляд то и дело соскальзывал на Второго. Выражение лица подростка оставалось холодным и злым, а длинный тигриный хвост, волочащийся по полу, беспокойно метался из стороны в сторону, словно готовый в любой момент нанести сокрушительный удар, отчего по спине врача пробегал холодок.
И всё же подросток больше не пытался никого ранить.
Гу Цинчэнь помедлил, стараясь сохранить внешнее спокойствие, подошёл к Су Цы и понизил голос:
– Ты правда собираешься так его забрать?
Честно говоря, нынешняя ситуация поставила Гу Цинчэня в полный тупик.
Хотя Второй и выглядел так, будто к нему вернулся рассудок, даже в спокойном состоянии его характер оставлял желать лучшего.
Однако в медицинском отделе очищения действительно больше не могли позволить себе содержать этого «маленького бога» разрушения.
Су Цы посмотрел на Второго и мягко спросил:
– Ты ведь пойдёшь со мной в приют для детенышей, верно?
Наверное, только Су Цы мог говорить с Вторым таким лёгким и совершенно непринуждённым тоном.
Второй всё ещё пытался выровнять дыхание… Недавнее противостояние и всплеск силы отняли у него немало энергии.
Услышав вопрос воспитателя, подросток нахмурился, не желая отвечать. Однако, подняв взгляд и встретившись с этими мягкими, глубокими тёмными глазами, он почувствовал, как сердце вдруг пропустило удар, а шерсть на тигрином хвосте непроизвольно встала дыбом.
Подросток машинально, почти неосознанно, буркнул:
– Угу.
Осознав, что он только что ответил, он в изумлении широко распахнул глаза.
Су Цы же удовлетворенно отвёл взгляд и, посмотрев на Гу Цинчэня, слегка улыбнулся.
Гу Цинчэнь: – …
Хотя всё это казалось крайне ненадёжным, как воспитатель Су Цы действительно имел полное право требовать возвращения детёныша. В вопросах содержания подопечных его воля и полномочия были абсолютным приоритетом перед медицинским отделом очищения.
Разумеется, как воспитатель, в случае возникновения новых проблем он также должен был взять на себя всю полноту ответственности и все последствия.
Гу Цинчэнь невольно снова взглянул на Второго. Подросток уже успел скрыть своё изумление, отвернувшись и приняв привычный пренебрежительный, строптивый вид.
Однако тигриное ухо на его голове, повёрнутое в сторону собеседников, выдало его с головой.
Он явно жадно прислушивался к их разговору.
Поскольку процедурно Гу Цинчэнь не имел права препятствовать Су Цы, а Второй выразил своё согласие, у него не осталось никаких причин для отказа.
В конце концов, Гу Цинчэню оставалось лишь вызвать виртуальную панель управления, чтобы Су Цы поставил свою подпись.
В момент передачи подопечного Сюнь Сяоюй вместе с отрядом быстрого реагирования наконец подоспела на место.
– Доктор Гу, всё в порядке? – Сюнь Сяоюй окинула внимательным взглядом беспорядок в зале, сразу поняв, что здесь произошла серьёзная стычка.
Её удивило лишь то, что Второй находился в полном сознании: он не был в состоянии безумия и не лежал без чувств под действием транквилизаторов.
Неужели с другими детёнышами что-то случилось?
Увидев здесь Су Цы, Сюнь Сяоюй ничуть не удивилась и дружелюбно улыбнулась ему.
– Всё хорошо, простите, что побеспокоили вас зря, – виновато обратился к Сюнь Сяоюй и её людям Гу Цинчэнь, который сам вызывал отряд.
– Не стоит извинений. Если что-то понадобится, пожалуйста, свяжитесь с нами в любое время, – ответила капитан.
Убедившись, что отряду здесь больше делать нечего, Сюнь Сяоюй увела своих бойцов.
Завершив все формальности, Су Цы взглянул на подростка и просто произнёс:
– Пойдём.
Затем он повёл А Яня и Второго к выходу из здания.
Второй смотрел ему в спину, а потом перевёл взгляд на недружелюбные, полные опасения лица окружающих, сжав губы в тонкую линию.
Он всё ещё размышлял о том, что произошло минуту назад.
Как он мог, словно под каким-то гипнозом, ответить на вопрос воспитателя? Такое чувство, будто он проиграл в этой схватке!
«Бам!»
Тигриный хвост за спиной подростка с неожиданной силой ударил по полу, оставив на дорогом покрытии небольшую вмятину, отчего медики и стражники невольно вздрогнули.
Заметив их испуганные лица, Второй лишь дёрнул уголком рта в усмешке и, в конце концов, последовал за воспитателем из зала.
В любом случае, сначала нужно было вернуться в приют для детенышей.
Медики и стражники во все глаза смотрели им вслед, лишь теперь осознав: этот маленький демон, Второй, наконец-то ушёл!
Дойдя до самых дверей, Второй услышал доносившиеся из-за спины приглушённые радостные возгласы.
На лице подростка вновь отразилось глубокое пренебрежение.
Он посмотрел на идущего впереди воспитателя и только хотел заявить, что не собирается пользоваться платформой телепортации, как увидел, что та фигура уверенно направляется к остановке парящего автобуса.
– …
Второй закрыл рот и, нехотя последовав за Су Цы, встал на остановке в ожидании транспорта.
Они стояли рядом, хотя между ними и сохранялась дистанция в пару шагов.
А Янь, стоявший с другой стороны от Су Цы, украдкой выглянул, чтобы посмотреть в сторону Второго.
Подросток стоял с мрачным лицом, а его длинный тигриный хвост с чёрно-красными полосами бессознательно подёргивался. Хотя он молчал, по одному его виду было ясно, насколько он сейчас не в духе.
А Янь поспешно отвёл взгляд и прижался ближе к воспитателю.
В ладони он всё ещё крепко сжимал пространственную пуговицу. Воспитатель сказал ему больше практиковаться…
Поэтому, пользуясь моментом ожидания, А Янь, вспоминая наставления воспитателя, начал осторожно пробовать, как именно пользоваться этим сложным артефактом.
На этой остановке, кроме троицы Су Цы, никого не было, поэтому здесь было довольно пустынно и тихо.
Су Цы, засунув одну руку в карман брюк, прикрыл рот ладонью и сладко зевнул. Неяркие солнечные лучи падали на него, и в каждом его движении сквозила усталая лень, но при этом чувствовалась невыразимая, природная элегантность.
Второй взглянул на него и нахмурился.
За десять лет своей жизни он ещё не встречал людей с такой странной аурой: казалось бы, такой слабый, но при этом в нём не было ни капли того напряжения, которое обычно испытывали другие при встрече с ним.
– Эй, – внезапно подал голос подросток.
Су Цы снова сунул руку в карман и лениво повернул голову. Его полуприкрытые веки выглядели так, будто он только что проснулся или всё ещё пребывал в полусне.
– Ты новый воспитатель? – подозрительно посмотрел на него Второй.
Су Цы просто кивнул.
– …
– …
Подул лёгкий, прохладный ветерок.
Заметив, что подростку больше нечего сказать, Су Цы отвёл взгляд и снова зевнул, чувствуя, как наваливается сильная сонливость.
Второй: – …
Почувствовав, что его попросту проигнорировали, подросток невольно фыркнул и с независимым видом отвернулся.
В этот момент из здания медицинского отдела очищения снова вышел Гу Цинчэнь. Он уже было остановился у самого входа, но, заметив издалека, что Су Цы с Вторым ждут транспорт, не смог скрыть искреннего удивления.
Обычно, забирая детёнышей обратно в приют, воспитатели предпочитали пользоваться платформой телепортации. В конце концов, никто не мог гарантировать, что с подопечным по пути снова не случится какая-нибудь неприятность, поэтому время в дороге старались сократить до абсолютного минимума.
Гу Цинчэнь помедлил, а затем зашагал в их сторону.
– Воспитатель Су, – поздоровался он.
Су Цы медленно перевёл на него взгляд, но не успел ответить, как рыжеволосый подросток, стоявший поодаль, внезапно сделал два резких шага навстречу и спросил Гу Цинчэня:
– Эй, а где Четвёртый?
Услышав внезапный вопрос Второго, Гу Цинчэнь совершенно опешил.
Честно говоря, проработав на базе 24 много лет, он по долгу службы часто контактировал с этими детёнышами, но впервые слышал, чтобы Второй говорил с кем-то настолько спокойно.
Пусть тон был не самым дружелюбным, но, по крайней мере, это была нормальная, осознанная речь. Отчего-то на душе у врача стало даже чуточку теплее.
Гу Цинчэнь повернулся к Второму и увидел, что подросток смотрит на него с нескрываемой серьёзностью.
У десятилетнего мальчишки были выразительные брови и тигриные глаза, в которых уже проступали черты твёрдости и остроты. В этих диких красно-коричневых зрачках впервые, помимо ярости и безумия, промелькнуло нечто спокойное и рассудительное, что произвело на Гу Цинчэня неизгладимое впечатление.
Он слегка замер, а затем осознал, что вопрос подростка был адресован именно ему.
Четвёртый, значит…
Гу Цинчэнь помедлил. Его очки в золотой оправе блеснули на свету, скрыв взгляд за линзами, и на лице появилась мягкая, обволакивающая улыбка.
– Четвёртый ещё не полностью поправился, ему нужно отдохнуть ещё некоторое время, прежде чем он сможет вернуться в приют, – сказал он.
Улыбка выглядела тёплой и ласковой, однако острые тигриные глаза подростка, впившиеся в него, слегка прищурились, и он прямо, без тени сомнения, заявил:
– Ты лжёшь.
Су Цы, которому до этого момента было невыносимо скучно, услышав их диалог, тоже повернул голову к Гу Цинчэню. Под пристальными взглядами двух пар глаз улыбка на лице врача внезапно застыла.
– Это… мне нечего скрывать, – ответил он.
Он покачал головой, изображая снисходительность к детским фантазиям, и поспешно перевёл взгляд на Су Цы.
– Воспитатель Су, я отправлюсь в приют вместе с вами, детёнышам пора пройти процедуру очищения.
На всей базе 24, помимо больных растений в саду культивации, только детёныши из приюта могли удостоиться личного внимания целителя Гу.
Впрочем, тема была сменена довольно неуклюже.
Су Цы смотрел на неестественную улыбку Гу Цинчэня, и в памяти всплыл образ маленького мальчика с львиными ушами и хвостом. Значит, Четвёртый… действительно ли он всё ещё восстанавливается в медицинском отделе?
– Ха-ха, давайте тогда воспользуемся платформой телепортации, так будет гораздо быстрее.
Гу Цинчэнь избегал взглядов всех троих – ведь рядом с Су Цы стоял ещё и А Янь, который тоже смотрел на него снизу вверх.
Доктор Гу потянул Су Цы за собой к платформе, но, сделав пару шагов, обнаружил, что Второй стоит на месте и вовсе не собирается следовать за ними.
– Второй? – осторожно позвал его Гу Цинчэнь.
– Я не поеду! – отрезал подросток.
Гу Цинчэнь окончательно опешил:
– Разве вы не собирались в приют?
Он что, передумал в последний момент?
В этот момент вдалеке показался парящий автобус, который медленно притормозил у остановки.
Когда двери открылись, Гу Цинчэнь лишь заметил, как что-то мелькнуло перед глазами. Присмотревшись, он увидел, что Второй уже сидит в автобусе, выбрав себе самое удобное место у окна.
Так вот что он имел в виду, говоря, что не поедет – он просто не хотел пользоваться платформой телепортации!
– Пойдём.
Су Цы похлопал его по плечу, и Гу Цинчэню пришлось смириться и подняться в салон.
Он шёл первым и не заметил, как Су Цы, ухватив А Яня за одежду, просто закинул ребёнка в автобус.
Салон был пуст. Второй сидел слева в середине, Гу Цинчэнь прошёл и сел в ряд справа, а Су Цы… проигнорировав врача, направился в ряд позади него.
На этот раз Су Цы проявил чуть больше внимания: сначала помог ребёнку забраться на сиденье, а затем сел сам у прохода.
А Янь с радостью вскарабкался на кресло и послушно уселся.
Парящий автобус плавно тронулся.
Видя, что Су Цы снова прикрыл глаза, дремля, Гу Цинчэнь слегка выдохнул. Хорошо, что тот не стал расспрашивать про Четвёртого, иначе он бы не знал, что ответить.
Затем его взгляд невольно переместился на Второго. Неужели этот мелкий что-то заподозрил?
Сам же Второй не обращал никакого внимания на взрослых и тем более не замечал невидимого А Яня.
Всё его внимание было приковано к окну.
Благодаря воздействию духовной силы Су Цы, сила крови Второго была временно подавлена, что позволило его хаотичному, затуманенному сознанию обрести невиданную доселе ясность.
Второй чувствовал, что его состояние ещё никогда не было настолько хорошим.
Его отправили в приют для детенышей на тюремной звезде, когда ему было всего четыре года.
Из-за того, что сила крови вышла из-под контроля, он в одно мгновение разнёс в щепки робота-няню, присматривавшего за ним, после чего приёмная семья в ужасе вернула его обратно.
Поскольку вспышки силы крови случались слишком часто, последующие детские дома наотрез отказывались его принимать, и лишь спустя несколько месяцев скитаний он наконец оказался в приюте на тюремной звезде.
На самом деле, Второй уже не помнил событий до четырёх лет, да и о том времени, когда его только доставили на тюремную звезду, у него почти не осталось четких впечатлений.
С тех пор как он начал осознавать себя и обрёл память, он постоянно страдал от мучительных, раздирающих вспышек силы крови.
Физическая боль каждый раз приводила к полной потере контроля над эмоциями, и он мог выплеснуть их лишь через крайние, агрессивные формы поведения, поэтому стал вспыльчивым и пристрастился к дракам.
Поначалу, возможно, он, будучи ещё совсем маленьким, просто хотел привлечь внимание взрослых, но постепенно попал в страшную зависимость от состояния безумия.
Ведь когда он впадал в безумие, сознание полностью отключалось, и даже если тело получало тяжелые повреждения, он не чувствовал никакой боли. То жжение, что терзало его день и ночь, исчезало вместе с потерей сознания.
Ему нравилось это состояние, лишённое боли.
Однако с возрастом Второй начал осознавать: чем чаще случались приступы безумия, тем меньше времени он оставался в здравом уме.
Сила крови постепенно, но верно поглощала его.
Однажды Второй подслушал разговор медицинского персонала.
Он узнал: когда он окончательно потеряет себя и, впав в безумие, уже не сможет вернуться в сознание, то превратится в настоящего зверя. В бездумную скотину, которая не способна даже контролировать собственное тело и будет лишь ждать, когда её пустят под нож.
Маленький подросток испытывал из-за этого леденящий страх и беспомощность, но никто не мог ему помочь.
Они были «маленькими монстрами» базы 24. Взрослые боялись его, и даже среди воспитателей, присматривавших за ними, не было ни одного человека, который относился бы к ним искренне.
Второй не мог довериться этим людям и тем более не мог показать им свою слабость. В итоге ему оставалось лишь бессильно наблюдать, как его состояние становится всё хуже, не имея возможности что-либо изменить.
Он пытался бороться и сопротивляться, но это приносило лишь ничтожные, почти незаметные результаты.
И это внезапное пробуждение после недавнего безумия лишь усилило страх Второго: он чувствовал, что уже подошёл к той самой роковой черте.
Возможно, ещё пара приступов – и он окончательно утратит самосознание, превратившись в дикого зверя…
В оконном стекле отразилось бледное лицо подростка. Тигрёнок, всегда демонстрировавший твёрдость и свирепость, на мгновение проявил редкую, почти детскую уязвимость.
Впрочем, он быстро взял себя в руки.
Ведь сейчас Второй чувствовал необычайную ясность ума, а сила крови, которая ежесекундно жгла его изнутри, внезапно утихла.
Конечно, она не исчезла совсем: он по-прежнему ощущал в себе мощь красного пламенного тигра, но эта энергия словно внезапно была укрощена и стала удивительно мягкой.
Сила крови продолжала излучать тепло, но в ней больше не было прежней обжигающей боли – напротив, она дарила ему ощущение истинной мощи.
Второй сжал кулаки, чувствуя, что его состояние сейчас невероятно хорошее.
Однако он не спешил расслабляться и не был настолько оптимистичен, чтобы считать, будто уже переварил и полностью подчинил себе силу своей крови.
Он прекрасно понимал, что его собственных сил для этого недостаточно.
Это состояние возникло слишком внезапно, поэтому на душе у Второго было неспокойно.
Он знал, что следующий приступ безумия неизбежен, и когда он наступит, возможно, он уже никогда не придёт в себя.
Подросток вглядывался в окно, стараясь запечатлеть в памяти всё, что видел: пейзажи, маршруты и любую другую информацию, которую мог уловить его взгляд.
Второй почти никогда не ездил на парящем автобусе – по крайней мере, в его памяти таких случаев не было. Однако он собирал сведения и знал, что этот транспорт может доставить в любую точку базы 24, включая главный выход.
Сейчас Второй изо всех сил старался запомнить местность, чтобы в будущем найти путь прочь с этой базы.
За то ограниченное время, что он оставался в здравом уме, Второй всё тщательно обдумал и составил план:
Если он действительно не сможет обуздать силу крови и сохранить самосознание, превратившись в бездумного зверя, то во что бы то ни стало должен сбежать с базы 24.
Пусть снаружи база окутана жутким красным туманом и кишит опасными монстрами, он предпочтёт сражаться с ними, чем позволить учёным забрать себя для жестоких экспериментов.
Второй верил: учитывая мощь красного пламенного тигра, даже после полной звероформы он вполне сможет отвоевать себе место под солнцем в красном тумане. Ещё неизвестно, кто кого съест – монстры его или он монстров!
В глазах подростка вспыхнула ярость, в тигриных зрачках бурлило холодное безумие вперемешку с отчаянной жаждой свободы.
Су Цы, который до этого момента дремал, прикрыв глаза, открыл их. Он слегка повернул голову и посмотрел на подростка, который почти прильнул к окну, в то время как пушистый тигриный хвост за его спиной мерно и задумчиво покачивался.
Парящий автобус как раз притормозил на одной из остановок, рядом с которой возвышалось здание отдела тылового обеспечения.
В салон зашли несколько человек, выглядевших как ремонтники.
Сначала они зашли, весело переговариваясь и смеясь, но стоило им разглядеть троих пассажиров, и особенно рыжеволосого подростка с тигриными ушами на левом сиденье, как они синхронно выругались, а затем резко замолчали.
Ремонтники, словно по взаимному уговору, сели на правых сиденьях. Хотя они больше не смели произнести ни слова, по тому, как они сосредоточенно склонились над своими коммуникаторами, было понятно, что в рабочих чатах сейчас вовсю летят сообщения.
Заметив чужие, незнакомые запахи, Второй мгновенно напрягся, настороженно следя за каждым движением ремонтников.
Затем юноша лишь коротко фыркнул, с явным пренебрежением отвел взгляд и снова уставился в окно.
Гу Цинчэнь тоже внимательно следил за реакцией подростка. Это был его первый опыт сопровождения детёныша на парящем автобусе до приюта, и он, признаться, чувствовал себя крайне неуютно, ожидая подвоха в любой момент.
Однако, когда он обернулся, то увидел, что Су Цы, будучи официально стажером-воспитателем, снова спокойно закрыл глаза и дремлет. Эта абсолютная невозмутимость вызывала у Гу Цинчэня искреннее, почти благоговейное восхищение.
Сам же врач спать точно не мог.
Когда они наконец добрались до приюта для детенышей и пришла пора выходить, Второй поначалу хотел поупрямиться и применить свою обычную тактику сопротивления. Но, поколебавшись, он неожиданно для всех проявил редкую покорность.
Чтобы покинуть базу 24, ему первым делом нужно было выбраться из приюта, а для этого требовалось уметь обходить стороной надзор воспитателей.
Поэтому сейчас Второй решил не пугать «врага» раньше времени. Его нынешнее временное смирение было лишь кратким затишьем перед бурей, необходимой для того, чтобы в будущем обрести долгожданную свободу.
Су Цы, сладко зевая, поднялся с места. Он только собрался выйти из автобуса, как вдруг рыжеволосый подросток стремительно выпрыгнул перед ним, буквально втиснувшись в проход.
Мальчик гордо выпрямился, расправил свои круглые короткие ушки и с максимально крутым видом бросил на воспитателя короткий взгляд, после чего уверенно зашагал к дверям.
http://bllate.org/book/18549/1811083
Готово:
