Заливные поля нужно было сначала перепахать: если землю не взрыхлить, она останется слишком плотной для пересадки рассады. Папа размахивал мотыгой, по лицу текли ручьи пота, но он не чувствовал усталости — напротив, сердце его пело от радости. Утром он даже не умылся и сразу побежал к соседней комнате.
Вчера Е Сяолю лёг спать, не закрыв окно, выходящее во двор. Папа увидел, что тот спит в обнимку с Цинь Вэньтянем, и тут же, прикрыв рот рукой, тихо рассмеялся. Он решил, что эти два заклятых врага за одну ночь, видимо, успели проникнуться друг к другу чувствами. В прекрасном настроении он умылся, сварил пять бататов, один собственноручно очистил для Юнь-гэра, ещё два оставил в котле, и лишь потом вместе с супругом, жуя бататы, отправился на поле. По дороге он сиял от счастья и даже сказал Е Лаосаню, что, может быть, уже к этому времени в следующем году они будут нянчить внука.
Е Лаосань тоже был рад, и работа спорилась. Глядя на тот заросший сорняками зелёный клок земли на склоне, он подумал про себя, что в этом году свинью на заднем дворе резать не станут, а продадут целиком. Потом пару лет поработают ударными темпами, накопят серебра, и через три года можно будет купить му целинной земли. Если не прикупить земли, чем кормить будущих внуков и внучек?
Хотя сейчас у семьи уже больше десяти му земли, что по деревенским меркам немало, но после уплаты налогов и продажи зерна еды оставалось в обрез. Не продашь зерно — не будет серебра. А чтобы откупиться от трудовой и воинской повинностей, нужны деньги. Откуда их брать? Только с продажи зерна. Так что одних десяти му для хорошей жизни внуков явно недостаточно.
С такими мыслями Е Лаосань работал до седьмого пота и совсем не уставал. Услышав плач Юнь-гэра, он даже выпрямился и вытянул шею, пытаясь разглядеть мальчика.
Но по краям межей росла густая трава, некоторые соседи в эти дни были заняты посадкой кукурузы, а заливные поля ещё не привели в порядок. Трава стояла высокая и частая, а Юнь-гэр был маленьким, и сколько Е Лаосань ни всматривался, никого не увидел.
— Папа детей, послушай-ка, это случайно не наш Юнь-гэр плачет?
— Дай послушаю… И правда похоже! Что случилось? Ребёнок вроде плачет. Не беда ли какая? Отец детей, беги скорее посмотри, вдруг он руку порезал, когда траву рвал.
Услышав это, Е Лаосань бросил пахоту, выскочил из воды и, даже не надев соломенные сандалии, помчался к деревне. Едва завернув за угол, он увидел Юнь-гэра, который, вытирая слёзы маленькой ручонкой и тяжело дыша, бежал навстречу.
Завидев Е Лаосаня, мальчик заплакал ещё сильнее и, всхлипывая, позвал:
— Дедушка! Дедушка!
— Эх, дитя моё, что случилось? Чего ты плачешь? Руку порезал? Ну-ка покажи дедушке.
Е Лаосань присел на корточки, взял ручку Юнь-гэра и стал внимательно осматривать каждый пальчик. В деревне говорят, что внук по дочери не чета родному внуку: внук по сыну — своя кровь, а по дочери — чужой. Но для Е Лаосаня внук, вышедший из живота его собственной девочки, ничем не отличался от родного. Он любил его так же сильно, тем более что Юнь-гэр с малых лет рос в их доме.
Мальчик только что нарвал травы для свиней и, не переведя дух и не помыв рук, примчался сюда. Некоторые травы росли рядом с осокой, которая легко режет кожу. Видимо, он торопился, и на тыльной стороне ладошки красовались несколько неглубоких порезов. Руки были грязными, пальцы покрыты коричнево-зелёными пятнами от сока, но у кого из работающих людей нет ранок на руках? Кого не резала трава?
Осмотрев руки и не найдя серьёзных ран, Е Лаосань успокоился. Юнь-гэр плакал так, что икал:
— Нет, это сяо-цзю и дядюшка дерутся! Сяо-цзю так громко кричал! Сяо-цзю умирает! Дедушка, сяо-цзю умер!
— Что?! — У Е Лаосаня в голове словно громыхнуло. Папа покачнулся, едва устояв на ногах. Обоим было не до слёз: они подхватили маленького внука и бросились домой. Люди на соседних полях, услышав шум, остановили работу.
— Эх… — Кто-то, глядя вслед спешащей пожилой паре, тяжело вздохнул.
— Тётушка Е, а вы не пойдёте посмотреть? — спросил кто-то. Обращались к жене старшего брата Е Лаосаня, которой было уже за пятьдесят. У Е Лаосаня были старший и второй братья, а также младшая сестра, выданная замуж в соседнюю деревню. Братья давно разделились и жили отдельно, но отношения между ними оставались тёплыми. Раньше, когда Е Сяолю был маленьким и дрался с деревенскими ребятами, проиграв, он убегал к старшему или второму дяде. И первая, и вторая ветви семьи его очень любили. Почему?
Потому что он был единственным в семье третьего брата, кто с довеском. Е Лаосань возлагал на него все надежды продолжить род. Если бы с ним что-то случилось, семья третьего брата прервалась бы навсегда.
Поэтому старшая и вторая тётушки всегда утешали его, а потом отправляли собственных сыновей разобраться с обидчиками. Теперь же Е Сяолю дрался с Цинь Вэньтянем, и Юнь-гэр говорил, что его забьют насмерть, а тётушка Е даже не побежала следом. Всем показалось это странным.
Старшая тётушка, всё ещё держа в руках мотыгу, покачала головой:
— Не пойду. Третий брат с фуланом сами их уймут. А если уж они не справятся, то и моё появление ничего не изменит.
— Ещё раньше Сяолю и Цинь Вэньтянь терпеть друг друга не могли. Жили в разных деревнях, а дрались через день. А теперь живут под одной крышей — жди беды! И о чём только думал третий брат Е, когда взял этого парня из семьи Цинь в дом? Сам напросился на неприятности! Вот те и раз, в первый же день после свадьбы — и уже скандал.
— И то верно! К тому же Цинь Вэньтянь работать не умеет. Третий брат Е и брат Чжоу уже в годах. Когда они состарятся и не смогут двигаться, Сяолю придётся и двоих стариков обихаживать, и за племянником следить, да ещё и Цинь Вэньтяня кормить. Некому будет подсобить — я и подумать-то об этом устаю.
— Нельзя так говорить. Если бы третий брат Е отказал семье Цинь, что стало бы с Сяолю? Неужели ему век вдоветь до самой смерти?
— Верно тётушка говорит. Как ни крути, из трёх видов непочтительности отсутствие потомства — худшее. Если сможет родить ребёнка, пусть хоть дерутся!
Дом семьи Е.
Когда Е Лаосань и папа впопыхах вернулись, Цинь Вэньтянь и Е Сяолю уже закончили свою «драку». Цинь Вэньтянь даже успел умыться и почистить зубы и теперь сидел в главной комнате, поедая батат.
Е Сяолю, видимо, не желал его видеть и даже не захотел сидеть с ним в одной комнате, а примостился на корточках под навесом снаружи и угрюмо жевал свой батат.
Увидев, как Е Лаосань и папа с тревожными лицами вбегают во двор, Е Сяолю перевёл взгляд на лицо Юнь-гэра, а затем скользнул глазами по маленькой корзине у ворот.
Корзинка была совсем крошечная, ладная — личная корзиночка Юнь-гэра. Вчера она была пуста, а теперь доверху набита травой для свиней. Е Сяолю догадался, что Юнь-гэр недавно вернулся домой, услышал его вопли и побежал звать обоих отцов. Иначе, зная привычки отца и папы, они вернулись бы с работы лишь к полудню, а сейчас ещё не наступил даже час сы.
Е Лаосань с порога схватил Е Сяолю за руку, поднял его и тревожно осмотрел с ног до головы. Убедившись, что сын цел и невредим, он спросил:
— Вы с Сяо-тянем опять дрались?
— Не…
Не успел Е Сяолю договорить, как Е Лаосань шлёпнул его по спине. От многолетней работы сила у него была немалая, и Е Сяолю скорчил гримасу боли. Е Лаосань ничуть не пожалел сына и даже сердито добавил:
— Ещё говоришь «нет»! Юнь-гэр всё видел сам! Что я тебе вчера говорил? И как ты мне обещал? И вот опять полез драться!
Е Сяолю боковым зрением заметил, что Цинь Вэньтянь повернул голову и смотрит на них. Ему стало стыдно: сначала его прижал и побил Цинь Вэньтянь, теперь вот отец треплет, и Цинь Вэньтянь всё это видел. Он немного рассердился, но тихо спросил отца:
— Отец, я ведь твой сын, а он только вчера вошёл в дом. Чем он тебя так околдовал, что ты больше боишься, как бы я его не убил?
Е Лаосань в ответ лишь замотал головой.
Разве он боялся, что Цинь Вэньтяня убьют? Он боялся, что забьют его собственного сына! Ведь раньше, когда эти двое дрались, если Цинь Вэньтянь терял зуб, то его сын лишался двух. Да к тому же Цинь Вэньтянь регулярно гонял его сына до самого порога дома.
Но этот несносный ребёнок совершенно не понимал его родительских забот.
Дома Е Сяолю было неуютно, поэтому, доев батат, он убежал к старшей тётушке. Вскоре папа увидел, как тот ведёт за собой компанию во главе с Е Дамаем — они шли со стороны дальнего конца деревни.
Когда Е Сяолю подошёл к воротам своего двора, папа спросил:
— Опять в посёлок собрался?
— Дома скучно, — ответил Е Сяолю. — Лучше пойти погулять.
Е Лаосань недовольно проворчал:
— Сейчас в поле работы невпроворот, а ты, парень, и помочь не хочешь, только и знаешь, что шляться по посёлку. — Тут он увидел Е Дамая, Дачжу и остальных, и разозлился ещё сильнее: — Ладно бы ты один гулял, так ты ещё и Дамая с собой тянешь! Сяо-ню, Дачжу, послушайте дядю, идите домой помогать семье. Вы ещё не женаты, а всё бегаете в посёлок — это плохо для репутации. Потом ни жену, ни фулана не найдёте. Да и если не будете помогать по хозяйству, откуда ваши родители возьмут деньги на вашу свадьбу?
Дачжу и Сяо-ню, конечно, понимали эту истину. В их семьях было полно братьев и сестёр. Если они будут честно трудиться, то при женитьбе ни сёстры, ни невестки слова против не скажут. Но если они ничего не будут делать, то когда придёт время доставать серебро, не только родители, но и невестки с братьями и сёстрами будут недовольны. Однако людей в семьях было больше, чем земли, и помощь их была не особо нужна.
Дачжу и остальные переглянулись с Е Сяолю и тут же приняли развязный вид:
— Ой, дядя, работа в поле горькая и тяжёлая, неохота нам. Мы в посёлок гулять хотим.
Е Лаосань хотел было добавить ещё, но Е Сяолю с нетерпеливым видом перебил его:
— Ладно, ладно, отец, ты каждый год одно и то же твердишь, мне уже слушать надоело. Идите работайте, а я пошёл гулять. — Сказав это, он повёл Е Сяо-ню и остальных к выходу из деревни.
Папа ничего не сказал, молча проводил его взглядом, затем пошёл на кухню, налил Цинь Вэньтяню чашку воды и, словно уговаривая ребёнка, сказал:
— Сяо-тянь, посиди дома спокойно. Время ещё раннее, мы с отцом ещё немного поработаем в поле, а в полдень вернёмся и приготовим тебе поесть.
И Е Лаосань, и папа знали, каково положение Цинь Вэньтяня, да и вся деревня Сялю это знала. Цинь Вэньтянь был мастером пялиться в пустоту и драться, но работать не умел совсем. Поэтому, несмотря на горячую пору в поле, папа и не думал звать его на помощь.
Цинь Вэньтянь кивнул.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/18345/2086509
