Гостиную от балкона отделяла стеклянная раздвижная дверь до самого пола, цвет деревянной рамы которой гармонировал с общей тональностью отделки дома; стекло было не полностью прозрачным, а украшенным несколькими декоративными узорами, отчего выглядело не столь блеклым.
Эти узоры состояли из линий и рисунков, и прямо сейчас к этому стеклу на высоте ста восьмидесяти пяти сантиметров от пола, прямо поверх небольшого матового гравированного рисунка, прижималась рука.
Эта рука принадлежала новому хозяину этого дома — Чу И.
А перед ним находился мужчина несколько выше и крупнее его самого, и этот мужчина перехватил его руку и прижал к этому стеклу.
Чу И и сам толком не понял, как Цинь Ихэн привел его сюда. Сейчас ситуация выглядела так: Цинь Ихэн одной рукой держал его руку, другой обнимал за талию, заперев его между дверью и собой, и целовал.
В голове у Чу И слегка гудело, все тело обдало жаром. С того момента, как их губы соприкоснулись, и до сих пор Чу И совершенно потерял себя и абсолютно не понимал, о чем думает.
Цинь Ихэн словно играл, а словно смаковал, пригубливая глоток за глотком; Чу И просто не мог выдержать такого его натиска.
Поэтому он тоже ответил: чуть приоткрыл рот и слегка высунул кончик языка.
От этого внезапного движения Цинь Ихэн словно получил толчок; рука, державшая руку Чу И, разжалась, и он тут же заключил его в объятия.
Новая волна наступления — и Чу И стало трудно дышать.
Невозможно было сосчитать, сколько они целовались; когда Цинь Ихэн отпустил Чу И, тот просто не смог устоять на ногах: колени подогнулись, и он едва не упал, но, к счастью, Цинь Ихэн подхватил его.
Ему казалось, что его лицо покраснело до состояния вареной креветки.
— Я…
Чу И растерялся.
Прежде всего, ему было ужасно стыдно.
Как же так, почему они вдруг взяли и поцеловались?
Хоть это и было весьма сладко.
Но это было слишком внезапно! Какая атмосфера была у них только что? Что они только что делали? Разве они не обсуждали, как поливать цветы?
Он вообще не был готов.
Только что ведь не было ничего двусмысленного? Что вообще происходит?
А во-вторых, во-вторых…
Он видел свои фотографии с пылающим лицом: это же выглядело просто ужасно.
— Т-те правила полива цветов я уже полностью запомнил, если потом возникнут вопросы, я спрошу у тебя, — Чу И опустил голову и заговорил невероятно быстро, выпалив все почти на одном дыхании; он покосился влево, рассчитывая путь к отступлению. — Время уже подошло, я пойду готовить.
Договорив, он тут же развернулся и зашагал прочь широкими шагами.
Этот интимный контакт перепугал Чу И до полусмерти.
Он поспешно ушел и не успел увидеть выражение лица Цинь Ихэна, да и будь у него достаточно времени, он бы все равно не посмел взглянуть.
Он не понимал, с чего это Цинь Ихэн вдруг поцеловал его.
В ночь после получения свидетельства Цинь Ихэн послал ему недвусмысленный сигнал о своих потребностях, и это он еще мог понять — мужчины ведь.
Но поцелуй, да еще и внезапный поцелуй прямо посреди самого обычного разговора — это уже носило несколько иной характер.
Впрочем, Чу И знал себе цену и отдавал себе отчет: он был уверен, что Цинь Ихэн сделал это вовсе не из-за чувств к нему.
К тому же он был твердо уверен: наберись он наглости и спроси у Цинь Ихэна: «Почему ты меня поцеловал?», Цинь Ихэн совершенно точно ответил бы: «Мы законные супруги, наш брак официально действителен; я поцеловал своего мужа, есть какие-то проблемы?»
Ладно, проблем действительно нет.
Так что подобные вопросы, способные вызвать лишь неловкость, лучше не задавать.
Определив свое положение, Чу И с облегчением выдохнул и пошел на кухню.
Нужно строить семейную жизнь, да еще и с таким красавцем — в любом случае он останется в плюсе.
Запястья у Чу И все еще были ватными; придя на кухню, он попытался открыть холодильник с привычным усилием, но обнаружил, что дверца даже не поддалась.
Дойти до такого, чтобы от поцелуев все тело ослабло — это вообще нормально?
Чу И приложил чуть больше силы и только тогда открыл холодильник.
Взяв купленные утром в супермаркете продукты и достав тарелки из шкафа, Чу И принялся мыть овощи и готовить еду.
Прошло пять минут — он нарезал мясо.
Прошло десять минут — он нарезал дополнительные ингредиенты.
Прошло пятнадцать минут — суп уже начал вариться, настало время обжаривать мясо.
Прошло двадцать минут — а сердце Чу И все еще стучало в непривычном ритме.
Помешивая блюдо, он вдруг изо всех сил ударил лопаткой и издал сердитое фырканье.
Подумаешь, великое дело: разве тебя не собственный муж только что поцеловал! С чего ты до сих пор нервничаешь, Чу И!
Он заставил себя сосредоточить все внимание на овощах в сковороде перед собой.
Какие зеленые овощи.
Какой ароматный запах.
Какой глупый Чу И.
— Тебе помочь?
Рядом внезапно раздался голос Цинь Ихэна, до смерти напугав Чу И; его рука дрогнула, и он едва не выплеснул зелень из сковороды.
Чу И покачал головой:
— Нет, не нужно.
Он торопливо сдвинул упавшую на край зелень обратно, подлил немного воды и накрыл крышкой, чтобы потушить.
Цинь Ихэн стоял рядом, и Чу И снова бросило в жар.
Он не знал, происходило ли это из-за раскаленной сковороды под боком или из-за того, что он снова краснел.
— Ты подожди снаружи, где-то через полчаса все будет готово.
Цинь Ихэн тихо отозвался, но сразу не ушел.
— Прости, — неожиданно произнес Цинь Ихэн.
Чу И слегка повернул голову:
— За что?
Цинь Ихэн:
— Я только что не спросил твоего согласия.
Чу И стремительно отвернулся обратно; в голове зароились бесчисленные знаки вопроса.
Цинь Ихэн верен себе.
Уголки его губ слегка опустились.
Ну вот, как и ожидалось, с таким тоном дело явно не в чувствах.
Чу И сухо усмехнулся, продолжая смотреть на сковороду, и ляпнул первое, что пришло на ум:
— О таких вещах не спрашивают, это просто делают сразу.
Договорив, он сам опешил: что это вообще значило? Подразумевалось: если ты, Цинь Ихэн, захочешь поцеловать меня — целуй, я не против.
И что самое ужасное, Цинь Ихэн еще и добавил:
— Я понял.
Чу И сгорел со стыда до мурашек на затылке.
Он действительно не мог выдержать Цинь Ихэна.
Когда тот серьезно заигрывал с ним — он не выдерживал.
Когда серьезно рассуждал о таких вещах — не выдерживал.
Встречался взглядом — не выдерживал.
Оказывался близко — не выдерживал.
В постели — не выдерживал.
И при поцелуях тоже не выдерживал.
Если он продолжит так обольщаться, то очень скоро пропадет окончательно.
Какой же глупый Чу И.
— Ты иди пока, — Чу И изо всех сил постарался говорить нормально и невозмутимо. — Скоро все будет готово.
На этот раз Цинь Ихэн действительно вышел, и Чу И облегченно перевел дух.
У Чу И была склонность легко заливаться краской: еще в детстве, когда учитель вызывал его на уроке, он вставал из-за парты уже пунцовым.
Нервничал — краснел; паниковал — краснел; испытывал неловкость — краснел; любое мало-мальски нестандартное эмоциональное состояние заставляло его лицо пылать, и даже если он иногда слишком весело смеялся, он тоже краснел.
Хотя краснота бывала разной степени: легкий румянец — еще куда ни шло, он быстро проходил и не выглядел так уж плохо, но при слишком сильных эмоциях краска могла заливать его вплоть до шеи и груди, сходя лишь спустя долгое время, а главное — это выглядело очень некрасиво.
Это всегда приносило ему немало хлопот. На самом деле он был очень уравновешенным человеком, не терялся в непредвиденных ситуациях, быстро брал себя в руки и сохранял хладнокровие, но вот эта привычка краснеть, по его мнению, страшно портила впечатление.
Это совершенно не вязалось с его мужественностью.
Как-то раз он участвовал в конкурсе дизайна, и в процессе произошла мелкая накладка; он слегка покраснел, и у одного из младших сокурсников тут же сработал защитный инстинкт.
К счастью, потом Чу И сам спас положение и отстоял свой авторитет.
За обедом они оба молчали.
Чу И, во-первых, не знал, о чем говорить, а во-вторых, в его нынешнем состоянии он боялся, что покраснеет от первого же слова.
Цинь Ихэн тоже ничего не говорил, и так они провели все время, пока обед не подошел к концу.
Вместе убрав посуду в посудомоечную машину и попутно протерев стол и кухонную плиту, они вдвоем перешли в гостиную.
Когда Чу И сел со своим ноутбуком, Цинь Ихэн заговорил, обращаясь к нему:
— Не поедешь в мастерскую?
Чу И покачал головой:
— Сегодня нет.
Цинь Ихэн стоял слева от Чу И и, похоже, вовсе не собирался садиться:
— Я думал, ты приготовишь обед и уедешь.
Чу И уже открыл папку с файлами:
— Нет, после обеда я тоже побуду дома.
Цинь Ихэн все еще не шевелился.
Только когда Чу И запустил программу, он заметил неладное.
Он поднял взгляд на Цинь Ихэна.
Цинь Ихэн:
— Когда я работаю дома, я не привык, чтобы рядом кто-то был.
Чу И запнулся:
— Я мешал тебе утром?
Цинь Ихэн:
— Да.
Чу И снова помедлил и закрыл ноутбук:
— Я шумел?
Цинь Ихэн покачал головой:
— Нет. — И повторил прежнюю фразу: — Когда я работаю дома, я не привык, чтобы рядом кто-то был.
— О, понятно, — Чу И встал, прижимая ноутбук к груди.
Только сейчас он вспомнил, как утром, закончив макет, поймал на себе тот пристальный взгляд Цинь Ихэна.
Оказывается, все дело было в непривычке: из-за того, что ему мешали, он не стал продолжать работу?
Чу И стало немного неловко.
К тому же Цинь Ихэн, кажется, уже не в первый раз повторял свой ответ; неужели Цинь Ихэн считает его непроходимым тупицей?..
Но он ведь не тупица, он просто задавал нормальные вопросы.
Цинь Ихэн:
— Кабинет наверху или здесь — выбирай.
Цинь Ихэн весьма вежливо уступил право выбора Чу И и взял стакан с водой, чтобы сделать глоток — размеренно и не спеша, давая понять, что можно не торопиться с решением.
Чу И не стал долго раздумывать и почти сразу сказал:
— Я останусь в гостиной.
В кабинете наверняка полно личных вещей, лучше не вторгаться туда.
Цинь Ихэн кивнул:
— Хорошо.
Ответив, он очень четким движением забрал с журнального столика свой ноутбук и широким шагом направился наверх.
Стоило Цинь Ихэну уйти, как в гостиной внезапно стало тихо.
Вообще-то, когда Цинь Ихэн находился здесь, тоже было довольно тихо, но нынешняя тишина отличалась от прежней.
Но в чем же была эта разница?
Чу И склонил голову набок и снова опустился на диван.
Было как-то одиноко.
Вскоре Чу И целиком погрузился в работу.
Утренний клиент уже утвердил макет, Чу И снял диалог с закрепленных и перешел к следующему заказу.
Но не прошло и десяти минут с начала ретуши, как вдруг послышались шаги.
Чу И повернул голову и увидел, что Цинь Ихэн спускается сверху.
Чу И подумал, что Цинь Ихэн спустился налить воды или по какому-то другому делу, но когда тот подошел ближе, Чу И заметил, что Цинь Ихэн принес с собой ноутбук.
И более того — опустился на диван прямо рядом с ним.
Чу И несколько озадачился: Цинь Ихэн спустился, чтобы поменяться с ним местами?
Он сохранил изображение и с сомнением спросил:
— Мне пойти в кабинет?
Цинь Ихэн не сказал ни «хорошо», ни «оставайся», лишь произнес:
— Наверху слишком душно.
Чу И совершенно запутался.
Так нужно ему подниматься или нет?
#
http://bllate.org/book/18385/4350992
Готово:
