Парадные ворота семьи Сюй так и не открылись — лишь из-за калитки раздался сухой, равнодушный голос:
— Молодой господин Цуй, возвращайтесь к себе! Наша семья давно разорвала родственные связи с семьей Цуй. Даже будь госпожа Сюй еще жива и здесь, вы бы все равно не считались ее сыном. К тому же хозяин открыл храм предков и вычеркнул госпожу Сюй из родовых списков. Не то что вы — даже она сама больше не смогла бы переступить порог дома семьи Сюй. Так что ваши слова бесполезны.
Голос звучал тихо, да еще и из-за закрытых дверей, так что услышал его один лишь Цуй Хэн. Цуй Ляндун и кучер слышали только вопли юноши, но ответа семьи Сюй не разобрали и решили, будто тот вот-вот войдет в дом. Пока они сгорали от тревоги, двое стражников, напротив, перевели дух:
— А ведь и правда сам нашел бабушкин дом! Никто не потерялся. Нам помочь вам скрутить его и вернуть назад?
Сяо Хайцзин мечтал только о том, чтобы вырваться на свободу вместе со своим молодым господином и в доме семьи Сюй снова жить припеваючи. Извиваясь всем телом, он кричал:
— Меня купила госпожа Сюй для второго молодого господина! Моя купчая грамота у него! Я должен идти с ним домой, отпустите меня!
Цуй Хэн в этот миг даже не подозревал, что за его спиной кто-то есть. Соскользнув по дверным створкам на колени, он отчаянно застучал в ворота:
— Впустите меня! Позовите бабушку! Бабушка больше всех любила меня и маму, она не бросит меня! Семью Цуй захватил тот выродок, рожденный от военного поселенца, в доме везде его люди! Я не вернусь туда, не могу вернуться!
Эти рыдания и брань долетели до ушей кучера, а тут еще и соседи стали выходить поглазеть. Напуганный кучер тут же натянул вожжи, спрыгнул с повозки и бросился к Цуй Хэну, намереваясь заткнуть ему рот.
Однако из-за ворот раздался строгий, суровый женский голос:
— Молодой господин Цуй, здесь семья Сюй, а не ваша семья Цуй, и мы не желаем слушать, как вы осыпаете бранью собственного старшего брата! Из-за вас служба моего сына уже пошатнулась, а вся семья Сюй опозорена на весь город. Неужели я дерзну устроить новый скандал, силой отбирая чужого ребенка? Если мы снова впутаемся в тяжбу, мне и после смерти стыдно будет лечь в родовую усыпальницу семьи Сюй!
Лишь эти слова окончательно разбили все надежды Цуй Хэна. Он изо всех сил застучал в ворота и закричал:
— Бабушка, бабушка! Это же Цуй Хэн! Разве ты не любила меня больше всех?! Впусти меня, я все тот же ваш Цуй Хэн... Моя мама виновата, но я-то нет! Я не вредил дяде, это все тот выродок...
Кучер подбежал сзади, обхватил Цуй Хэна, заткнул ему рот платочным лоскутом и молча потащил назад. Тот попытался вырваться, но кучер был парнем крепким и сильным, к тому же на помощь подоспели двое стражников — и совместными усилиями они затащили вырывающегося юношу в повозку.
Все переглянулись. Цуй Ляндун дрожал от страха, с него градом лил пот. Но двое стражников, напротив, стали успокаивать его:
— Дети иногда слабы духом, легко поддаются дурному глазу, вот и творят безумства под чужую указку. Не принимайте близко к сердцу, дома окропите его мочой невинного мальчика — и все пройдет. Мы люди бывалые, да и между нами все свои, никому лишнего не скажем.
Цуй Ляндун виновато улыбнулся, достал мелкое серебро, чтобы отблагодарить стражников за молчание, и попросил помочь доставить беглецов домой. Вернувшись в усадьбу, он первым делом велел связать Сяо Хайцзина и сварить успокоительный отвар для второго молодого господина. Сам же сел во дворе и в полном смятении стал ждать возвращения Цуй Се.
Едва Цуй Се вернулся из Государственного училища, как дома его встретил столь незабываемый «сюрприз», что он аж позеленел от злости и долго не мог вымолвить ни слова.
Ноги Цуй Ляндуна так и подгибались, он чуть не упал перед ним на колени. Низко опустив голову, он пересказал все, что произошло днём, утаив лишь ругательства Цуй Хэна в адрес хозяина:
— Ничтожный не углядел... Кто же знал, что этот никчемный гад Сяо Хайцзин, желая выслужиться перед вторым молодым господином, отважится на такое — устроит скандал на улице, да еще и на глазах у стражников...
Как бы он ни досадовал, а возложить вину на Цуй Хэна не смел, поэтому пришлось взяться за половину проступка самому.
Цуй Се холодно усмехнулся и спросил:
— Цуй Хэн ходил засвидетельствовать почтение госпоже Сун и дедушке?
Цуй Ляндун отер обильный пот с лица и ответил:
— Еще нет. Ничтожный заметил, что второй молодой господин сам не свой, словно подпал под действие южного колдовства. Как вернулись, я сразу велел достать освященную воду с талисманами, пепел от благовоний, петушиную и черную собачью кровь, чтобы вернуть его душу. Напившись успокоительного отвара, он лег спать. Госпожа Сун изъявляла желание видеть второго молодого господина, но ничтожный доложил, будто он поел на улице и сильно устал с дороги, поэтому уже почивает.
«И к лучшему, что не пустил к старшим, — подумал Цуй Се. — Сначала нужно вышколить его, чтобы научился говорить по-человечески, а не расстраивал стариков».
Цуй Се потер переносицу, размышляя, как приструнить Цуй Хэна. То, что тот устроил при поезде в столицу, еще можно было списать на дурное влияние родной матери перед ее ссылкой. Но теперь, когда они дома, вся ответственность ложится на него. Если Цуй Хэн и впредь будет уходить из дома и устраивать подобные бесчинства, ему, как главе семьи, придется отвечать за его поступки.
«Сначала запереть Цуй Хэна, а пока разобраться с остальными».
Цуй Се поднял глаза на Цуй Ляндуна и спросил:
— Сяо Хайцзин утверждал, что его купчая грамота находится у Цуй Хэна и он не принадлежит нашей семье? И что он хотел уйти вместе с ним в семью Сюй?
Не дожидаясь ответа, он тут же распорядился:
— Раз уж он не желает быть слугой семьи Цуй, то и нам такой не нужен. Семью Сюй беспокоить не будем — соберите ему вещи, узнайте, какие купеческие караваны или корабли отправляются в Фуцзянь, и отправьте его прислуживать госпоже Сюй. А у тебя вина за недосмотр: лишаю тебя жалованья за три месяца. Иди к себе и поразмысли над сегодняшним происшествием, пойми, в чем ошибся и как следовало поступить. Завтра сдашь мне письменное самообличение объемом не менее пяти тысяч иероглифов.
Цуй Ляндуну было достаточно и того, что он сохранил должность управляющего. Облегченно вздохнув, он спросил:
— А если сразу не найдем корабль до Фуцзяни, не отправлять же ради него одного целого человека?
Цуй Се равнодушно ответил:
— Ищи не спеша. Если совсем не найдешь, подождем год-другой, пока книжная лавка «Цзюаньчжай» не поедет в Маша за печатными досками, тогда и отправите. А пока пусть поработает в поместье, чтобы выбить из него лень и избалованность, иначе он и в войсках на границе не сможет верно служить госпоже Сюй.
Сяо Хайцзина достаточно выслать подальше. А вот кучер Сунь Юэ проявил решительность — его можно приблизить и задействовать.
Он велел Цуй Ляндуну повысить кучера и сделать его младшим управляющим в дворике Цуй Хэна, а также подобрать толкового и сильного слугу для личного присмотра за Цуй Хэном — такого, который смог бы удержать его при выходе в город и не допустить сегодняшнего безумия.
Впрочем, после того как родственники по материнской линии ушатом холодной воды остудили его пыл и он понял, что остался без опоры, Цуй Хэн вряд ли посмеет безумствовать в ближайшее время.
За ужином госпожа Сун снова заговорила о Цуй Хэне, и Цуй Се стал утешать старших:
— Цуй Хэн с детства был избалован в нашем доме. Хотя в отъезде он и не терпел крайних лишений, условия там не сравнимы с домашними. К тому же он расстроен разлукой с родной матерью и при встрече с вами наверняка разридается. Вы оба некрепки здоровьем, да и он сейчас слаб — от сильного горя как бы не повредил легкие и не нажил болячек. Ему сейчас лучше сначала восстановить силы правильной пищей и снадобьями, чтобы укрепленный организм выдержал сильные волнения.
Хотя госпожа Сун и скучала по внуку, слова Цуй Се показались ей убедительными. К тому же при воспоминании о его матери, госпоже Сюй, в груди снова закипела досада. Вздохнув, она произнесла:
— Ладно, пусть сначала отдохнет. Столько всего пережил, теперь пару дней точно будет капризничать. Мне с его нравом не сладить, так что лучше побуду в стороне пару дней, пока он не успокоится.
Цуй Се с улыбкой отозвался:
— Госпожа Сун, не печальтесь. Цуй Хэн сейчас в том же возрасте, в каком я возвращался в родные края. Он перенес немало невзгод в дороге — а вдруг, как и я тогда, созреет умом и полюбит читать каноны?
Старая госпожа покачала головой с горькой ухмылкой:
— Если он изменит свой нрав, я восславлю Будду! Боюсь лишь, как бы он не унаследовал строптивый характер своей матери и не стал тебе обузой в будущем...
Цуй Се успокоил старших несколькими словами. После ужина, услышав, что Цуй Хэн проснулся, он велел налить пиалу слегка теплой каши, подобрать к ней несколько легких закусок вроде вяленых побегов бамбука, маринованных огурцов, постных рулетов из тофу и квашеной репы, а затем сам отправился проведать его.
Цуй Хэн к этому времени переоделся в домашнее — это были весенние наряды на подкладке, сшитые еще до его отъезда. Выглядели они вполне прилично, но сам он, видимо, был недоволен. Увидев, что Цуй Се вошел с едой, он пристально оглядел его новый халат на подкладке и мрачно усмехнулся:
— Смотрю, ты в этом доме возомнил о себе невесть что! Явился ко мне хвастаться новыми одежами? Деревенщина неотесанный! Разве моя мать, пока была хозяйкой дома, морила тебя голодом или обделяла одеждой, что ты, дорвавшись до власти, так издеваешься надо мной?
Выражение «лишний в семье военного» относилось к тем членам семей военных поселенцев, кто не попал на военную службу, и их статус был даже ниже, чем у простолюдинов. В нынешнее время, когда в обществе ценилась гражданская служба и презирались военные, бросить такое ругательство человеку, законно получившему звание сюцая и поступившему в Государственное училище, было поистине ядовитой бранью.
Слугой, принесшим поднос с едой, оказался как раз недавно повышенный кучер. Понимая, что заслужил благоволение старшего молодого господина именно тем, что зажал рот второму молодому господину днём, он уже вознамерился шагнуть вперед и повторить этот трюк снова.
http://bllate.org/book/18372/1761428
Готово:
