На обледенелой дороге водить одной рукой было небезопасно, а у них к тому же одно колесо запасное стояло, меньше остальных трёх. Лян Юаньсин притворно кашлянул, высвободил руку и взял воду.
Дуань Циншэнь запереживал, как бы не простуда:
— Тебе холодно? Я прибавлю…
— Нет-нет, — остановил его Лян Юаньсин. — Просто… в горле пересохло.
«Только не прибавляй отопление, мне и так жарко».
— Хорошо, — Дуань Циншэнь не заметил ничего странного: он вёл машину по скользкой дороге, и это забирало всё его внимание.
Остаток маршрута прошёл спокойно. На полпути они увидели машину, застрявшую в снегу, но не могли помочь — они и сами уже на пределе. К счастью, дорожная полиция и эвакуаторы уже разбирались с авариями.
Лян Юаньсин листал телефон на пассажирском сиденье. Их аккаунт не обновлялся три дня. Под последним видео набралось много комментариев: «Выложите ещё», «Покажите нам, офисному планктону, красивые виды», «Почему перестали выкладывать?». Были и те, кто беспокоился: «В Северном Синьцзяне сильный снег, с вами всё в порядке?», «Смотрю, вы путешествуете на машине — будьте осторожны».
Просьбы обновить контент не пугали — Лян Юаньсин не отвечал на них, он и сам не знал, когда сможет выложить что-то новое, ведь у них сейчас всего четыре снимка из серии.
Но не заставлять же людей волноваться. Он подумал и постучал ногтем по экрану, затем изменил описание профиля: «В дни без обновлений мы с боссом покоряем горы и реки».
У аккаунта «Циншаньсин» были качественные подписчики, они активно реагировали, и вскоре под последним видео появились новые комментарии: «Хорошо, что вы в порядке», «Будьте осторожны», а также «Ого, вас двое!», «Ха-ха-ха, спасибо, ассистент!».
На самом деле босс сегодня за водителя. Лян Юаньсин мельком взглянул на него и спросил:
— Ты не устал? Давай я поведу.
— Нет, — ответил Дуань Циншэнь.
Лян Юаньсин снова взглянул на него. У Дуань Циншэня тоже были синяки, но он вёл машину так, будто ничего не случилось. Лян Юаньсин восхищался его стойкостью — у самого спину ломило от ушиба, и как он ни садился, всё равно было неудобно. А Дуань Циншэнь сидел как ни в чём не бывало.
Но Лян Юаньсин знал, что он умеет терпеть — не только боль, но и всё остальное.
Он всегда чувствовал, как Дуань Циншэнь сдерживает себя. Говорят, «в мире нет настоящего сопереживания», и в этом есть правда, даже родные не всегда могут понять друг друга.
Но Лян Юаньсин слишком хорошо знал, что значит сдерживать себя ради других. Он с первого взгляда увидел в Дуань Циншэне ту же часть души, что и у него самого. Поэтому он и забрал его с собой — чем дальше, тем лучше.
И сейчас тоже. Лян Юаньсин поправил капюшон толстовки:
— Давай я поведу, отдохни на пассажирском.
— Я не…
— Что значит «не»? — перебил его Лян Юаньсин. — Ты считаешь меня ребёнком, а когда целовал, об этом не думал?
Лян Юаньсин не стал ходить вокруг да около. Дуань Циншэнь всегда играл роль старшего брата, и Ляну это нравилось, но он тоже из плоти и крови — зачем притворяться сильным?
Его прямые слова застали Дуань Циншэня врасплох: «ты считаешь меня ребёнком, но ты уже перешагнул черту».
Дуань Циншэнь онемел.
— Я взрослый мужчина, у меня есть права, я психически здоров. Нужно продолжать? — спросил Лян Юаньсин.
Дуань Циншэнь опешил, потом улыбнулся:
— Я понимаю, что ты хочешь сказать. Ты думаешь, я заставляю тебя зависеть от меня.
Лян Юаньсин уже собирался сказать «ну ты хоть понимаешь», как Дуань Циншэнь откашлялся и продолжил:
— Но на самом деле, Синсин, это я завишу от тебя. Эмоционально.
Лян Юаньсин замер, потом молча отвернулся к окну.
Мимо проносились столбы электропередач, сигнал сети то появлялся, то исчезал, и навигатор то и дело переключался на офлайн-режим. Лян Юаньсин ждал, пока жар на щеках уляжется, и когда убедился, что покраснел не слишком сильно, сказал:
— Ладно, остановись на аварийной полосе, я поведу.
— Хорошо, — сказал Дуань Циншэнь.
Последний участок дороги до автомастерской в городке они стояли в очереди на обочине.
Они переглянулись в машине — дела плохи. Когда они вышли и спросили, оказалось, что все эти машины с той же самой трассы.
Механики и продавцы в этот снежный день работали до пота. Один из них взял бланк с полки:
— Заполните это: номер двигателя, телефон, номерной знак. Положите бланк на стойку и придавите ключами.
Дуань Циншэнь взял бланк. Лян Юаньсин посмотрел на стойку: там лежало не меньше десятка ключей.
— А сколько нам ждать? — спросил он.
— Парень, — механик горько улыбнулся и указал за спину. — Дня два, в лучшем случае.
Они выгрузили из машины чемоданы, сумку с камерами, укулеле и прочие вещи, навьючились и взяли такси до отеля.
— Я и не знал, что сейчас туристический сезон, — бормотал Лян Юаньсин, ставя вещи. — Мы сейчас идём?
— Да. Я проверил, пункт вакцинации закрывается в пять тридцать.
Они планировали сделать прививку от столбняка, а потом поужинать.
Сейчас как раз начинался туристический сезон — те, кто не поехал на праздники в октябре и не мог уехать на Новый год, отправились в путь сейчас.
В последние годы деревня Хэму в Алтае стала популярной благодаря фотографиям, и туда стало ехать больше людей. Говорят, что зимой в Северном Синьцзяне все места похожи на Хэму, туристов призывают не толпиться в одном месте. И действительно, пейзажи везде одинаковые, как в этом маленьком городке, где они сейчас гуляли.
Когда они сделали прививки и вышли, уже стемнело. На улице было людно: молодёжь фотографировала стены, фонари, чёрное небо — пустое, без единой звезды.
Лян Юаньсин поёжился:
— Сколько нам ещё нужно?
— Восемь, — сказал Дуань Циншэнь.
— Завтра поедем снимать железную дорогу, — сказал Лян Юаньсин. — Поезда, а потом горы. Найдём точку и снимем на длиннофокусный.
— Хорошо.
Несколько ресторанов подряд были переполнены, внутри танцевали казахи, а на улице мёрзли, но терпели туристы.
Они пошли дальше по тротуару и зашли в небольшой ресторанчик с пловом. Плов был вкусным, каждое зёрнышко риса ароматное.
Когда они вышли, пошёл снег.
Не метель, а тихий, медленный снегопад. Лян Юаньсин поднял голову — снежинки сверкали в свете фонарей. Он моргнул, и кто-то потрогал его волосы.
— Снег идёт, — сказал Лян Юаньсин.
— Да. Постоим немного, пойдём, когда замёрзнешь.
Они стояли на улице маленького городка в Северном Синьцзяне, глядя на мягкий снег. Временами налетал ветер, и снежинки кружились под фонарём, падая на волосы Лян Юаньсина.
Мимо проходили молодые люди, смеясь и болтая. Кто-то держался за руки, кто-то шёл плечом к плечу с друзьями. Лян Юаньсин повернулся:
— Пойдём в отель.
Наверное, из-за того, что на душе остался осадок, когда Лян Юаньсин купался, Дуань Циншэнь сидел за ноутбуком и неподвижно смотрел на фотографию шины, брошенной в снегу после схватки с браконьерами у заповедника. Она возвращала его в то состояние.
Он смотрел на снимок и раз за разом прокручивал в голове мысль: «А если бы у них было оружие?» И его охватывал страх.
Плеск в ванной то стихал, то становился громче. Дуань Циншэнь отпил воды и вдруг захотел удалить это фото. Он взялся за мышь, но не двинул её. «Не надо, — подумал он, — всё прошло, и Синсину нравятся эти снимки».
Через некоторое время в ванной загудел фен. Дуань Циншэнь взял сменную одежду, молча прошёл мимо вышедшего Лян Юаньсина, но перед тем как закрыть дверь, буркнул: «Я в душ». Волосы Лян Юаньсина были взъерошены, щёки раскраснелись. Он удивлённо посмотрел ему вслед — что с ним?
Переведя взгляд на экран ноутбука, он всё понял. Замер на мгновение и вздохнул.
Дуань Циншэнь и сам знал: он зависел от Лян Юаньсина эмоционально. Если у Лян Юаньсина что-то сломается, он тоже сойдёт с ума.
Теперь Лян Юаньсин сидел перед этой фотографией.
Он перевёл дыхание, хлебнул воды и начал обрабатывать снимок. Сначала выровнял экспозицию, затем немного осветлил тени, поднял тональность ослепительно белого снега... Всё равно что-то было не так. Лян Юаньсин нахмурился: шина чёрная, снег — белый, а фон — серый... Он решился и перевёл снимок в чёрно-белый режим.
Стало лучше.
Чёрно-белые фотографии создают ощущение давности и тишины — будь то грибовидное облако взрыва или безмолвные мириады звёзд в ночном небе.
Затем Лян Юаньсин обрезал снимок по краям, убрав две пилы, и оставил только вертикальный кадр с шиной.
Закончив, он понял, что плеск в душе стих. Он обернулся — Дуань Циншэнь стоял за ним, всего в паре шагов и молча смотрел, как он обрабатывает снимок.
Лян Юаньсин не удивился, окинул его взглядом и сказал:
— Иди сюда.
Дуань Циншэнь послушно подошёл.
— Садись, — Лян Юаньсин указал на край кровати.
— Я изменил снимок, ты не против? — спросил он.
Конечно, он должен был спросить, ведь Дуань Циншэнь автор снимка. Тот кивнул:
— Не против.
— Шэнь-гэ, — Лян Юаньсин сел ближе и коснулся его коленей своими.
— Я знаю, — сказал Дуань Циншэнь, не дожидаясь вопроса. — Просто когда я вспоминаю, мне становится страшно.
Лян Юаньсин положил ладонь ему на бедро. Дуань Циншэнь подумал, что он хочет его утешить, но тот, опершись о бедро, привстал и поцеловал его.
Мягкие, тёплые губы легли сверху. Лян Юаньсин быстро учился: его язык проскользнул внутрь, он понял, как дышать. Он делал это легко, как играл самую знакомую мелодию.
Теперь Дуань Циншэнь застыл, не зная, куда деть руки. Они оба были новичками в поцелуях, целовались медленно, но быстро нашли самый удобный ритм.
Дуань Циншэнь притянул его к себе, усадив верхом на колени. Он провёл руками по его запястьям, рукам, плечам — отчётливо ощущая мужские кости, рельефные мышцы, сильные и чувственные. Затем его руки скользнули по спине, по прямой осанке музыканта, привыкшего выступать на сцене, по пояснице к резинке пижамных штанов.
Экран ноутбука за спиной погас, кулер замолк, и слышен был только звук их поцелуев.
Дыхание меняло ритм, сердца бились в унисон, снова и снова, их тела прижимались друг к другу.
Казалось, они целовались бесконечно, отстраняясь и снова сближаясь, от края кровати до её середины. Они намеренно потянулись к интимным местам друг друга, подтверждая свою решимость, говоря: «Да, я знаю, что ты мужчина».
Никто из них не ожидал, что они так быстро дойдут до такого... Но, возможно, всё это было неизбежно — они становились всё ближе, делились прошлым и строили будущее вместе.
Первая любовь всегда тороплива и неуклюжа, в ней мало терпения. Когда приходит любовь, её вырывают с корнем и протягивают другому: «Смотри, она расцвела».
— Синсин...
— Да.
— Дай руку, я вытру её, — Дуань Циншэнь протянул ему тёплое влажное полотенце.
— Не хочу, — Лян Юаньсин был слишком сонным.
— … — Дуань Циншэнь взял его руку из-под одеяла и тщательно вытер каждый палец, затем поцеловал в висок и прошептал: — Спокойной ночи.
http://bllate.org/book/18450/3895829
