]
Не надо, дядя с семьей же дома...
Утром Шэнь Янь проснулся с легкими темными кругами под глазами. Все сотрудники по очереди справлялись о его здоровье, и он, смущаясь, объяснял, что на новом месте плохо спит.
И следующей ночью, несмотря на усталость и недосып, он опять не мог уснуть. Пришлось признать: он действительно не может без Вэй Сина.
До попаданчества он завидовал бурным, страстным романам.
Но после, столкнувшись с угрозами, он выбрал Вэй Сина из-за его силы и характера. Любовь тогда была не главным.
Но за столько месяцев совместной жизни у них не было ни одной ссоры, им было хорошо вместе, и Шэнь Янь не задумывался, чего в их чувствах больше — любви или привязанности.
Теперь же, когда они расстались, он понял: он глубоко любит Вэй Сина.
Еще до свадьбы Вэй Син защищал его и баловал. Шэнь Янь знал, что у него не самый легкий характер — это все воспитание.
После попаданчества он быстро повзрослел, чтобы выжить, но Вэй Син снова разбудил в нем капризного ребенка. С ним он мог оставаться собой — таким, какой он есть. Вэй Син терпел все.
Их чувства, рожденные в повседневности, постепенно стали крепче и глубже.
На третий день, глядя, как Синь-гэр старательно повторяет пройденное, Шэнь Янь чувствовал себя лишним. Последние вечера стали для него испытанием.
А что он делал раньше, в такое время?
Обычно они с Вэй Сином убирали со стола, потом он немного баловался, а затем они занимались тем, о чем не принято говорить вслух.
Вроде бы ничего особенного, но с Вэй Сином все было иначе. Даже если они просто сидели молча — он прислонялся к нему и смотрел в стену — это казалось бесценным.
— Янь-гэр, что это за иероглиф? — голос Синь-гэра прервал его размышления.
Шэнь Янь очнулся, подошел к столу и взглянул на указанный иероглиф:
— …стоишь перед глубокой пропастью, ступаешь по тонкому льду; рано вставать, согревать и охлаждать… — линьшэнь люйбо; сусин вэньцин — это «люй» — ступать.
Синь-гэр кивнул и продолжил учить.
Он жил теперь с Шэнь Янем и не мог ходить к учителю, но все равно повторял выученное. Глядя на его прилежание, Шэнь Янь придумал, чем занять вечера:
— Синь-гэр, до какого места ты дошел в «Тысячесловии»?
— Вот здесь, за той фразой: Подобно рекам, текущим непрерывно, и глубоким омутам, отражающим свет — чуаньлю буси, юань чэн цюй ин.
— Раз ты не можешь ходить к учителю, я буду учить тебя сам, — сказал Шэнь Янь.
Синь-гэр обрадовался:
— Правда? Как здорово!
Он и сам ломал голову, как продолжать учебу. Он знал, что Шэнь Янь грамотен, но тот был занят с утра и к вечеру уставал. Синь-гэр не хотел его беспокоить. Но если Шэнь Янь сам предложил — он был только рад.
— Конечно, вечерами я все равно свободен. Но я не буду учить тебя «Тысячесловию». Я буду учить тебя считать и тем словам, что чаще всего встречаются в наших книгах.
Иероглифы из «Тысячесловия» Шэнь Янь знал, но объяснять смысл не мог. А те, что были в бухгалтерских книгах, Синь-гэр сможет сразу применять на деле. «Тысячесловие» он выучит и потом.
Синь-гэр, услышав про счет, загорелся:
— Я хочу!
Чтобы не поддаться желанию немедленно вернуться домой к Вэй Сину, Шэнь Янь загрузил себя работой до предела.
Днем он успевал и за отделкой пекарни следить, и с Фугуем новые виды хлеба придумывать, и книги двух лавок вести. Вечерами учил Синь-гэра арифметике и письму.
Когда все время было занято, он вспоминал о Вэй Сине только перед сном. И благодаря дневной усталости бессонница почти не мучила.
Лавка, которую он планировал открыть через месяц, была готова за двадцать дней — он так рвался работать, что все делал быстрее. Дата открытия была назначена, реклама запущена, и у Шэнь Яня вдруг появилось свободное время.
Он зашел в пекарню — Фугуй уже экспериментировал с новыми рецептами, помощь не требовалась. В большой лавке Синь-гэр с работниками сами справлялись с гостями. Заглянул в маленькую лавку — издалека увидел, как третья тетя и старшая невестка ловко торгуют.
Впервые Шэнь Янь почувствовал себя в лавке лишним. Ему показалось, что либо покупателей мало, либо работников слишком много.
А когда выдалась свободная минута, тоска по Вэй Сину навалилась с новой силой. Он думал: сколько же они не виделись? Как там идет стройка? И, не выдержав, решил вернуться домой.
За двадцать дней в деревне многое изменилось — так показалось Шэнь Яню, когда он ехал по знакомой дороге на воловьей повозке.
Озимая пшеница, посеянная в прошлые дни, уже взошла — на полях ровными рядами зеленели всходы. Шэнь Янь проезжал мимо их собственного поля и увидел, что пшеница там тоже хорошо растет.
Кстати, летнее просо на поле убирал один Вэй Син. Шэнь Янь хотел помочь, но тогда он уже управлял двумя лавками и никак не мог отлучиться.
Проезжая мимо дома третьей тети, он заметил Чжан Цзюй, которая рвала зелень перед домом — видимо, готовилась к обеду.
Шэнь Янь остановился, поздоровался. Когда он выпрямился, взгляд упал на ее живот — он уже начал округляться, выпуклость была хорошо заметна.
Чжан Цзюй спросила, почему Синь-гэр не вернулся с ним.
Когда Шэнь Янь подъехал к дому, он едва его узнал. Огорода перед домом стало меньше; на месте старой постройки высились несколько дворов из зеленого кирпича и черепицы. Планировка почти не изменилась, но площадь была немного больше, прибавилось несколько комнат.
Перед домом все еще лежали груды кирпича, черепицы и пиломатериалов.
Ограды еще не было, и Шэнь Янь без труда увидел, что балки перекрытий уже на месте, а плотники настилают первый слой кровли. Вэй Син подавал материал на крышу.
— Братец!
Шэнь Янь спрыгнул с повозки и бросился к Вэй Сину, прямо запрыгнул на него, обхватив руками.
Вэй Син только обернулся и поймал его, придержал под ягодицы, чтобы тот не соскользнул, и крепко обнял.
Раньше он бы ни за что не позволил себе такого на людях, но он соскучился по Шэнь Яню так сильно, что ему стало все равно.
Плотник на крыше, прождав материал и не дождавшись, глянул вниз — а там Вэй Син крепко обнимает какого-то гэра, прильнув щекой к его щеке, так тесно, что не разорвать. С его места были видны лишь две головы, сомкнутые вместе.
«Бесстыдники — средь бела дня обнимаются», — подумал плотник и отвернулся.
Остальные работники, услышав шум, тоже высунулись посмотреть. Те из них, кто был из этой деревни, узнали Шэнь Яня и вспомнили, как он в день свадьбы говорил смелые слова. Это зрелище показалось им не таким уж удивительным, и они весело крикнули:
— Янь-гэр, давно тебя не было! Сегодня вернулся?
Вэй Син, словно очнувшись, покраснел до ушей и опустил Шэнь Яня на землю.
Шэнь Янь поздоровался со всеми по очереди. Тогда и тот плотник, что отвел взгляд, наконец разглядел лицо гэра — а это оказался тот самый красивый хозяин из лавки Вэев.
«Везет же людям: и фулан у него красивый, и денег куры не клюют», — позавидовал плотник.
— Вы пока работайте, я провожу Янь-яня, посмотрим, готов ли обед, — сказал Вэй Син, все еще краснея, и, взяв Шэнь Яня за руку, повел его прочь.
Шэнь Янь послушно шел за ним и легонько провел пальцем по его уху. Вэй Син в таких вещах был все еще так стыдлив — совсем не такой, как ночью. Шэнь Янь находил это забавным.
Проходя мимо места, где готовили женщины, Вэй Син перекинулся с ними парой слов, но продолжал вести Шэнь Яня вперед — в сторону временного шалаша.
Едва они вошли, как Шэнь Янь не успел рассмотреть, как живет здесь Вэй Син, — погрузился в темноту.
В шалаше были деревянные ставни, сейчас закрытые; когда Вэй Син притворил и дверь, в комнате стало совсем темно. Глаза Шэнь Яня еще не привыкли к сумраку, как сухие, шершавые губы накрыли его рот.
Они были сухими от долгой работы на солнце, без воды, и, коснувшись его влажных губ, вызвали у Шэнь Яня дрожь.
Вскоре губы Вэй Сина тоже стали мягкими, а язык Шэнь Яня онемел от долгого поцелуя.
Все тело Шэнь Яня вспыхивало огнем, который зажигал Вэй Син. Ноги подкосились, он едва держался, вцепившись в его шею, чтобы не сползти на пол.
Когда страсть уже готова была выплеснуться, Вэй Син остановился, обнял его и прошептал на ухо низким, хриплым голосом:
— Ты похудел.
Голос его звучал глубже обычного, с прерывистым дыханием — от этого у Шэнь Яня ноги еще больше ослабли.
От такого яростного поцелуя у него перехватило дыхание; он несколько раз глубоко вдохнул, чтобы прогнать головокружение:
— В последнее время было много работы. Теперь с пекарней все готово, так что буду меньше занят. В следующий раз, когда увидимся, я буду потолще.
— Хорошо. Наверное, обед готов, пойдем поедим.
— Ты... — Шэнь Янь почувствовал, насколько возбужден Вэй Син, и не знал, что сказать. Как он собрался выходить в таком состоянии?
— Подожди немного, сейчас пройдет, — сдерживая себя, ответил Вэй Син. Сейчас не время и не место, нельзя продолжать.
— Лучше отпусти, так ты не выйдешь... — Шэнь Янь чувствовал, что даже тело у него затекло, а Вэй Син все еще был в том же состоянии. Он боялся шевельнуться, чтобы не подзадорить его, но это не помогало.
Вэй Син еще раз крепко сжал его в объятиях, прежде чем отпустить. Шэнь Янь уже привык к темноте и теперь разглядел этот шалаш: внутри было почти пусто — только старый топчан и стол. Кровать была узкая, вдвоем на ней не поместиться.
— А где все наши вещи? — Шэнь Янь помнил, что у них было много добра, пусть и старого. Не могли же они его выбросить.
— Большую часть сложили у третьего дяди. Они помогали переносить. Старое и ненужное я выбросил — все равно не пригодится, — ответил Вэй Син.
У третьего дяди места было не так много, но их вещи не занимали много, так что все поместилось.
В обед женщины приготовили еду в общем котле — с щедрой порцией мяса и приправ, получилось вкусно.
После обеда Шэнь Янь наконец вспомнил про воловью повозку, на которой приехал. Он вышел и с облегчением увидел, что плотники привязали вола к столбу.
Вместе с Вэй Сином он дал волу сена и воды, потом еще раз обошел стройку и только тогда отправился обратно в уезд.
В следующие дни Шэнь Янь сосредоточился на Синь-гэре. При любой свободной минуте он сажал его за счет и письмо. Изначально он собирался нанять счетовода для большой и маленькой лавок, но, увидев успехи Синь-гэра, понял, что надобность отпала.
За это время Синь-гэр уже хорошо освоил основы ведения записей, а слова, часто встречающиеся в книгах, почти все выучил. Шэнь Янь поручил ему вести дневные записи, а сам проверял их по вечерам.
Незаметно прошло несколько дней, и вот открылась пекарня. С опытом предыдущих заведений дело пошло без сучка без задоринки.
Хлеб, как и ожидалось, пришелся по душе многим. Хотя стоил он недешево, покупателей было много. Особенно старики с плохими зубами — им было легко жевать мягкий хлеб, а вкус был отменный. Для тех, кто с трудом мог есть твердую пищу, это было настоящим сокровищем.
С самого открытия торговля шла бойко.
Помимо всего у пекарни была еще одна задача — поставлять булочные основы для большой лавки. Шэнь Янь разместил это производство здесь по двум причинам: во-первых, в пекарне было больше возможностей; во-вторых, это укрепляло связь между двумя заведениями, показывая, что они — единое целое.
Лю Фугуй, которому поручили управлять пекарней, сиял от счастья. Он любил выпечку и давно мечтал открыть свою кондитерскую, но денег не было, и он работал поваром.
Когда хозяин велел ему печь хлеб и стать пекарем, он уже был рад. А когда услышал, что ему доверят управление лавкой, — сначала не поверил, а потом пришел в восторг. К тому же зарплату ему повысили.
С тех пор как он перешел к Шэнь Яню, дела в семье пошли на лад, появились сбережения. Дома жена и дети перестали хмуриться, все были довольны.
Никогда в жизни Лю Фугуй не чувствовал такой надежды — он работал с огромным энтузиазмом.
Через несколько дней после открытия пекарни дом Шэнь Яня был достроен. В день завершения он приехал и вместе с Вэй Сином устроил угощение для плотников и всех помогавших — по деревенской традиции, закололи свинью.
После шумного застолья дом был готов, и до возвращения Шэнь Яня оставалось всего несколько дней.
Еще через пять дней сложили кан, все вещи перенесли в новый дом, и Шэнь Янь с Синь-гэром собрались и переехали из уезда обратно.
В день новоселья Шэнь Янь и Вэй Син пригласили семью третьей тети и семью дяди по материнской линии.
Все пришли — три семьи собрались за одним столом. Шэнь Янь вспомнил день их свадьбы: тогда тоже было три семьи. Но теперь все трое жили лучше прежнего.
Будучи приглашенными гостями, все пришли с подарками. Семья третьей тети подарила новый комплект посуды — бледно-голубые фарфоровые миски и тарелки. Семья дяди, узнав о новоселье позже, не успела сделать мебель своими руками, поэтому купила красный постельный комплект — смотрелся очень празднично.
Осмотрев дом, дядя сказал:
— Дом у вас хороший, только внутри маловато мебели. Как будет время — сделаю вам кое-что.
Шэнь Янь рассмеялся:
— Дядя, я как раз хотел просить вас о мебели. Только у меня есть кое-какие идеи. После обеда расскажу.
Шумно и весело пообедали. Взрослые сидели в комнате и разговаривали, дети играли в прятки, и то и дело раздавался их звонкий смех.
Шэнь Янь пригласил дядю и деда в кабинет — комнату, которую он предложил построить еще до начала работ, — и стал обсуждать с ними, что хотел бы заказать.
Больше всего ему хотелось мягкий диван и шкаф для одежды. Все стулья были жесткими, и он ужасно соскучился по мягкой мебели. А шкаф, где можно вешать одежду, был бы очень удобен: сейчас, когда они покупали все больше вещей, такой шкаф пришелся бы кстати.
Хотя уже существовали простые вешалки, это были просто стойки — для мокрой одежды после купания они годились, но для хранения чистой одежды они не подходили — она покрывалась пылью. Вдобавок надо было попросить дядю сделать несколько плечиков.
— Янь-гэр, — сказал дядя, — я никогда такого не делал, но идея замечательная. Надо попробовать. Как сделаю — привезу.
Дед Шэнь тоже хвалил новую мебель.
В новом доме было много комнат, поэтому дядя с семьей мог остаться на весь день и не торопиться домой. Их устроили на ночь в гостевой комнате.
Вернувшись в спальню, Шэнь Янь, увидев широкий кан, от радости перекатился по нему пару раз.
Едва он остановился, Вэй Син навис над ним и глубоко поцеловал. Как в тот день в шалаше — в этом поцелуе была вся его тоска, он целовал так, что Шэнь Янь задыхался.
— М-м... не надо...
С трудом оттолкнув Вэй Сина, Шэнь Янь перевел дыхание:
— Не надо, дядя же с семьей дома...
— Ничего, мы потише. Мы больше месяца не спали вместе...
Шэнь Янь уловил в его голосе жалобную нотку. Он и сам соскучился, и, вспомнив, что комната дяди не смежная, уступил.
Как только Шэнь Янь согласился, Вэй Син снова жадно припал к его губам. Этой ночью они катались по кану от одного края до другого, заново знакомясь с этой кроватью. Только когда Шэнь Янь провалился в сон, Вэй Син наконец отпустил его.
Как всегда после бурной ночи, Шэнь Янь наутро встал поздно.
— М-м... что? — разбуженный Вэй Сином, сонный Шэнь Янь не понимал, что за день.
— Дядя с семьей завтракают и скоро уедут. Вставай, поешь и проводи их, — Вэй Син приподнял его, взял влажную тряпицу и провел по лицу, чтобы он проснулся.
— Хорошо... — Шэнь Янь понимал, что должен попрощаться.
Он пошевелился — все тело болело, будто сломалось. Ночью он зажимал себе рот рукой, чтобы не издавать звуков; вскоре руки ослабли, и он стискивал губы. Вэй Син, заметив, припал к его губам, заглушая все звуки, чтобы их не было слышно.
— Это все ты! Я же вчера сказал «не надо»! — Шэнь Янь сердито взглянул на Вэй Сина, проведя пальцем по губам.
http://bllate.org/book/18448/1786651
