Юноша был пониже ростом, и стоявшая перед ним шеренга рослых, дюжих слуг скрывала его, так что он не слишком бросался в глаза. Но стоило лишь заметить его, как окружающие люди словно подергивались дымкой тонкого флера, и взгляд уже невольно приковывался к нему, не в силах оторваться.
На нем был самый простой прямоугольный убор и синее шелковое платье без узоров и вышивки, подпоясанное черным шнуром — даже не слишком туго стянутым. Но эта одежда сидела на нем удивительно ладно: полы просто ниспадали вдоль тела, однако делали его фигуру столь стройной и статной, что она казалась куда более изящной, чем у тех, чьи юбки мамянь топорщились зонтиками.
Сидя на конях при полном параде, в новеньких еса с узором из круглых цветов, они вдруг почувствовали, что весь их пышный наряд уступает простому синему одеянию деревенского книжника...
И зачем они вообще сюда приехали?
Ли Янь успел лишь произнести: «Так ты и есть тот самый цзяньаньский...», как горло его перехватило, и слова застряли.
Хвалить его? Да ни за что на свете! Из-за этого человека им пришлось целый год зубрить книги без продыху. Пусть обида и не была глубока, как море, но просто так забыть ее не удавалось.
Насмехаться над ним? Но его вид и выправка говорили сами за себя. Осмеять его бедную одежду? Но если их собственные роскошные наряды смотрятся хуже простого платья ученика Государственного училища, кем тогда оказываются они сами?
Ли Янь лишился дара речи, зато Цуй Се говорить мог. Он догадывался, что эта троица пришла искать неприятностей, однако, глядя на их одежду, испытывал только радость. В конце концов, это цяньху Се первым надел подобное платье, да еще так красиво, что другие стали подражать ему и заказывать такое же.
Выбравшись из-за спин слуг, Цуй Се обратился к троице:
— Я и есть Цуй Се из Цяньаня. Зачем вы искали меня, господа?
Трое юношей все еще завороженно смотрели на него, не в силах проронить ни слова. Фэй Хун подошел чуточку ближе и впервые за несколько дней заговорил с ним:
— Они сказали, что хотят показать вам свои новые наряды.
Посмотреть наряды? Значит, они пришли не устраивать неприятности, а попросить оценить дизайн?
— Вот оно что. Благодарю, брат Фэй, — Цуй Се сложил руки в приветственном жесте. Фэй Хун ответил тем же, а шедший с ним дядя кивнул Цуй Се в знак уважения.
Ли Янь между тем уже передумал показывать свою одежду. Он дернул поводья, собираясь уехать, но конь, вскинув копыта, не успел развернуться — его успокоила чья-то рука.
Цуй Се стоял прямо перед его конем. Поглаживая лоб животного, он произнес со снисходительной добротой старшего:
— Наряды всех трех господ сшиты очень красиво. Если бы талию приподняли чуть выше, было бы совсем прекрасно. Если опасаетесь, что дома вам не смогут правильно перешить, можете отправиться в переулок Пицзян к портному Юю, мое платье делали именно у него.
Людей с такими длинными от природы ногами, как у цяньху Се, не так уж много. Чтобы ноги казались длиннее, линию талии нужно поднять и зафиксировать кожаным поясом, что визуально вытянет пропорции. А если завязать пояс слишком низко, туловище кажется длинным, а ноги — короткими.
Трое учеников, изучавших воинское искусство, думали, что приехали унизить соперника, но в итоге сначала проиграли ему во внешнем виде, а затем получили наставление от самого мастера-дизайнера. Чувства их были крайне смешанными, и они, развернув коней, уже собирались стыдливо убраться восвояси.
Инспектор Линь тоже нашел поведение этой троицы совершенно нелепым. Увидев, что они собираются уходить, он окликнул их:
— Вы вообще зачем сюда явились? Кто ваши родители? Устроили беспорядок у ворот Государственного училища — неужели думаете, что сможете так просто уйти?!
Цуй Се из симпатии к красивым «моделям» решил вступиться за них:
— Сегодняшнее происшествие случилось по моей вине, я принес беспокойство Государственному училищу и позже приму наказание от инспектора. Эти трое молодых господ лишь пришли спросить, как сшиты наряды, и ничего дурного не совершили. Не отпустит ли господин инспектор их с миром?
Фэй Хун подошел ближе и тихо шепнул:
— Брат Цуй, не стоит. Когда они разговаривали со мной, то ясно дали понять, что пришли унизить тебя. Нужно хотя бы узнать, кто они такие.
«Значит, приперлись в контрафакте скандалить с автором оригинала?» — изумился про себя Цуй Се.
Цуй Се в замешательстве воззрился на троицу. Ли Янь отвернул голову и грубо буркнул:
— И в чем же мы тебя унизили? Просто увидели, как красиво сидит то платье на старшем брате Се, услышали, что его сшил ты, вот и решили сделать себе такие же да показать тебе. Да только вышло даже не так красиво, как на тебе...
Надев новейшие еса из узорчатого шелка, они выглядели не так привлекательно, как этот юноша в синем шелковом халате... Произнести такое вслух само по себе было позором.
Инспектор Линь наконец-то понял, в чем дело: оказывается, эти трое приехали вовсе не дебоширить. Узнав, что Цуй Се сшил кому-то одежду, они сделали себе такую же и явились похвастаться.
Детские капризы, да и только! Он зря сюда бежал. Инспектор Линь со вздохом покрутил головой и, ухватив Цуй Се, спросил:
— Кому ты сшил одежду? Почему из-за какого-то платья поднялся такой шум?
Цуй Се беспомощно ответил:
— Своему спасителю. Раньше, когда я жил в деревне, видеться с ним было неудобно, да и отблагодарить его было нечем. Лишь вернувшись домой, я получил возможность встретиться с ним и заказал для него два новых платья. Он выглядел в них так хорошо, что другие тоже захотели сшить себе подобные. Ученик правда не знаком с этими тремя молодыми господами и вовсе не намеревался провоцировать подобный переполох.
— Два платья?! — Чжан Тай забыл обо всем на свете. Перегнувшись с седла, он схватил Цуй Се за ворот: — Ты сшил ему два платья?! Он выходил только в белом, а как выглядит второе?!
...
Шэнъюань, обучавшиеся воинскому искусству, прямо на улице напали на ученика Гоцзыцзянь — чуть до драки дело не дошло!
К счастью, троица так и не слезла с коней и вовремя задала дёру. Проскакав несколько улиц, они наконец перевели дух. Чжан Тай, похлопывая себя по груди, пробормотал:
— Чуть было слуги нас с коней не стащили! Хорошо еще, что мы не назвали своих имен, а не то подали бы на нас жалобу, и мы бы целый год на улицу носа не высунули...
Ли Янь и Чан Цзин укоризненно уставились на него:
— Ты же ухватил его за воротник! Почему не выведал, как выглядит то второе платье?
Ладно, сперва надо посчитать имеющееся серебро да наведаться в дом к портному Юю. Вдруг у него есть готовое, и удастся выменять его себе?
***
После того как троица сбежала, инспектор Линь отвел Цуй Се в зал Сэнчэньтин и устроил ему нагоняй, строго приказав впредь не заниматься вещами, не имеющими отношения к учебе, чтобы не привлекать сомнительных барчуков.
Цуй Се стоял, опустив руки, и покорно соглашался. Он посчитал, что те трое юношей просто позавидовали тому, как Се Ин опекает его. Он решил, что в следующий раз, когда соберется подарить ему что-нибудь, надо будет заранее попросить его не рассказывать никому, от кого подарок.
Однако они не догадывались, что все те, кто относился к нему со смутной неприязнью, невзлюбили его как раз из-за его рвения к учебе. Кабы он в свое время под поднукания окружающих не составил «Парные изречения из Четверокнижия», а продолжал рисовать красавиц и заниматься дизайном одежды, никто бы к нему с претензиями не пришел.
Из-за этого происшествия инспектор Линь побоялся, что если Цуй Се отправится домой слишком поздно, его подкараулят на дороге. Поэтому он поторопил его уходить пораньше и даже отправил с ним одного из слуг для охраны. Впрочем, дорога оказалась совершенно спокойной: им не встретились не то что желающие подраться, но даже вторая волна модников, желавших похвастаться белыми еса.
Провожавший его слуга добродушно утешал его:
— Ты не смотри, что те господа оделись как барчуки из знатных семейств и держатся с напыщенным видом. На самом деле они просто пустышки! Вот на днях... дней пять или шесть назад, точно не помню, то ли утром, то ли в полдень, когда я вышел подмести ворота, видел одного человека в таком же белом еса и черном плаще. Он проезжал на коне мимо Государственного училища — вот кто был действительно величественен!
Вспоминая тот мимолетный миг, слуга от избытка чувств даже замахал руками и зашагал подпрыгивающей походкой:
— Как наряд красил его, а он — этот наряд! Я видел только, как он проскакал мимо ворот, повернул голову и взглянул внутрь нашего училища... Взгляд у него был словно молния! Я до сих пор помню все до мельчайших деталей!
«Это точно был цяньху Се!»
Перед глазами Цуй Се мгновенно возник его благородный облик и холодный, словно мороз и снег, взгляд. Он словно наяву увидел, как тот в белом еса и черном плаще, подгоняя коня плетью, подобно стремительной птице, проносится мимо ворот Государственного училища.
Да! Именно ради этого он и сшил ту одежду!
Чтобы каждый, кто увидит его, навеки запечатлел в сердце этот мчащийся силуэт, и когда бы ни вспомнил о нем, находил его исполненным мужественной грации, статным и не имеющим равных.
С тех пор как Цуй Се поступил в Гоцзыцзянь, он ни разу не возвращался домой, пока солнце стояло высоко. Сегодняшнее внезапное раннее возвращение удивило всю семью Цуй: домочадцы забеспокоились, не заболел ли он или не случился ли в училище какой скандал, из-за которого наставник отослал его домой.
Хозяина и госпожи не было в городе; если еще и молодой господин свалится, на кого тогда опираться старикам, женщинам и детям этой семьи?
Узнав о его возвращении, главный управляющий Цуй Ляндун тут же поспешил за ним в малый дворик. Он торопливо помогал ему переодеться, вглядывался в выражение его лица и заискивающе, вполголоса спросил:
— Старший молодой господин, не случилось ли чего? Почему вы сегодня так рано дома?
http://bllate.org/book/18372/1761364
Готово:
