Юнь Цин глубоко вздохнул, подавляя гнев.
Он развернулся и махнул рукой Су Чэню и остальным: «Все вон отсюда. Ждите снаружи и не ступайте в этот двор».
С этими словами он достал из рукава несколько желтых талисманов и протянул по одному каждому.
Линь Муян быстро взял талисман, крепко сжал его и пробормотал себе под нос: «Предки, защитите меня, предки, защитите меня...»
Два молодых слуги, Гуань Янь и Чунь Сун, уже сбились в кучку.
Чунь Сун почувствовал, как человек в его объятиях сильно дрожит, и не мог не спросить: «Почему ты так дрожишь?!»
Сначала он не был так напуган, но заразился страхом от Гуань Яня.
Гуань Янь поморщился и печально сказал: «Оно дрожит само по себе! Я тоже не хочу!»
Чунь Сун молча закатил глаза —
Если ты так напуган, зачем вообще пошел с нами?
— «Сынок», — Юнь Цин погладил Цзиньбао по маленькой головке: «Береги своего папочку».
Цзиньбао кивнул.
Су Чэнь держал Цзиньбао на руках и смотрел, как Юнь Цин развернулся и в одиночестве пошел во двор.
Подул ветер, поднимая полы мантии Юнь Циня и пряди его волос.
Его руки быстро двигались, складываясь в печати, губы бормотали заклинания, а лоб слегка нахмурился.
Его обычное ленивое поведение исчезло, уступив место внушающему трепет ауры страха, непоколебимому присутствию.
Су Чэню и остальным казалось, что Юнь Цин просто проводит ритуалы и читает заклинания во дворе.
Но на самом деле...
Как только Юнь Цин вышел в центр двора, сцена перед ним резко изменилась.
В его ушах зазвучал печальный женский голос: «Когда-то я была бессмертной на Нефритовой террасе, почему же я оказалась в этом мирском, пыльном мире...»
Юнь Цин запнулся.
...Какая сильная обида!
Лу Хэн, находившийся за пределами двора, услышал стихи, которые читал Юнь Цин, и его лицо мгновенно побледнело.
«Э-это... это стихотворение Ваньсю?»
Остальные взглянули на него, а затем нервно перевели взгляд обратно на Юнь Цина.
В этот момент Юнь Цин был полностью погружен в мир Су Ваньсю. Двор уже превратился в то место, где они были три года назад.
Перед глазами предстала боковая комната, в которой царил беспорядок и хаос.
Женщина в белом, ее одежда запачкана в пятнах крови.
На шее — ярко выраженные сине-фиолетовые следы от удушения.
Ее руки прижаты к полу несколькими людьми, ногти сломаны и впиваются в щели между половицами.
Отрывистые крики о помощи и мольбы о пощаде...
И непрекращающийся злобный смех мужчин.
Один человек? Два человека? Три... или больше?
— «...Талантливая женщина? ...Хмф! ...»
— «....Просто смирись!»
Сцены сменялись слишком быстро. Юнь Цин не смел действовать опрометчиво, опасаясь, что прикосновение к ключевым воспоминаниям может вызвать неконтролируемую вспышку негодования.
Он мог только следовать за этими фрагментами, по крупицам собирая истину.
Спустя полпалочки благовоний.
Пронизывающий, зловещий ветер во дворе постепенно утих.
Солнечный свет снова стал теплым и приятным для кожи.
Цзиньбао слегка поёрзал в объятиях Су Чэня.
Су Чэнь быстро посмотрел на него и стал уговаривать: «Малыш, почему тебя труднее удержать, чем новогоднюю свинку?»
— «Папочка~» — тихо заскулил Цзиньбао.
С чего он взял, что он похож на свинку?
Он же такой милым!
Цзиньбао заметил, что черная, похожая на кунжут аура, парящая в воздухе, исчезла, и поднял свое маленькое личико: «Папочка, папа успокоил старшую сестру».
Значит, все закончилось?
Су Чэнь вздохнул с облегчением и наконец опустил ребенка на землю.
Как только малыш коснулся ногами земли, он побежал к Юнь Цину. Су Чэнь быстро последовал за ним.
Увидев это, остальные тоже осторожно вошли во двор.
И действительно, этот жуткий холодок, от которого волосы вставали дыбом, исчез.
Юнь Цин по-прежнему стоял на том же месте, повернувшись ко всем спиной.
Он опустил голову, его плечи слегка поднимались и опускались. Одежда на его спине промокла от холодного пота и плотно прилегала к коже.
— «Отец!» — Цзиньбао подбежал к нему, поднял голову и позвал.
Юнь Цин не ответил.
Су Чэнь поспешил вперед, обошел Юнь Цина и увидел его бледное лицо, бескровные губы и слегка расфокусированный взгляд.
— «Юнь Цин?» —сердце Су Чэня сжалось.
Юнь Цин медленно поднял глаза, взглянул на него и выдавил слабую улыбку: «Я в порядке... просто нужно немного времени прийти в себя».
Его голос был хриплым, и после этих слов он вздрогнул.
Су Чэнь глубоко нахмурился. Не говоря ни слова, он снял с себя верхнюю мантию и накинул ее на плечи Юнь Цина.
Юнь Цин ошеломленно замер, его глаза постепенно прояснились, а уголки рта дрогнули в улыбке: «Бог богатства беспокоится обо мне».
Су Чэнь отвернулся, не желая смотреть на него.
— «Не волнуйся, я не умру».
Юнь Цин плотнее закутался в верхнюю мантию, все еще теплую от тела Су Чена, и сделал глубокий вдох.
Когда он повернулся к Лу Хэну, его лицо снова стало холодным.
— «Директор Лу, ваша история была действительно хорошо придумана».
Губы Лу Хэна дрожали, он не смел встретиться взглядом с Юнь Цином.
— «Даос... ч-что... что ты видел?»
— «А что, по-вашему, я должен был увидеть?» — Юнь Цин спросил, произнося четко каждое слово.
Услышав это, Лу Хэн мгновенно побледнел.
Юнь Цин не обратил на него внимания и подошел к двери той боковой комнаты.
Он поднял руку и провел ею по дверному косяку.
На его пальце остался едва заметный слой черного пепла.
— «Это остатки пепла от "Талисмана запечатывания души"». Он посмотрел на Лу Хэна.
— «Кто-то использовал талисман, чтобы запереть ее душу в этой комнате после её смерти».
— «Это не давало ей возможности переродиться, и ее обида накапливалась день за днем».
— «Директор Лу, вы знали об этом?»
Ноги Лу Хэна подкосились, и он упал на колени: «Я... я не знал... Я правда не знал...»
— «Те звери, которые унижали и оскорбляли ее, вы ведь знаете, кто они, да?»
Линь Муян резко втянул воздух.
Унижение? Да ещё и...
Юнь Цин присел на корточки и посмотрел ему в глаза:
— «Те, кто смог поступить в "Академию Донли" и заставить вас, господина директора, лично помочь скрыть это, — их статус не так уж низок, верно?»
Лу Хэн с болью закрыл глаза.
— «Вы — нечто! Готовы пожертвовать жизнью и репутацией своей внучатой племянницы ради безопасности академии?»
Юнь Цин встал, стряхивая пыль с рук.
— «Директор Лу, вы заключили весьма выгодную сделку».
— «Я... У меня не было выбора...»
По старческому лицу Лу Хэна текли слезы, он без сил рухнул на землю: «Как я, всего лишь глава академии, мог противостоять...»
— «Если не могли противостоять им, то хотя бы смогли помочь закопать труп?»
Су Чэнь холодно перебил его: «Если бы у вас была хоть капля чести, вы бы тогда подали прошение прямо в "Золотой Зал"».
— «Даже если бы это означало смертельную схватку, это было бы лучше, чем то, что происходит сейчас...»
— «Из-за этого её обиженная душа будет скитаться, и ещё больше студентов пострадают!»
Лу Хэн растерялся и не знал, что ответить.
Юнь Цин вздохнул: «Сейчас об этом говорить уже бесполезно, самое главное сейчас — успокоить душу Су Ваньсю».
— «Но ее обида глубока, да и она уже три года находится в ловушке талисмана, запечатывающего душу. Обычные методы здесь не сработают».
— «Что нужно делать?» — спросил Су Чэнь.
— «Два способа».
Юнь Цин сказал: «Первый, пусть эти люди лично придут, встанут на колени перед её духом и признают свою вину, искупив её кровью».
— «Но, судя по ситуации, они скорее снова убьют её, чем придут».
— «А что насчет второго?»
— «Второй...» — Юнь Цин слегка замялся.
— «Конечно, я её отпущу. Пусть она отомстит всем тем, кто причинил ей зло!»
— «Когда все будет сделано, каждый пойдет своей дорогой».
Линь Муян робко поднял руку, соглашаясь: «Это... это хорошо».
Юнь Цин взглянул на него; он, конечно, знал, кого любить, а кого ненавидеть.
Лу Хэн, стоявший рядом с ними, обливался холодным потом.
И тут дверь боковой комнаты со скрипом открылась сама собой.
Линь Муян был так напуган, что взвыл и, словно осьминог, вцепился в Су Чэня, стоявшего рядом:
— «П-призрак, призрак выходит!»
У Су Чэня болела шея от его хватки. Он пару раз дернулся, но не смог вырваться и беспомощно закатил глаза.
— «Отпусти!»
— «Хм» — Линь Муян зажмурился и решительно замотал головой: «Не отпущу!»
Из комнаты донесся мягкий, нежный женский голос: «Маленький даос, ты очень красив. Не хочешь зайти и поговорить?»
Голос был нежным и мягким, с нотками изысканной учености.
Но в этом жутком дворе от него мурашки бежали по коже.
Юнь Цин приподнял бровь, снял верхнюю одежду Су Чэня и сунул её ему в руки.
Он развернулся и пошел в боковую комнату.
Как только он собрался переступить порог, Цзиньбао внезапно отпустил руку Су Чэня и бросился к нему, словно маленький снаряд.
Он схватил Юнь Цина за полы одежды: «Я хочу пойти с отцом!»
В тот момент, когда отец и сын вошли в боковую комнату.
Дверь за ними захлопнулась с грохотом.
Несколько человек снаружи вздрогнули, но быстро пришли в себя.
— «Цзинбао!»
Сердце Су Чэня подпрыгнуло. Оттолкнув Линь Муяна, который все еще цеплялся за него, он бросился к двери и за несколько шагов оказался возле неё .
Линь Муян пошатнулся, пытаясь устоять на ногах, затем собрался с духом и последовал за ним.
— «Даос? Цзиньбао?»
Никто не ответил.
— «Кхм-кхм... Даос, малыш Цзиньбао... Вы двое еще живы? Если да, подайте голос!» — приглушенно позвал Линь Муян.
Су Чэнь тут же метнул на него острый взгляд.
Увидев это, Чунь Сун молча притянул к себе своего юного господина.
Если что-то случится, он будет готов прийти на помощь.
Су Чэнь поднял руку, чтобы толкнуть дверь.
Дверь со скрипом медленно открылись.
Их взору предстала полуразрушенная комната —
С балок и колонн свисала паутина, все было покрыто толстым слоем пыли.
Столы и стулья были опрокинуты, листы бумаги разбросаны по полу.
Где же здесь можно увидеть хоть какую-нибудь женщину?
Тем более не было и следа Юнь Цина и Цзиньбао.
— «Г-где... где они?» — голос Линь Муяна дрожал. «Они же только что вошли...»
Гуань Янь быстро обхватил себя руками, дрожа, как лист на ветру.
Но тем временем, в боковой комнате...
Юнь Цин и Цзиньбао действительно были внутри в комнате.
Только эта комната уже не была тем обветшалым помещением, которое видели те, кто стоял за дверью.
Окна были светлыми, мебель — чистой, письменный стол — опрятным, с едва уловимым запахом чернил.
У окна спиной к ним сидела молодая девушка в академической мантии и что-то тихо писала кистью.
Ее волосы были аккуратно уложены, шея — светлой и гладкой, без единого следа от веревки!
— «Мисс Су?» — спросил Юнь Цин.
Девушка перестала писать и медленно обернулась.
У нее было нежное и хрупкое лицо с мягкими чертами и едва заметной улыбкой в уголках рта.
Если бы не ее слишком бледная кожа, она могла бы сойти за живую, дышащую юную барышню из уважаемой семьи.
— «Маленький даос пришел », — она отложила перо, встала и поклонилась: «Прошу, присаживайтесь».
Цзиньбао выглянул из-за угла, с любопытством наблюдая за ней.
— «Сестричка, — тихо спросил он, — ты уже больше не злишься?»
Су Ваньсю на мгновение опешила, а потом улыбнулась: «Злиться? Конечно, злюсь. Просто...»
Она посмотрела на Юнь Цина: «Раз маленький даос уже не видел мои воспоминания? Ты должен знать, почему я обижена».
Юнь Цин сел напротив неё и сразу перешёл к делу: «Ты хочешь, чтобы я помог тебе отомстить?»
— «Нет, — Су Ваньсю покачала головой. — Я хочу, чтобы ты помог мне кое с чем».
— «С чем?»
— «Забери с собой стихи, которые я написала».
Она подошла к столу и взяла толстую стопку рукописных листов и сказала: «Это плоды моего творчества тех лет».
— «Я не хочу, чтобы они гнили в этой комнате вместе со мной».
Юнь Цин взял рукопись и пролистал несколько страниц.
Почерк был изящным и аккуратным, поэтические образы — глубокими и многогранными. Некоторые произведения были достойны сравнения с произведениями известных современных поэтов.
— «Ты талантливая женщина». Юнь Цин закрыл рукопись: «Как жаль».
Су Ваньсю улыбнулась, и в этой улыбке сквозило неописуемая грусть: «Талантливая женщина?»
— «В наши дни для женщины талант — это грех».
— «Если бы я была чуть глупее, возможно, я могла бы спокойно выйти замуж, вырастить детей и прожить свою жизнь».
— «Но я так и не смогла с этим смириться».
Она подняла голову, и в ее глазах вспыхнул одержимый блеск.
— «Я не смогла смириться с тем, что мои стихи можно лишь прятать только во внутренних покоях. Я не смогла смириться с тем, что мой талант будет растоптан этими никчемными развратниками».
— «Более того, я не смогла смириться с тем, что я умерла таким... бесчестным образом!»
Как только она произнесла эти слова, температура в комнате резко упала.
Солнечный свет за окном померк, сквозь стены начали просачиваться пятна воды, а воздух наполнился слабой аурой зла.
Фигура Су Ваньсю постепенно становилась прозрачной, а на ее шее появился огромный фиолетовый синяк.
Ее голос тоже стал пронзительным: «Я хочу, чтобы они были опозорены, чтобы их имя и репутация были уничтожены!»
— «Я хочу, чтобы весь мир узнал об их преступлениях! Я хочу, чтобы эта академия...»
— «Что ты хочешь, чтобы эта академия сделала?» — спокойно спросила Юнь Цин.
— «Я хочу...» — кровавые слезы потекли из глаз Су Ваньсю: «Я хочу, чтобы её похоронили вместе со мной!»
Гнев вырвался наружу!
Вся комната начала деформироваться, книжные полки рушились, бумаги разлетались.
Стихи превратились в струи черного тумана, которые кружились в воздухе.
Цзиньбао втянул свою маленькую головку в плечи, время от времени зачерпывая по две струйки черного тумана и засовывая их себе в рот.
Как только он прожевал пару раз, его маленькие глазки тут же загорелись.
М-м, а ведь это было довольно вкусно!
И ещё с лёгким, освежающим сладким ароматом!
Юнь Цин вздохнул, достал из рукава медную монету, прикусил кончик пальца и нарисовал на монете символ.
— «Мисс Су, — его голос был спокоен и ровен, — я понимаю твою обиду».
— «Я заберу твои стихи».
— «Но подумай хорошенько. Если ты действительно уничтожишь эту академию, то какое же преступление совершили эти невинные студенты?»
— «Почему эти бедные ученые, которые искренне хотят учиться, должны быть похоронены вместе с тобой?»
Все тело Су Ваньсю задрожало.
— «Я... я ... Меня это не волнует!» — хрипло воскликнула она: «Они все заслуживают смерти!»
— «Эта академия укрывала злодеев, она тоже заслуживает гибели!»
— «Те, кто покрывал злодеев, — это Лу Хэн и те семь влиятельных семей».
Юнь Цин шагнул ближе: «Не все, кто здесь учится, виноваты».
Он прижал окровавленную медную монету ко лбу Су Ваньсю.
— «Успокойся».
— «Я обещаю, что заставлю этих семерых заплатить — но своими методами».
Медная монета засветилась слабым золотистым светом.
Кровавый отблеск в глазах Су Ваньсю постепенно исчез, и ее фигура снова обрела плотную форму.
Она посмотрела на Юнь Цина и спустя долгое время горько улыбнулась: «Маленький даос, у тебя слишком мягкое сердце».
— «Это не из-за мягкосердечия».
Юнь Цин убрал медную монету: «Это ради эффективности».
— «Если ты убьешь их всех, то, когда власти начнут расследование, им будет проще замять это дело».
— «А может лучше...»
Он слегка приподнял уголки губ: «Оставить их в живых, чтобы они были опозорены и жили хуже, чем если бы умерли?»
Су Ваньсю была ошеломлена.
За дверью комнаты Су Чэнь и остальные нервно расхаживали взад-вперед.
Внезапно дверь боковой комнаты снова со скрипом открылась.
Юнь Цин вышел, держа за руку Цзиньбао, неся с собой толстую стопку рукописных бумаг, исписанных стихами.
— «Папочка!» Цзиньбао бросился к Су Чэню.
Су Чэнь поймал его и осмотрел: «Ты в порядке?»
— «Да!» — взволнованно ответил Цзиньбао. «Старшая сестренка даже пригласила нас на чай!»
— «Хоть чай и был холодным, чашки — разбитыми, а закуски — не такими вкусными, как в ресторане...»
Су Чэнь: «...»
Там вообще можно было что-то есть?
Су Чэнь посмотрел на Юнь Цина, его взгляд упал на стопку бумаг в его руке: «Это...»
— «Посмертные работы Су Ваньсю».
Юнь Цин протянула ему рукописи стихотворений, и сказал: «Она попросила меня принести их, чтобы оставить о себе память».
Су Чэнь взял их, пролистал несколько страниц, и в его глазах промелькнуло восхищение: «Превосходные стихи».
— «Да». Юнь Цин повернул голову, чтобы посмотреть на Лу Хэна, который все еще лежал, распластавшись на земле.
— «Директор Лу, если бы эти стихи вашей внучатой племянницы можно было опубликовать тогда, она бы наверняка заняла достойное место в литературном мире сегодня».
По морщинистому лицу Лу Хэна текли слезы, он не мог вымолвить ни слова.
— «Какой смысл сейчас плакать?»
Юнь Цин сухо сказал: «Мисс Су согласилась пока не поднимать шум, но есть одно условие».
— «Какое условие?» — Лу Хэн быстро спросил.
— «В течение семи дней пригласите этих людей в академию».
Взгляд Юнь Цин стал холодным: «Она хочет лично задать им один вопрос: "Почему?"».
Лицо Лу Хэна побледнело: «Но... но как они вообще могут захотеть прийти...»
— «Они придут».
Юнь Цин улыбнулся: «Просто скажи им, что академия пригласила выдающегося даоса, который может полностью освободить мстительную душу и навсегда избавить их от будущих проблем».
Линь Муян вдруг понял: «Даос хочет... заманить их в ловушку?»
— «Ловушка уже расставлена».
Юнь Цин хлопнул в ладоши: «Осталось только дождаться, когда эти черепахи сами в нее войдут».
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/18124/2466038
Готово:
