Иногда, когда идёшь рядом с кем-то, нужно быть особенно осторожным, потому что нечистые сущности больше всего любят человеческий страх. Стоит призраку пристроиться к человеку, и те, кто находится рядом с ним, могут уже незаметно превратиться в оскалившихся призрачных тварей.
Цуй Сянь как раз столкнулся с подобным.
Отпустив руку, он тут же развернулся и бросился бежать, но бесчисленные красные сосуды накрыли его со всех сторон. Фигура позади начала плавиться, а существо всё ещё смеялось:
— Куда же ты, красавчик? Останься со мной, составь мне компанию.
Поняв, что вырваться не удастся, Цуй Сянь немедленно взмахнул мечом и вступил в бой. Однако его искусство меча было далеко не таким отточенным, как у Юань Чжэнчу, поэтому он мог лишь защищаться. Перерубленные красные сосуды, упав на пол, некоторое время извивались, а затем снова поглощались основной массой, после чего на их месте непрерывно вырастали новые. Они наступали без конца, не оставляя ни мгновения на передышку, и Цуй Сянь почти ничего не мог с этим поделать.
Стиснув зубы, он метнул в существо впереди талисман. Но то лишь тихо фыркнуло, открыло рот и проглотило бумагу целиком.
Цуй Сянь потрясённо уставился на него. Эта тварь не боится талисманов? Что это вообще такое?
Заметив брешь в его защите, существо, не жалея сил, выпустило бесчисленные кровавые сосуды и попыталось целиком обмотать Цуй Сяня, будто собираясь проглотить его живьём. На ритуальном одеянии Юань Чжэнчу тут же вспыхнули золотые письмена-печати, защищая Цуй Сяня. Но эта тварь почти не боялась заклинаний и печатей праведного пути. Она изо всех сил пыталась раздвинуть защиту одеяния и добраться до спрятанной внутри «плоти Танского монаха».
Однако ритуальное одеяние, на мгновение вспыхнувшее в чёрном вагоне словно яркий фонарь, предназначалось прежде всего для того, чтобы указать Юань Чжэнчу направление.
Хотя Цуй Сянь и был защищён одеянием, нечто неизвестное всё же с силой лизнуло его по лицу. От этого липкого ощущения по всему телу мгновенно побежали мурашки.
Наконец он не выдержал. Больше не заботясь о том, сколько заимствованной магической силы потратит, Цуй Сянь влил её всю в Шэньцюэ, с криком рубанул мечом и одним ударом отсёк целую массу красных сосудов. Освободившись, он шагнул вперёд и занёс меч над тем ящиком.
Только этот ящик здесь выглядел подозрительно. Сначала разрубить, потом разбираться. И, как оказалось, так думал не он один.
Чёрный и белый Шэньцюэ одновременно обрушились на ящик из красного дерева.
Хотя древесина, из которой тот был сделан, тоже была редкой и необычайно прочной, она всё равно не выдержала совместного удара Цуй Сяня и Юань Чжэнчу, сражавшихся в полную силу с Шэньцюэ в руках. Ящик с треском раскололся. В воздух взметнулся едкий порошок с тяжёлым кровавым запахом. Вся плоть, заполнившая вагон, тут же начала яростно дёргаться и пульсировать, а бесчисленные призрачные тени с пронзительным визгом окружили их двоих.
— Плохо дело, разворошили осиное гнездо.
Говоря это, Цуй Сянь ещё успел протянуть руку и ощупать правую ладонь Юань Чжэнчу. Убедившись, что перед ним настоящий Юань Чжэнчу, он наконец облегчённо выдохнул.
Юань Чжэнчу тем временем смотрел на то, что показалось из груды порошка после того, как ящик раскололся: на земле лежало больше сотни чёрных, плотных, мясистых предметов. Он долго всматривался, по рисунку поверхности определил, что материал похож на человеческую кожу, но так и не понял, что именно это такое.
До этого, когда они шли по вагону, он лишь на мгновение обернулся и обнаружил, что Цуй Сянь позади исчез. Он тут же взорвал золотой громовой талисман, но это не помогло: гром не причинил твари никакого вреда. От этого Юань Чжэнчу удивился ещё сильнее.
Однако раз это нечисть, порождённая человеком, и она не боится ни талисманов, ни громовых техник, тогда стоило сначала попробовать очистить скверну.
— Цуй Сянь, это, похоже, человеческий демон. Бери Кисть, очищай скверну. Я прикрою тебя.
— Что ещё за человеческий демон?
Но времени было мало. В вагоне оставалось множество людей, захваченных этим так называемым «человеческим демоном», и если ошибиться, погибнуть могли очень многие. Поэтому Цуй Сянь не стал ждать объяснений. Он тут же вытащил Кисть Судьи, сел прямо на пол, рассёк ладонь Шэньцюэ и начал собственной кровью чертить массив, приговаривая себе под нос:
— Только не подведи. Только не вздумай сейчас подвести!
Когда массив сформировался, Цуй Сянь уже приготовился к тому, что его снова почти досуха вытянет. Но, к удивлению, состояние оказалось вполне терпимым. Магическая сила в духовных меридианах ощущалась как вода в губке: если хорошенько выжать, немного всё равно найдётся.
Юань Чжэнчу держал Шэньцюэ и охранял Цуй Сяня со всех сторон. Свет меча то был прозрачным и холодным, словно осенняя вода, то вспыхивал длинной радугой, окружая Цуй Сяня непрерывной защитой. Внутри постоянно дёргавшейся и судорожно сокращавшейся «полости» чудовища он словно создал небольшой отдельный мир из вспышек клинка и теней меча.
Чем сильнее торопился Цуй Сянь, тем упорнее Кисть Судьи не реагировала. Он попробовал несколько раз, и лишь тогда маленькая кисть из чёрного нефрита наконец дрогнула и вспыхнула, словно нехотя согласившись вместе с этим неопытным, горячим на голову новым Судьёй рода Цуй снова заняться своим старым ремеслом.
— Получилось!
Цуй Сянь радостно крикнул уже покрывшемуся потом Юань Чжэнчу. Он крепче сжал Кисть Судьи. Стоило кончику кисти двинуться, как за ним тут же потянулись спутанные, тяжёлые причинно-следственные связи.
Цуй Сянь сразу почувствовал: на этот раз всё иначе. У самого уха раздался шелест, похожий на быстрое перелистывание множества страниц.
Постепенно звук затих.
И тогда у Цуй Сяня возникло смутное ощущение, будто письмена более чем со ста листов были подхвачены Кистью Судьи, стеклись к её кончику и там сплелись в огромную сеть, устремившуюся к всё ещё яростно атаковавшему их «человеческому демону».
Под мучительный рёв человеческого демона Цуй Сяню вдруг послышался чей-то вздох, непонятно откуда донёсшийся. Вскоре скверная ци человеческого демона постепенно рассеялась, и он распался на множество призрачных силуэтов. Это были почти сотня человеческих душ, практически истощённых до предела. В сосуд для душ они не помещались, поэтому Цуй Сянь попросту открыл ритуальное зеркало и перенёс почти лишившиеся сознания ослабевшие души в уже очищенный зеркальный мир.
Вместе с исчезновением человеческого демона начали рассеиваться и странные явления в вагоне. Красная плоть и сосуды потянулись обратно к людям, выплюнули всю высосанную врождённую духовную энергию, после чего превратились в чёрный порошок, устлавший весь вагон. Порошок покрыл всех пассажиров и заодно засыпал то, что лежало под обломками красного ящика.
Цуй Сянь наконец облегчённо выдохнул, сел прямо на пол, немного перевёл дух и бессильно сказал уже убравшему меч Юань Чжэнчу:
— Собери эти штуки.
— Зачем? От них веет нечистью. Похоже на какие-то ритуальные предметы из человеческого тела. Лучше лишний раз не трогать.
Увидев, что Юань Чжэнчу не слишком хочет подходить, Цуй Сянь вздохнул:
— Не мне они нужны. Их просят те сотня с лишним душ, что только что вышли.
Лишь тогда Юань Чжэнчу подошёл ближе, некоторое время внимательно рассматривал находки, но всё равно не понял, что это.
— Мешка нет. Положи в зеркало.
— Кажется, не получится. В зеркало можно помещать только души. И стоит приблизиться к этим штукам, как те души начинают метаться и плакать так, что у меня уши болят.
Цуй Сянь поднялся и огляделся. Тут он увидел бегущего к ним Доцзи. Тот весь взмок и выглядел весьма встревоженным.
— Вы в порядке? Я увидел, что всё это за пределами отсека превратилось в чёрный порошок, и понял, что вы наверняка его усмирили.
Цуй Сянь ухватился за протянутую Юань Чжэнчу руку и поднялся.
— Старший брат, у тебя есть чистый мешок? Нам надо кое-что собрать.
Доцзи тут же ответил:
— Есть, есть. В нашем ремесле постоянно приходится складывать личные вещи умерших или части останков. Мы пользуемся специальными мешками для небесного погребения, предварительно вымытыми чистой водой.
Сказав это, Доцзи снова убежал и вскоре вернулся с совершенно белым матерчатым мешком. Он даже принялся помогать им собирать находки.
Но когда из-под обломков показались те самые предметы, Доцзи вдруг застыл. Затем его глаза расширились, и он с недоверием воскликнул:
— Небеса! Это… мясной лотос!
После этого Доцзи сложил руки в жесте почтения и молитвы, выражая уважение.
— Мясной лотос? Это растение? — спросил Цуй Сянь, продолжая собирать находки.
Но Доцзи только принял таинственный вид.
— Давайте лучше вернёмся в отсек, там и поговорим.
Юань Чжэнчу и Цуй Сянь переглянулись. Цуй Сянь достал Шэньцюэ.
— А с этим мечом что делать?
Юань Чжэнчу с явной тоской посмотрел сначала на меч, потом - на раскинувшееся за окном ночное небо.
Цуй Сянь вовремя остановил его:
— …Давай не будем. Мы и так не знаем, сколько придётся платить за все эти разрубленные двери между вагонами.
Юань Чжэнчу тихо вздохнул и махнул рукой. Белый Шэньцюэ тут же всё понял и отправился обратно тем же путём, будто вообще никогда не покидал багажный вагон и вовсе не она прорубила все эти двери.
Цуй Сянь опустил взгляд на неподвижный чёрный меч в своей руке.
— Эй, не соблаговолите ли вы тоже пошевелиться?
Клинок слегка дёрнулся, но больше никак не отреагировал. Тогда Юань Чжэнчу увидел, как Цуй Сянь прищурился, а в голове у него явно уже загремела целая куча дурных замыслов. Он тут же преувеличенно прикрыл рот рукой и изобразил приступ тошноты, будто вот-вот его вырвет.
Чёрный Шэньцюэ содрогнулся всем клинком, мгновенно взмыл вверх и со свистом исчез.
Юань Чжэнчу на мгновение застыл, а потом молча поднял перед Цуй Сянем большой палец. Ли Хаобо научил его, что, когда происходящее лишает человека слов, можно показать собеседнику большой палец. Впервые в жизни Юань Чжэнчу видел человека, который умудрялся хитрить даже с собственным мечом.
Цуй Сянь решил, что его хвалят, тут же выпятил грудь и с довольным видом принял похвалу. Он всё больше убеждался, что поручить Ли Хаобо, студенту университета, обучать Юань Чжэнчу, этому старомодному отшельнику из гор, современным знаниям было совершенно правильным решением.
А далеко в Чжоушане, в старой усадьбе рода Цуй, Ли Хаобо, который всё ещё разбирал товар, вдруг чихнул. Он и не подозревал, что только что невольно предотвратил одну ссору между старшими, и уверенно пробормотал:
— Наверняка начальник по мне соскучился.
Чжу Янь, успевший нахвататься кое-каких сомнительных современных знаний, тут же подхватил:
— Разве твой начальник не гей? Зачем ему по тебе скучать? Собрался завести интрижку на стороне? Почтенный очень силён, так что смотри, а то отправит тебя в Море кармы, и от тебя ни тела, ни души не останется.
Ли Хаобо неловко потёр нос. Но уже через мгновение забыл и про начальника, и про брата Юаня и, продолжая раскладывать товар, без умолку болтал с Чжу Янем. Большое ли дело, мелочь ли - обо всём говорил с огромным увлечением. Он хотел наверстать все те годы, когда не мог с ним разговаривать.
Тем временем в поезде, после исчезновения человеческого демона, пассажиры понемногу начали приходить в себя. Увидев, что с ног до головы покрыты чёрным пеплом, многие перепугались. Некоторые даже пошли жаловаться проводникам. А сами проводники и сотрудники охраны стояли перед соединительными дверями между вагонами, в каждой из которых был ровно прорезан огромный разрез, и несколько раз подряд просто теряли дар речи.
— Что здесь произошло? Инопланетяне прилетали?
Старший тут же замахал рукой:
— Хватит. Дело уже приняло соответствующее ведомство. На ближайшей станции поезд остановят, всех пассажиров вместе с багажом экстренно пересадят на другой состав.
А вернувшийся в свой отсек Цуй Сянь уже закончил разговор с Фэн Сяофэном. Смысл был совершенно очевиден: они ведь спасали людей, неужели теперь должны ещё и сами платить за нанесённый ущерб? Стоило случиться чему-то подобному, и первым, о ком вспоминал Цуй Сянь, неизменно становился Фэн Сяофэн. Старик хоть и утверждал, что отвечает только за район Чжоушаня, но первый ученик Лунхушаня говорил совсем другое. Чжан Шоушань прямо сказал: если после какого-нибудь дела понадобится разгрести последствия, ищи Фэн Сяофэна - почти наверняка всё решит.
А раз платить не придётся, то для Цуй Сяня, у которого в пяти стихиях явно не хватало именно денег, это уже было прекрасной новостью.
На другом конце, повесив трубку и поспешно организуя людей для устранения последствий, Фэн Сяофэн тяжело вздохнул. И вправду отец и сын. Даже способность влипать в неприятности одинаковая.
Хотя нет, сын, пожалуй, уже превзошёл отца. Они знакомы всего несколько дней, а где появляется этот парень, там непременно что-нибудь случается. Видимо, и правда судьбой ему положено носить на себе немного дурной удачи…
Доцзи тем временем проверил детское тело на верхней полке, после чего вместе с обоими сел внизу. Других людей в отсеке не было, так что разговаривать было удобно.
Он отпил горячего чая, посмотрел на набитый белый мешок за спиной Цуй Сяня и медленно произнёс:
— «Мясной лотос» - это ритуальный предмет, изготовленный из интимных органов непорочных девушек.
Цуй Сянь, осознав смысл услышанного, потрясённо переспросил:
— Серьёзно?
Доцзи достал табак и закурил, заодно предложив обоим, но ни Юань Чжэнчу, ни Цуй Сянь не курили, поэтому они отказались.
— Всё это рассказы стариков, передававшиеся ещё несколько сотен лет назад. Говорили, что для изготовления мясного лотоса не только используют живого человека - сам процесс ещё кровавее и жестче. Нужно пройти четыре этапа. Сначала девушку подвергают насилию, чтобы «лотос» налился. Затем дают ядовитым насекомым искусать её, после чего лечат травами - чтобы внутри и снаружи столкнулись правильное и порочное начала и пришли к единству. Потом следует долгое выпаривание и закалка жаром и холодом одновременно, чтобы плоть сжалась, а кожа стянулась.
Цуй Сянь слушал, хмурясь, и лицо его становилось всё мрачнее. Когда он собирал те вещи, то примерно пересчитал их - почти сотня девушек. И все они погибли именно так.
Доцзи продолжил:
— И это ещё не конец. Последний этап - «срезание лотоса». Во время этого нельзя пролить ни капли крови, и девушка обязательно должна оставаться живой. Только тогда считается, что всё завершено. Чтобы получить сотню с лишним мясных лотосов, как у тебя в мешке, погибнуть должно было в несколько раз больше людей. Эх…
Это было слишком жестоко.
Цуй Сянь вспомнил те почти растворившиеся души девушек и их плач, похожий на тихие стенания. Настоящий ад на земле и то вряд ли был бы хуже.
В вагоне надолго повисло молчание. Настроение Доцзи тоже стало тяжёлым. В конце концов, любой нормальный человек, услышав о таком, почувствовал бы скорбь и гнев за себе подобных. Только Юань Чжэнчу молча смотрел в окно с бесстрастным лицом.
— Раз эти вещи такие редкие и ценные, да ещё души с чудовищной обидой были превращены в человеческого демона, у них наверняка есть хозяин. Он сейчас в поезде? Можно его найти?
Только когда Цуй Сянь обратился к нему, Юань Чжэнчу повернул голову.
— Он уже мёртв.
— Что? — Цуй Сянь удивился. — Когда?
— После того как мы потеряли друг друга, я искал тебя и нашёл в туалете труп старика. Его подвесили вниз головой и выпустили кровь. Обе руки были совершенно чёрными - вероятно, от многолетнего контакта с мясными лотосами.
Цуй Сянь почувствовал, что здесь что-то не сходится. Слишком уж легко этот человек умер. Так зачем он вообще вёз мясные лотосы в поезде?
Он целился в Цуй Сяня? Хотел высосать врождённую духовную энергию из целого состава, чтобы подпитать мясные лотосы? Или просто ехал мимо и неожиданно погиб из-за какой-то случайности?
— Нельзя призвать его душу и допросить?
— Её съели.
— Душу съели?
— Да.
Цуй Сянь молча погладил лежавший под собой плед Сяо Ба с Дораэмоном и крепко нахмурился. Ему всё сильнее казалось, что эта поездка в Тибет с самого начала предвещает сплошные трудности.
К счастью, дальше дорога прошла спокойно. Перед высадкой сотрудники поезда ещё несколько раз напомнили пассажирам обязательно подготовить кислородные баллоны, соблюдать осторожность и помнить, что безопасность в путешествии важнее всего.
Глядя на шумную, суетливую толпу, Цуй Сянь впервые за долгое время почувствовал, что вот это и есть нормальный человеческий мир. Кто бы мог подумать, что весь этот поезд только что чудом избежал смерти?
— Уважаемые пассажиры, поезд прибыл на станцию. Пожалуйста, заберите свои вещи и выходите организованно. Желаем вам приятного путешествия.
Цуй Сянь вышел из вагона, поднял голову к бескрайнему небу и подумал: «На приятное путешествие я уже не рассчитываю. Главное - остаться в живых».
Доцзи из-за детского тела собирался выходить последним. Он тепло попрощался с Цуй Сянем и Юань Чжэнчу и ещё несколько раз напомнил им обязательно найти рекомендованного им проводника Чжаси Дуньчжу.
Доцзи смотрел вслед удаляющимся Юань Чжэнчу и Цуй Сяню, крепко сжимая в руке подаренный Цуй Сянем талисман, и с чувством вздохнул. Вот, наверное, какие они - драконы и фениксы среди людей, выдающиеся гении своей эпохи. Уже одна встреча с ними была удачей. Возможно, когда-нибудь он ещё сможет с гордостью рассказывать об этом дочери.
С улыбкой на лице Доцзи вернулся в вагон и полез на верхнюю полку, собираясь взвалить детский труп на спину и выйти со станции. Но стоило ему откинуть одеяло, как он вскрикнул:
— Плохо дело!
Лицо мгновенно побелело. Никакого детского тела на полке уже не было. Там валялись лишь несколько оборванных отрезков шнура, покрытого тушью. А рядом аккуратным рядом лежали три большие серебряные монеты- словно плата за всю дорогу.
http://bllate.org/book/18411/4180729
Готово:
