В этот момент подоспело и семейство Лу, в том числе оба дяди Лу Цина.
Особенно разгневался младший дядя, Лу Мин. Едва заметив Лю Гуйхуа и уже зная, в чём дело, он ткнул в неё пальцем и принялся ругаться:
— Кого это ты обвиняешь в распутстве?! Сама за своим мужем уследить не можешь, а валишь на других! Может, другие и не знают, а вот я знаю: в прошлый раз твой Лю Лаохань подглядывал через забор за братцем Сюнем, и не я ли его тогда прогнал?! Не можешь скрутить своего мужика, так теперь на нас клевету возводишь! С чего ты вообще решила, будто нашу семью можно так просто обижать?!
Когда за спиной Лу Сюня встала вся его родня, спесь с Лю Гуйхуа слетела. С налившимися кровью глазами она прошипела:
— Да это точно Лу Сюнь, этот бесстыжий вдовец, соблазняет моего мужа! Иначе с чего бы моему мужику раз за разом крутиться возле вашего дома?!
— Ты ещё смеешь такое заявлять?! Запомни: я, Лу Мин, отроду женщин не бил, но, клянусь, ты будешь первой, если не закроешь рот!
Вне себя от ярости, Лу Мин уже занёс ногу для удара.
Лу Да поспешно оттащил его назад. Ударь он её — и эта баба могла свалиться на землю, притвориться покалеченной и потребовать выкуп.
Сун Шэн посмотрел на Лю Гуйхуа и произнёс:
— Если вы не расскажете правду, мы отнесём это латаное исподнее уездному судье Ли, и пусть власти сами во всём разберутся.
При одном упоминании чиновников весь запал Лю Гуйхуа моментально пропал. Простые деревенские жители больше всего на свете боялись властей, к тому же в глубине души она понимала свою вину.
Испугавшись угрозы суда, она повалилась на землю и принялась кататься по пыли, надеясь, что родные придут ей на выручку.
Однако время шло, а никто так и не появился. Сыновьям и невесткам было слишком стыдно показаться на людях, а муж и вовсе где-то пропадал. Заступиться за неё было некому.
Увидев, что семейство Лу и вправду собирается тащить её к судье, она впала в панику и наконец созналась:
— Тот кусок с вышивкой я подобрала у реки! А рубаху сшила сама!
После этих слов всем присутствующим всё стало ясно. Очевидно, Лю Лаохань поглядывал на Лу Сюня с вожделением, а его жёнушка, не способная совладать с мужем, решила свалить всю вину на Лу Сюня.
Ослеплённая ревностью, Лю Гуйхуа нашла у реки выброшенную рубаху Лу Сюня. Поскольку вещь была испорчена, она собрала её по кускам, сшила заново и решила подставить его.
Изначально обман с этой рубахой мог бы и сработать, но Сун Шэн вывел её на чистую воду.
Как только правда выплыла наружу, осуждение толпы мгновенно обрушилось на Лю Гуйхуа. Она ничего не добилась, лишь окончательно погубила собственную репутацию и снискала ещё большую дурную славу в деревне.
А вот Сун Шэна, напротив, принялись нахваливать. За то, что он разоблачил уловку Лю Гуйхуа, жители в один голос заговорили, как же семье Лу повезло с таким прекрасным зятем.
Дело уже близилось к обеду, и, раз уж всё разрешилось, смотреть больше было не на что. Деревенские жители стали расходиться.
Заметив, что толпа поредела, Лю Гуйхуа попыталась тихонько улизнуть, но Сун Шэн преградил ей путь.
— Я и так опозорилась, чего тебе ещё от меня надо?! — злобно уставилась она на него.
— Не раскрой я сегодня твой умысел, репутация моего тестя была бы растоптана, — ответил Сун Шэн. — Ты не можешь просто так уйти лишь потому, что твой навет провалился. Даже если ты не причинила ему телесных увечий, ты нанесла ему глубокую душевную травму. Если, вернувшись домой, он сляжет от горя, это будет полностью на твоей совести.
Он сделал паузу, стряхнул пыль со своего халата и небрежно добавил:
— Впрочем, слова бесполезны. Пойдём к уездному судье. Господин уездный начальник мудр и беспристрастен, он непременно рассудит нас по справедливости.
Стоило зайти речи об уездном судье, как Лю Гуйхуа тут же преградила им путь и завопила:
— Зачем к начальству?! Из-за такой мелочи не стоит тревожить господина уездного начальника!
Сун Шэн ничего не ответил, а Лу Да и Лу Мин встали так, чтобы она не могла сбежать.
Лю Гуйхуа зажмурилась и с обречённым видом спросила:
— Чего именно вы хотите?
— Во-первых, извинись перед моим тестем, — произнёс Сун Шэн.
— Ладно, — бойко выпалила Лю Гуйхуа.
Принести извинения для неё ничего не стоило — так, пустое сотрясение воздуха.
— Во-вторых, отныне вы с мужем будете обходить моего тестя стороной. Попадётся он вам в деревне — сворачивайте с дороги.
Подавив злобу, Лю Гуйхуа пробормотала:
— Я-то обещать могу, но за мужа не ручаюсь!
Услышав это, Лу Мин снова вспылил:
— Тогда передай этому Лю Лаоханю: если он ещё хоть раз посмеет приблизиться к нашему дому, я буду бить его при каждой встрече, пока ноги ему не переломаю!
— Ты!.. — Лю Гуйхуа ничего не оставалось, кроме как проглотить обиду. — Ладно, передам.
— В-третьих, возмести моему тестю моральный вред.
Лю Гуйхуа уставилась на Сун Шэна:
— Какой ещё моральный вред?! Что за чушь ты несёшь?
— Твои сегодняшние выходки причинили моему тестю глубокую душевную травму, — спокойно пояснил Сун Шэн. — Ты обязана выплатить денежную компенсацию.
Но едва речь зашла о деньгах, Лю Гуйхуа встала на дыбы. В те времена сбережения ценились на вес золота, и любой, кто пытался покуситься на её медяки, автоматически становился кровным врагом.
— На первые два условия я согласна, но третьему не бывать! С какой стати я должна ему платить? Скажу прямо: денег не дам, хоть режьте!
Несмотря на её дерзость, Сун Шэн сохранял полное спокойствие:
— Что ж, ладно. Раз отказываешься платить, то и первые два обещания аннулируются. Идём прямиком к уездному судье.
— Нечего меня начальством запугивать! Не боюсь я!
— Вот как? — Сун Шэн неспешно продолжил: — Я учился в уездной школе. Умею составлять жалобы и могу сам выступать в роли судебного писаря. Если дело дойдёт до суда, тебе ради защиты придётся нанимать писаря или давать взятки, чтобы замять дело. Так или иначе, а потратиться всё равно придётся, верно?
Услышав это, Лю Гуйхуа сдулась. И вправду: стоит делу дойти до судейских, как без денег не открутишься — либо писарю плати, либо чиновников подмасливай.
Простые деревенские жители отродясь не видели уездных чиновников. Если старосту деревни ещё можно было с натяжкой считать начальством, то для Лю Гуйхуа он и вовсе являлся наивысшей властью, с которой ей доводилось сталкиваться.
Одно лишь воспоминание о том, что придётся расстаться с деньгами, заставляло её сердце кровоточить. Опасаясь, как бы из неё не вытянули ещё больше, она торопливо выкрикнула:
— У меня с собой только тридцать медяков, больше нет!
С тяжёлым сердцем она отвязала от пояса небольшой кошелёк и швырнула его.
Сун Шэн поднял мешочек и передал его тестю, Лу Сюню. Он и не собирался требовать с неё крупную сумму: тридцати медяков вполне хватало, чтобы преподать ей хороший урок.
Ранее дядюшка Сыси упоминал, что Лю Гуйхуа — женщина бессовестная, а репутация для неё ничего не значит, но вот за медяк она готова душу отдать. Не заставь её заплатить, она ни за что не усвоит урок.
Когда всё было улажено, Сун Шэн отправился обратно в компании Лу Сюня и двух его братьев.
По пути Лу Мин по-братски обнял Сун Шэна за плечо, притянул ближе и спросил:
— Парень, скажи-ка, а в законах нашей династии и правда написано, что за клевету и оскорбления бьют палками или сажают под стражу?
Сун Шэн спокойно ответил:
— Нет.
— Тогда зачем ты всё это наговорил?
— Чтобы напугать её.
— А когда грозился пойти к уездному судье?
— Тоже для страху.
Лу Мин от души расхохотался:
— А ведь сработало! Всё-таки учёные куда сметливее нашего!
Он был искренне рад, что такой смышлёный зять достался именно семье Лу.
Всё сегодня разрешилось лишь благодаря Сун Шэну. Не будь его, доброе имя младшего брата было бы растоптано, и неизвестно, чем бы вообще всё закончилось.
Лу Сюнь тоже с облегчением перевёл дух. И впрямь, всё благодаря Сун Шэну.
И всё же, глядя на зятя, Лу Сюнь чувствовал себя неловко.
В свой первый же визит после свадьбы парню пришлось стать свидетелем того, как его тестя обливают грязью. Не станет ли учёный теперь презирать их?
Впрочем, судя по тому, как рьяно Сун Шэн заступился за него, он вовсе не выглядел человеком, способным смотреть на других свысока.
— Зять, ты уж прости меня, — заговорил Лу Сюнь. — Никак не думал, что сегодня такое случится. Хорошо, что ты оказался рядом, а иначе я бы и не знал, что делать.
— Тесть, вы слишком скромничаете. Я лишь сделал то, что должен был, — откликнулся Сун Шэн.
Вспомнив о Лу Цине, который наверняка в тревоге ждал их дома, он добавил:
— Пойдёмте быстрее. Лу Цин, должно быть, себе места не находит от волнения.
Лу Сюнь согласился:
— Да, идём скорее. Цин ведь наверняка тоже извёлся от волнения.
***
В доме Лу в это время вовсю тревожился Лу Цин. Завидев возвращающегося родителя, он сделал несколько шагов навстречу; в его глазах блестели готовые пролиться слёзы:
— Отец, ты в порядке? — с тревогой спросил он.
— Всё хорошо, не волнуйся, — успокоил его Лу Сюнь.
Но Лу Цин никак не мог успокоиться, а потому принялся расспрашивать дядюшек о том, что произошло на самом деле.
Косноязычный Лу Да предпочитал молчать, зато Лу Мин расписал всё в ярких красках, с особым упоением пересказывая слова Сун Шэна и то, как тот прижал Лю Гуйхуа к стенке и заставил её раскошелиться.
Он рассказывал так эмоционально и с таким запалом, что Сун Шэну стало даже немного неловко.
Закончив повествование, Лу Мин подвёл итог:
— Ты бы только видел! Наш зять умудрился вытянуть целых тридцать медяков из этой скряги Лю Гуйхуа, которая обычно и со снежинкой зимой не расстанется! Это было нечто! Вы бы только посмотрели на её физиономию — вытянулась, точно горькая тыква! У меня до сих пор душа радуется, как вспомню!
Госпожа Цзян, пожалев младшего сына, принялась бранить Лю Гуйхуа:
— Так этой сварливой бабе и надо! Нечего было строить козни и желать людям зла! Отныне нашей семье следует держаться от неё подальше, а не то эта бешеная снова сорвётся и кого-нибудь цапнет!
Слушая всё это, Лу Цин искренне сочувствовал родителю: за многие годы тот перенёс немало обид. Но в то же время сердце юноши наполнялось радостью от мысли о том, как муж за него заступился.
Набравшись смелости, он зацепил мизинец Сун Шэна своим и прошептал ему прямо на ухо:
— Муж, ты просто невероятен!
Сун Шэн не только обелил имя его родителя, но и проучил Лю Гуйхуа — вот уж действительно отрада для души!
Ухо Сун Шэна защекотал горячий шёпот, и от этого тёплого дыхания его сердце сладко сжалось, сбившись с ритма.
http://bllate.org/book/18150/1752405
