Отдохнуть толком не удалось: не прошло и пары дней, как снова пришлось отправляться в путь. Впрочем, речь шла не о Цицзе и его группе, а о полковнике Рейасе.
Вернувшись с Красных Полей, Цицзе отправился на реабилитацию залечивать раны. Полковник Рейас проявил нехарактерную щедрость, выделив Хо Бижо целую неделю отпуска с оговоркой: быть на связи и готовой к вылету, хотя без крайней нужды привлекать её не планировали. Цзюньвэнь Исюань тем временем отбыл в Научно-исследовательский институт биохимического оружия — доводить до ума новый доспех АРЕ, предназначенный для Цицзе. Инженеры модернизировали энергетический узел и расширили функционал. По инструкции столь дорогостоящие биомеханические комплексы следовало сразу обкатывать в бою, собирая телеметрию «на лету», однако Цзюньвэнь проявил упрямство. Он вознамерился досконально протестировать машину лично и ни за что не позволил бы Цицзе сесть за управление незавершённого, сырого доспеха с непредсказуемыми параметрами.
Пока подчинённые переводили дух или находились в режиме ожидания, сам полковник Рейас без промедления устремился на приграничный таможенный пункт. По данным разведки, через границу хлынул гигантский поток контрабандного оружия, включая ядерные боеголовки и запрещённые вещества красного класса опасности. Подобный инцидент грозил колоссальным международным скандалом: действующие мировые конвенции строго регламентировали лимиты ядерного арсенала для каждого государства и налагали абсолютное табу на его нелегальное перемещение. Из-за бездарных действий местного бюро пограничного контроля ситуация уже вылилась в локальные перестрелки, и дальнейшая эскалация грозила развязать полномасштабную мировую войну.
Получив секретную депешу, Главнокомандующий Гайя Лейн принял решение действовать без оглядки на верхи. Не теряя времени на бюрократические прошения, он мобилизовал элитные подразделения и поручил Рейасу лично возглавить секретную операцию: утихомирить приграничные стычки и докопаться до истоков контрабандной сети. Лишь после отправки войск Лейн направил официальный доклад правителю. Не прояви он такой решительности — и к моменту, когда Сенат закончил бы бесконечные прения, от границы остался бы один пепел.
Операция затянулась. Рейас провёл на границе целых три месяца.
Правитель рвал и метал, не единожды порываясь задействовать Западную объединённую армию для мгновенной силовой зачистки, но Лейн каждый раз блокировал эти инициативы. Действуя в тандеме с Владыкой Города Сияющей Ночи, Главнокомандующий выступал надежным щитом операции. Впрочем, среди высшего чиновничества поползли шепотки. Поговаривали, будто всегда сдержанный, проницательный и безупречный Лейн за три месяца непрерывной работы без нормального сна и отдыха наконец утратил ледяное спокойствие. Пусть проявление чувств ограничилось лишь едва заметной тенью на лбу да мимолётным беспокойством в обычно равнодушном взгляде, интриганам этого хватило. Пошли слухи, будто Главнокомандующий всерьёз тревожится за судьбу своего полковника. Разумеется, подобный шёпот ходил лишь в узких кабинетах.
— Байли...
Документы заполнили всю ночь: вечерние сумерки незаметно сменились глухой тьмой, а ту, в свою очередь, растопил бледный рассвет. Превозмогая тупую пульсирующую боль в висках, Гайя Лейн наконец отложил перо. Сжав пальцами переносицу, он негромко окликнул секретаря.
Его секретарь, мужчина крепкого, сбитого телосложения, несмотря на бумажную работу, выглядел как закалённый строевик. Поднявшись из-за своего стола, он подошёл к Главнокомандующему, окинул взглядом горы рапортов и бросил взор на настенные часы:
— Господин Главнокомандующий, вам бы прилечь.
— Я не устал, — настоял Лейн, продолжая растирать переносицу. — Нужно закончить с этой документацией. В восемь утра у меня встреча в Правительственной канцелярии... Который час?
— Без пяти семь, — с тихим вздохом ответил Байли, принимаясь аккуратно подравнивать стопки бумаги.
«Истинный трудоголик, — подумал секретарь. — Но нельзя же так изводить собственный организм».
— Вызови Янь Му. Мне нужно заслушать его доклад по проекту военно-морской базы в Геймо... — Лейн сидел с закрытыми глазами, и в его голосе проступала свистящая усталость.
Байли не любил перебивать начальство, но видел: Главнокомандующий держался из последних сил.
— У лейтенанта Янь Му сегодня отгул, — мягко напомнил секретарь. — Вы сами вчера приказали ему остаться дома и отдохнуть.
Лейн замер. Чуть приоткрыв веки, он сдавленно усмехнулся:
— Ах да... Совсем вылетело из головы. Он ведь не брал увольнительных целый год.
— Касательно базы в Геймо можете не беспокоиться, всё под контролем, — заботливо проговорил Байли. — К тому же основной проект курирует лично Владыка Города Сияющей Ночи.
— Да... пожалуй, я слишком тороплю события, — признал Лейн. Обычно подобных слабостей он себе не позволял, но сейчас физическое истощение берёт своё. — Проект подождёт. А вот пограничный конфликт не терпит промедлений...
Байли замялся, но всё же решился высказать мысль:
— А не проще ли передать всё в руки Западной объединённой армии?
— Нет. Тогда локальный инцидент моментально перерастёт в полномасштабную войну, — качнул головой Лейн.
Западная объединенная армия являлась ударным экспедиционным корпусом. Прямой ввод таких сил мировое сообщество расценило бы как явное признание вины и агрессию, и тогда каскад последствий станет неконтролируемым. Именно эта дилемма связывала ему руки. На одной чаше весов лежала безопасность государства, на другой — его давний оппонент Лань Юйтан, который непрестанно выжидал малейшей промашки.
Этот баловень судьбы никогда не отличался кротостью.
Взгляд Лейна сузился, в глубине глаз блеснул холодный огонь. Едва заметная тень пробежала по его благородному лицу, выказывая глубокое внутреннее напряжение.
«Чжухуа... Был бы ты сейчас рядом...»
В глубине души Главнокомандующий просто не хотел подставлять Рейаса под удар — ведь именно на плечах полковника лежал весь груз ответственности за приграничный сектор.
Личные чувства... Эгоизм!
На губах Лейна мелькнула горькая ухмылка, но лицо тут же вновь обрело непроницаемую, невозмутимую маску:
— Помимо границы, остаётся ещё вопрос об автономии Ливо...
Беда не приходит одна. В последнее время проблемы сыпались одна за другой — настоящая тревожная осень.
А ведь и впрямь наступила глубокая осень, когда кленовые листья вспыхивают багрянцем.
— Постой-ка, — Лейн выпрямился в кресле, стряхивая остатки дремоты; взгляд его мгновенно прояснился. — Лейтенанта Хэ Сию ведь недавно перевели из его прежнего отряда?
— Верно, — Байли со свойственной ему феноменальной памятью мгновенно извлёк нужную справку. — Центр управления меха-защитой переманил его из Первого отряда особого назначения. Сейчас он числится в бригаде E департамента меха-сражений. Говорят, подавал рапорт по собственному желанию.
— Центр управления меха-защитой... — пробормотал Лейн, и уголок его губ слегка приподнялся. — Один из самых толковых офицеров Рейаса... С чего бы ему протирать штаны в штабе обороны?
— В графе «Причина перевода» он указал: «Личные обстоятельства, сложности в коммуникации с личным составом». Командование департамента меха-сражений как раз искало специалистов и утвердило перевод.
— И Рейас отпустил его? — Лейн удивлённо приподнял бровь, но тут же тонко улыбнулся: — Впрочем, в его духе... Подготовь письменный приказ для Центра управления. У меня есть поручение для Хэ Сию.
— Вы планируете задействовать его в...
— Именно. Никто другой с этим не справится.
Сцепив пальцы перед собой, Гайя Лейн едва заметно улыбнулся. В этой кроткой, обманчиво-мягкой ухмылке проглядывал оскал хищника — осторожного волка, затаившегося в засаде.
***
За иллюминатором простиралась бескрайняя лазурь. Из соседнего кресла доносился размеренный, чистый голос, с чувством декламирующий непонятный текст.
— «Деяния верного слуги проистекают из двух истоков: верность государству не ведает измены, а сыновняя почтительность в семье не знает усердия в небрежении...»
Слушая эту тарабарщину, доносившуюся словно на инопланетном языке, Шангуань Цицзе сдвинул брови. Оторвавшись от вида за окном, он повернулся к своему напарнику, сидевшему через проход:
— Ты чего там бубнишь?
— «Канон верности», — лаконично откликнулся Цзюньвэнь Исюань. На его лице расцвела загадочная ухмылка. С этой своей аристократической, возвышенной манерой держать себя он сейчас смахивал скорее на странствующего поэта, чем на военного. — Слыхал про «Энциклопедию Юнлэ»?
Цицзе лишь недоумённо изогнул бровь:
— Изволение императора Чжу Ди?
Школьная программа по истории за седьмой класс. С чего вдруг этот умник решил блеснуть эрудицией?
— Вообще-то, Чжу Ди лишь приказал её составить, а сам написал только предисловие, — мягко улыбнулся Цзюньвэнь Исюань.
Он произнёс это с таким видом, будто и впрямь вознамерился блеснуть эрудицией, со всей педантичностью поправляя напарника. Цицзе лишь закатил глаза. Посчитав, что у Исюаня сегодня просто разум зашёл за разум, он отвернулся к окну, не желая продолжать этот странный разговор.
«Подумаешь, "Энциклопедия Юнлэ"! Будто никто о ней не слышал!»
Сидевшая впереди Хо Бижо обернулась. В её взгляде, устремлённом на сереброволосого офицера, смешались любопытство и скепсис:
— С чего это ты ни с того ни с сего заговорил про «Энциклопедию Юнлэ»? Во сне, что ли, императором себя увидел?
Вслух она этого не произнесла, но мысленно с ехидством добавила:
«И небось приснилось, будто Цицзе — твоя императрица?»
Бижо лишь намеренно поддевала его, однако Исюань неожиданно подхватил шутку, продолжая непринуждённый трёп:
— А ещё снилось, будто у меня три тысячи наложниц. И одна из них — вылитая ты, Бижо.
— Эй, эй... Ты что, сдурел сегодня? — Бижо аж передёрнуло, и она состряпала скривленную мину.
Цицзе, напротив, эта перепалка развеселила. Он тут же сыграл в один тон с напарником:
— Ха-ха! Будь Старшая сестра наложницей в императорском дворце, Чжу Ди наверняка не вырос бы таким тираном.
— Это ещё почему? — совершенно искренне поинтересовалась Бижо.
Цицзе и Цзюньвэнь Исюань переглянулись с полуслова понятной ухмылкой, и Цицзе ответил:
— Да потому что с такой тигрицей под боком никакой деспотизм не проканает — весь пыл мгновенно сойдёт на нет!
— В противном случае Старшую сестру ещё в прошлой жизни пожаловали бы шёлковым шнуром для повешения, — тут же подхватил Исюань.
Бижо одарила обоих свирепым взглядом и, смерив их презрением, смахнула с плеча длинные волосы:
— Ха! Опять мимо. Я бы лично его свергла и сама уселась на престол!
— Ха-ха-ха! — Цицзе аж схватился за живот от хохота. — Вот это точно в твоём стиле!
Бижо в ответ лишь победоносно оглянулась на него.
Цзюньвэнь Исюань лишь равнодушно пожал плечами и наконец объяснил, к чему был весь этот разговор:
— На днях в сети наткнулся на один форум. Там обсуждали исторические загадки древних правителей, и больше всего споров вызвал как раз Чжу Ди.
Цицзе озадаченно скорчил мину и с нескрываемым изумлением покосился на напарника.
«И на каких только форумах ты сидишь...»
Исюань удобнее устроился в кресле. Его мягкий, чистый голос перекрывал ровный, едва слышный гул двигателей:
— Такой жестокий и кровавый деспот — и всё же за ним шли тысячи, готовые отдать жизнь. Неужели статус и власть и впрямь решают всё?
«О чём ты вообще думаешь...» — мысленно вздохнула Хо Бижо.
Краем глаза она зацепила лицо сидевшего позади офицера. На её губах промелькнула едва заметная, грустная улыбка:
— Древние правители — это вам не нынешнее руководство. Жизнь при дворе — что прогулка под боком у хищника. Впрочем, кто-то привыкал. Кто-то, как и современные политики, просто гнался за славой и богатством. А у кого-то и выбора не было... Правителю ведь как: не покажешь когти — с трона сбросят в тот же миг.
Рассуждать о властелине мира с такой лёгкостью способны разве что люди современной эпохи.
И всё же судьбы мира по-прежнему вершатся горсткой избранных, пока реки крови проливаются обычными людьми... Похоже, эта суть человечества остаётся неизменной во веки веков.
— Даже не знаю, кому приходилось тяжелее — древним или нам... — Исюань отложил блокнот и тяжело вздохнул, увязнув в собственных мыслях.
Хо Бижо почувствовала, как к горлу подступает горькая сухость.
«Ты ведь сейчас сопоставляешь себя с ним, верно?»
В салоне ненадолго воцарилась тишина. Трое офицеров сидели каждый на своём месте. В тесной военной машине не шло и речи об удобстве: лёгкий запах машинного масла заполнял лёгкие — привычное дело для тех, чей организм давно привык к суровым армейским будням.
Шангуань Цицзе качнул головой, торопясь сменить тему:
— Старшая сестра, а те типы вообще надёжные? О них ни слова в бумагах. Такое ощущение... будто операцию стряпали на коленке.
— И ты заметил? — Бижо мертвенно усмехнулась.
Полковник Рейас отбыл с базы, так что приказ пришёл от самого высокого руководства. Утром поступила директива, а уже днём они поднялись в воздух. Ни инструктажа, ни боевой задачи, ни подробных разведданных — лишь короткое указание: «В операции задействованы шесть человек, вы составляете первую половину. После встречи со второй тройкой вам доложат обстановку и вводные». И единственная конечная точка — Ливо.
Ливо располагался у самого Внутреннего моря Туманной Луны. Изначально это был процветающий портовый город, входивший в земли Владыки Города Минхуа. Однако появление Автономной национальной гвардии превратило его в полувоенную зону: одна половина подконтрольна войскам, другая принадлежит гражданским. В воздухе витал стойкий дух военного самоуправства. Восточное военное ведомство предпочитало не вмешиваться, а Западная объединённая армия не имела здесь юрисдикции. Высшее руководство долго закрывало глаза на происходящее, действуя по принципу нейтралитета, пока в самом Ливо не разразился раскол.
Одна фракция требовала самороспуска гвардии, другая добивалась полной независимости.
Правительство, избегая открытого конфликта, держало паузу, рассчитывая дождаться, пока враждующие стороны истощат друг друга, и снять сливки. Но высшее руководство недооценило силу сепаратистов. Ситуация стремительно качнулась в одну сторону: Ливо полностью перекрыл внешнюю торговлю и оказался под жёсткой военной блокадой сторонников независимости.
Будучи ключевым финансовым донором Города Минхуа, Ливо поставил под угрозу само существование региона. Освобождение порта стало вопросом жизни и смерти. Вот только идти тараном категорически воспрещалось: разрушив Ливо, они уничтожили бы и сам Минхуа.
— Вылазка на шестерых... Суть ясна и без гаданий, — в пронзительном взгляде Цицзе блеснула не по-детски холодная собранность. Скрестив руки на груди и чуть расставив ноги, он сидел подтянуто и безупречно по-военному.
Задачу действительно нерушимо диктовала логика: тупиковая ситуация, штурм исключён, оставался лишь точечный манёвр. Единственный выход из подобного тупика — скрытное проникновение.
Первый отряд особого назначения как раз и специализировался на подобных операциях, так что суть вызова была очевидна.
Вот только...
Цицзе чуть склонил голову, не скрывая скепсиса:
— Меня смущает эта троица. Почему бы не дать нам действовать самим?
— Цицзе, ты слишком недоверчив к чужакам, — вздохнула Бижо.
— Я и один справился бы, — его ледяной взгляд устремился к иллюминатору, за которым простиралась белая пелена. Сказано это было с кажущимся самодовольством: — У нас ведь есть эта хреновина.
Однако те, кто знал его ближе, от этих слов ощущали лишь щемящую боль в груди.
Цзюньвэнь Исюань с трудом подавил подступающий к горлу ком и, справившись с обуревавшими его чувствами, негромко произнёс:
— На этот раз машина новая. У неё нет калибровки в условиях реального боя, риск запредельный.
— Невелика разница, — беспечно отмахнулся Цицзе. В его равнодушии совершенно не угадывался восемнадцатилетний юноша. — Была бы синхронизация на уровне, а остальное неважно. Справлюсь.
Что это — упрямая уверенность или отчаянный мах рукой на собственную жизнь? В нём странным образом уживались эти крайности. Временами на его губах появлялась мрачная, ядовитая усмешка — горькая самоирония, отражавшая глухую отстранённость от всего мира и бросавшая едва уловимую, но неумолимую тень на его безупречно красивое лицо.
Глядя на хрупкую, тонкую фигуру Цицзе, Цзюньвэнь Исюань заглушил внутреннюю боль и тихим голосом произнёс:
— Как раз об этом я и беспокоюсь...
— М-м? — Цицзе чуть навострил уши.
Исюань печально усмехнулся:
— Мы ведь не проводили полевых тестов. Это её первый прямой вылет. Синхронизация с твоим организмом пойдёт с нуля... — Он осёкся, не в силах закончить фразу.
Каждый запуск АРЕ превращался для Цицзе в очередную пытку, методично разрушавшую его тело...
На губах Цицзе опять заиграла холодная, бесстрашная ухмылка:
— Хм. Выходит, подопытный кролик здесь я.
Подперев щёку ладонью, он прислонился к иллюминатору. В тусклом стекле проступало его отражение — чертовски красивое, но лишённое живого тепла, подобное изваянию из чистого льда, насмешливо взирающему на этот мир.
«Если ты с лёгкостью бросишь жизнь на кон — я пойду вслед за тобой.
А потому... береги себя. И никогда больше не говори об этом».
http://bllate.org/book/18305/1768115
Готово:
