Бо Цзянь по многолетней привычке стоял идеально прямо, его черная ветровка школьной формы была застегнута аккуратно и сдержанно. Опустив веки и с выражением крайней серьезности на лице, он произнес так, словно говорил о чем-то предельно важном:
— Сосед спереди, береги себя. Не верь так легко наглым бредням незнакомых Альф.
Цзян Хуай поднял руку:
— Ты, блин, совсем...
Едва войдя в дверь, старина Линь увидел следующую картину: лучший ученик параллели смирно стоял у его рабочего стола, опустив голову, а Цзян Хуай — занимавший тысяча пятьсот какое-то место из неполных тысячи шестисот — сидел в его вращающемся кресле, положив ногу на ногу и подперев голову рукой, да еще и тыкал в Бо Цзяня пальцем, выкрикивая ругательства, словно угрожал ему.
В своей работе Линь Фэй всегда старался придерживаться принципа беспристрастности, но в этой ситуации... он при всем желании не мог отнестись к ученику Цзяну справедливо.
— Цзян Хуай, встань! Тебе сказали ждать в кабинете, а ты устроился с комфортом, да?!
Цзян Хуай молчал.
Старина Линь согнал Цзян Хуая с кресла, сел сам и с хмурым видом уставился на него:
— Где ты был сегодня утром? Память отшибло? Вчера один раз прогулял — и что, теперь в привычку вошло?
Цзян Хуай смиренно принимал нагоняй и молчал.
— Отвечай! Говори, чем занимался! — Линь Фэй хлопнул ладонью по столу.
Цзян Хуай молчал.
Линь Фэй повернул голову и посмотрел на Бо Цзяня:
— Вы двое утром ушли вместе?
Разве они не в плохих отношениях? В плохих — и вместе прогуливают?
Мало того что для Бо Цзяня это был первый прогул в жизни, так его вообще в первый раз за все время учебы в старшей школе вызвали в кабинет к классному руководителю за проступок. Линь Фэй не преподавал у Бо Цзяня в десятом классе, но тот славился безупречной репутацией ученика, который никогда не ошибается и о котором учителям совершенно не нужно беспокоиться.
Неужели прошло всего две недели с начала учебного года, а Цзян Хуай уже сбил его с пути истинного?
Бо Цзянь ответил:
— Да.
Линь Фэй спросил:
— И что вы делали за пределами школы?
Цзян Хуай мельком глянул на Бо Цзяня.
Бо Цзянь произнес:
— Ходили заниматься спортом.
Линь Фэй:
— ??
Цзян Хуай вскинул бровь.
Бо Цзянь без малейшей паузы, невероятно гладко и непринужденно обосновал эту версию:
— В третьем раунде отборочных игр на школьном турнире по баскетболу выступает наш класс. Цзян Хуай — основной игрок команды. Все школьные площадки были заняты, поэтому, закончив с делами в студенческом совете, я позвал его поискать площадку за пределами школы, чтобы потренироваться.
Цзян Хуай:
— ?
Бо Цзянь слегка опустил веки. От природы у него было холодное, отстраненное лицо, отчего даже в его извинениях обычно не чувствовалось искренности. Поэтому стоило ему хотя бы чуть-чуть опустить взгляд, как эта редкая сдержанная покорность казалась невероятно убедительной:
— Учитель, мы с Цзян Хуаем поступили неправильно. Нам не следовало пропускать уроки. Примите наши извинения.
Цзян Хуай отвернулся.
Твою мать.
Бо Цзянь, сука, гений.
Каким к черту баскетболом они занимались? Он вообще не записывался на турнир!
Хорошие ученики не врут — хорошие ученики сочиняют истории. Сочиняют так, что ты поверишь безоговорочно.
Линь Фэй уже готов был обрушить на них весь свой накопившийся гнев, но Бо Цзянь так размеренно и логично изложил всю цепочку событий, что это подействовало как ушат холодной воды. Учитель переспросил:
— ...Вы ходили тренироваться в баскетбол?
Бо Цзянь косо взглянул на Цзян Хуая:
— Да.
Цзян Хуай тоже бросил взгляд на Бо Цзяня и смолчал.
Линь Фэй выдержал паузу и снова нахмурился:
— Да будь хоть завтра этот турнир, разве это дает вам право прогуливать уроки ради тренировок? Вы ученики! Ваша главная обязанность — учиться!
Бо Цзянь слегка склонил голову, демонстрируя образцовое раскаяние:
— Простите, учитель, я понял.
Линь Фэй перевел взгляд на Цзян Хуая.
Цзян Хуай и Бо Цзянь стояли почти плечом к плечу, опустив руки. Цзян Хуай молчал, как вдруг его расслабленный мизинец кто-то зацепил своим мизинцем и слегка качнул.
Они стояли так близко, что старина Линь ничего не заметил.
В ту же секунду по позвоночнику Цзян Хуая пробежал мороз. Он резко спрятал руки за спину и отступил на шаг назад.
Старина Линь ждал от Цзян Хуая извинений, но вместо раскаяния увидел лишь странные телодвижения.
— Цзян Хуай, ты что творишь?!
— ...
— Осознал ошибку?
Цзян Хуай глубоко вздохнул и косо метнул колкий взгляд в сторону отличника:
— Осознал, осознал.
Отличник же стоял с чистым и невинным видом, будто ничего не произошло.
Увидев, что Цзян Хуай все еще косится на Бо Цзяня, Линь Фэй снова стукнул по столу:
— В чем именно ты виноват? Я с тобой разговариваю, чего ты на Бо Цзяня уставился?
— Я... не должен был прогуливать уроки, — Цзян Хуай выдохнул еще раз. — Я виноват, обещаю, что больше это не повторится.
Старина Линь издал сопящий звук носом и махнул рукой:
— Бо Цзянь, иди в класс. Цзян Хуай, останься.
Бо Цзянь, не поведя и бровью, оставался спокоен и собран:
— Хорошо, учитель.
Дверь кабинета снова тихо закрылась.
Старина Линь снял очки и вздохнул:
— Цзян Хуай, о чем ты вообще думаешь?
Цзян Хуай молчал.
Старина Линь и не рассчитывал на ответ. Он продолжил:
— Третий матч турнира — это через неделю после следующей... А сразу после отборочных начинаются ежемесячные экзамены, ты в курсе?
Цзян Хуай опять ничего не ответил.
— К экзаменам готов?
Цзян Хуай снова промолчал.
Линь Фэй вспылил:
— Ты что, онемел? Подать голос можешь?!
Цзян Хуай:
— Могу.
Старина Линь поднялся с большого вращающегося кресла. Ему безумно хотелось дать Цзян Хуаю пинка, но он сдержался. Сложив руки за спиной, он произнес:
— Цзян Хуай, твоя проблема не только в прогулах, ты понимаешь? — Перестав ждать ответа, учитель продолжил без паузы: — Скажем так: даже когда ты не прогуливаешь, ты в школе все равно не учишься.
Старина Линь был невысокого роста — полголовы ниже Цзян Хуая. Он снизу вверх посмотрел на парня:
— Во Вторую школу поступить непросто. Ты на вступительных экзаменах вложил столько сил, чтобы пройти во Вторую школу, лишь для того, чтобы каждый день спать на уроках?
Цзян Хуай отвернулся.
— Ты собираешься проспать так до выпускного класса? — спросил Линь Фэй.
На этот раз Линь Фэй умолк, ожидая ответа.
Прошла целая минута молчания, но Линь Фэй так ничего и не добавил. Цзян Хуай повернул голову обратно и опустил веки:
— Не ваше дело. Впредь без причины прогуливать не буду и чужой учебе мешать тоже.
Линь Фэй мгновенно понял: Цзян Хуай решил, будто учитель упрекает его в том, что он «мешает учиться первому ученику параллели».
Голос Линь Фэя сорвался на повышенные тона:
— Ты думаешь, ты чужую жизнь портишь?! Цзян Хуай! Ты свою собственную жизнь губишь! — Он схватил со стола лист бумаги и бросил его в сторону Цзян Хуая. — Сам посмотри на свой номер в списке! В десятом классе был 0122, а в одиннадцатом — 1534!
Цзян Хуай опустил голову. Листок со списком класса упал на пол.
— С чего бы мне не вмешиваться?! Не будь ты учеником моего класса, мне было бы плевать!
Цзян Хуай молчал.
Линь Фэй ждал долго, но так и не дождался от Цзян Хуая даже дежурных слов раскаяния. Выдохнув, он смягчил тон:
— Не говорю уж о том, чтобы выкладываться на полную, но хотя бы меньше спи на уроках. Если невмоготу — поспи на самостоятельной подготовке, а на занятиях слушай. Ложись спать вовремя накануне... Это ты сделать можешь?
Цзян Хуай, опустив взгляд, поднял руку и подушечками пальцев надавил на кость у основания шеи. Кроме слегка выступающего шейного позвонка, там все было твердым и плоским.
Под кожей скрывалась тонкая железа феромонов.
Как только действие блокатора прекращалось, она начинала выделять эти омерзительные феромоны.
Цзян Хуай ничего не ответил.
Линь Фэй тяжело вздохнул и взмахнул рукой:
— Ладно, иди на урок. И на школьном турнире по баскетболу через неделю покажи себя с лучшей стороны — раз уж уроки прогулял, сыграй как следует.
Цзян Хуай ушел. Линь Фэй поднял с пола список класса.
Цзян Хуай спал на уроках еще с десятого класса. Что происходило в средней школе, Линь Фэй не знал... но, судя по его проходным баллам, даже если он и в средней школе спал на занятиях, скатиться до такого уровня он никак не мог.
Может быть, дело в здоровье?
Примерно в пятнадцать-шестнадцать лет, когда ученики поступают в десятый класс, у Альф и Омег начинает развиваться железа феромонов... У Альф в этом возрасте наступает период восприимчивости, но Линь Фэй никогда не слышал, чтобы из-за периода восприимчивости кого-то клонило в сон сильнее обычного.
Выйдя из кабинета, Цзян Хуай увидел Бо Цзяня на повороте лестницы.
Он хмыкнул и с мрачным видом спросил:
— Все еще не ушел?
— Тебя жду, — ответил Бо Цзянь.
— Зачем?
— Если бы ты там провалился, мне не пришлось бы возвращаться сюда из класса, — пояснил Бо Цзянь.
Цзян Хуай:
— ...
— О, не подвел твоих надежд, — с фальшивой улыбкой отозвался Цзян Хуай. — Я ничего не выдал. — Помолчав, он добавил: — Вот только на школьном форуме висят фотографии с сегодняшнего спортивного праздника. Листает ли их Линь Фэй — большой вопрос.
— О? — Бо Цзянь чуть вскинул бровь. — На школьном форуме есть наши с тобой совместные фотографии?
— Представь себе.
— Тогда поспорим, что он туда не зайдет.
Цзян Хуай, сбегая по лестнице, с полуулыбкой взглянул на Бо Цзяня:
— А на школьный турнир по баскетболу я, к слову, тоже не записывался.
http://bllate.org/book/18377/1766513
Готово:
