Все они были лучшими бойцами Тяньван Гэ, а сами Безымянные — самыми последними из последних… Броситься вперёд — и, скорее всего, тут же отлететь от одного удара.
— Ах! Вы, трусы, нападаете всем скопом!
— Отпустите меня немедленно! Уже ужин прошёл, а моя Госпожа до сих пор не ела! — с отчаянием взревел Безымянный Первый, запрокинув голову к небу.
Он поднял глаза и свирепо уставился на окруживших его вооружённых людей. Попытался разорвать решётку голыми руками, но та оказалась сделана из какого-то необычного материала — ни за что не поддавалась.
Безымянный Первый взглянул на клетку, потом на окружавших его бойцов Тяньван Гэ, которые не решались подступиться ближе, и в ярости резко пнул решётку ногой.
Однако в момент удара его ступня немного соскользнула — и застряла между прутьями.
Да-да.
Нога застряла между прутьями клетки…
Нога застряла между прутьями клетки…
Цзюйинь, сидевшая наверху, при виде этого слегка приподняла изящную бровь, после чего молча отвела взгляд от Безымянного Первого: «Просто невыносимо смотреть».
«С ним я точно не знакома».
А те, кто держал мечи и не решался подойти к Безымянному Первому, остолбенели от такого неожиданного поворота событий.
Ещё больше был потрясён глава Тяньван Гэ.
Он видел самоубийц, но таких — никогда!
Глава отвёл глаза, чувствуя боль в душе, а затем перевёл взгляд на невозмутимую Цзюйинь и ледяным тоном произнёс:
— Не ожидал, что ты окажешься такой бессердечной! Даже когда твой подчинённый вот-вот умрёт, тебе всё равно!
Услышав это, Цзюйинь чуть приподняла руку и уставилась на свои тонкие пальцы. В уголках губ мелькнула холодная усмешка, а голос прозвучал так спокойно и неповторимо, что никто в мире не смог бы подделать такой тембр:
— И что с того?
— Если он умрёт, пусть весь ваш Тяньван Гэ отправится за ним вслед!
Какая наглость и дерзость!
И самое страшное — глава почему-то почувствовал, что это совершенно естественно!
Он прищурил глаза, в них вспыхнула убийственная злоба и странный блеск. С издёвкой усмехнулся:
— Ты думаешь, одна сможешь противостоять всему Тяньван Гэ?
— Настоящая самоуверенность!
С этими словами глава резко протянул руку, вынул из одежды белоснежную пилюлю и без колебаний проглотил её.
В тот же миг!
Его аура взорвалась, возросши в десятки раз, а внутренняя сила стала такой гнетущей, что окружающим стало трудно дышать.
— Боже мой!
— Это же… пилюля Цзэнъюань! — в ужасе закричали стоявшие внизу, широко раскрыв глаза.
Пилюля Цзэнъюань — сокровище, передаваемое из поколения в поколение главами Тяньван Гэ. Проглотивший её на короткое время увеличивал свою силу в десятки раз!
Именно в этом и заключалась причина безграничной уверенности главы — главный козырь всего Тяньван Гэ.
Все в центральном боевом зале подняли головы и уставились на Цзюйинь, сидевшую наверху, уже представляя, как та погибнет на месте.
А в это время Цзюйинь!
В тот самый момент, когда глава достал пилюлю, её прекрасные глаза на миг сузились. Она вдруг поняла, почему белая шахматная фигура велела ей оставить главу в живых.
Эта пилюля — не из этого мира.
Значит…
На главе обязательно есть что-то, связанное с ней. Иначе белая шахматная фигура не стала бы вести себя так странно!
Поток ци в руке главы приближался к Цзюйинь всё ближе и ближе. Воздух вокруг завыл от мощи, а давление стало поистине грозным.
Все затаили дыхание, не отрывая глаз от происходящего.
Но тут Безымянный Первый тоже почувствовал колебания воздуха и быстро поднял голову.
Перед его глазами предстала та, чья красота затмевала весь мир. Она спокойно и величаво покоилась на кресле, чуть приподняв взор. В её зрачках отражались глаза главы — полные жажды убийства и алчности.
«Госпожа…»
Неужели та девушка в белоснежном платье и есть его Госпожа?
Едва на лице Безымянного Первого не проступила радость и восторг, как вдруг в уголке глаза он заметил, как глава направил поток внутренней силы прямо на Цзюйинь.
— Ах! Госпожа, Госпожа! Опасность! Быстрее…
— Бах!
— Пххх!
Его слова так и не были закончены — их прервали звук столкновения и хриплый выдох крови, застрявший в горле.
В ту самую секунду,
когда поток ци главы уже почти достиг Цзюйинь, та резко поднялась с кресла…
Когда поток ци главы уже почти достиг Цзюйинь, та резко поднялась с кресла…
В свете лучей её родинка на лбу засияла священным ореолом.
В воздухе внезапно повисло древнее, первобытное давление, способное заставить дрожать саму душу. Волна этого давления распространилась во все стороны.
От Цзюйинь!
Все, кто находился в нескольких шагах, схватились за грудь и начали извергать кровь.
А глава, проглотивший пилюлю, был просто отброшен назад одним лишь изящным движением её подъёма… и с грохотом врезался в стену, сломав себе руку…
Сломав руку…
Эта девушка даже пальцем не пошевелила — просто встала, и их глава уже лишился правой руки? Теперь он больше не сможет заниматься боевыми искусствами?
— Ох!
— Как… как это возможно!
— Она… она вообще человек? Откуда у обычного человека такая сила… — смотря на эту невероятную сцену, все внизу вытаращили глаза, их зрачки сжались, а в душах поселился страх.
Такая мощь была несвойственна смертным!
А в это время глава, весь в холодном поту, с трудом поднялся, прижимая сломанную руку. Он стиснул зубы от боли, лицо его стало багровым, а взгляд, устремлённый на Цзюйинь, пылал яростью и недоверием.
Он проиграл?
Он проглотил пилюлю Цзэнъюань — и всё равно проиграл?!
Внезапно в голове главы мелькнула ужасающая мысль: когда Цзюйинь поднялась, вокруг неё исходило древнее давление…
Нет!
Не может быть!
В этом мире все артефакты, несущие такое давление, давно исчезли. Как вообще простой человек может излучать древнее давление?!
— Откуда у тебя эта пилюля? — в этот момент Цзюйинь подняла на него холодный взгляд. Её голос был спокоен, но в нём чувствовалось величие, заставлявшее трепетать душу.
От этих простых слов сердце главы дрогнуло.
Нет!
Это же территория Тяньван Гэ! Чего ему бояться?
С этими мыслями он подавил страх и ревность, стиснул зубы от боли и процедил сквозь них:
— Пилюля? Ты ещё осмеливаешься шпионить за пилюлями Тяньван Гэ?!
— Мы с тобой не имели никаких обид, а ты без причины убила моих людей! А теперь ещё и хочешь похитить нашу пилюлю! Мечтать не смей!
Услышав эту чушь, Цзюйинь осталась совершенно безучастной: «Этот чёрный воронок я точно не надену!»
— Когда я говорила, что хочу забрать твою пилюлю?
Глава всё это время внимательно следил за её выражением лица.
И вдруг заметил, как оно стало ледяным. Сердце его подпрыгнуло к горлу: «Вот! Ещё скажи, что не следила! Лицо сразу изменилось, как только услышала про пилюлю Цзэнъюань!»
Он прижал сломанную руку, чувствуя одновременно ярость и боль. От напряжения на лбу вздулись вены. Он бросил злобный взгляд на Безымянного Первого, а затем перевёл его на Цзюйинь:
— Ха! Ха-ха! Ты сама-то веришь в то, что сейчас сказала?
Цзюйинь ответила с полным безразличием:
— Верю.
Глава чуть не вырвал себе волосы от бессильной злобы: «Как в мире может существовать столь наглая особа!»
Он поднял на неё злобный взгляд и с яростной усмешкой произнёс:
— Мне всё равно, насколько ты сильна!
— Не забывай, ты сейчас стоишь на территории Тяньван Гэ… а-а-а…
При этих словах он снова задел руку и от мучительной боли его черты исказились.
Глава триста семьдесят четвёртый. Красавица разрывает тысячи воинов
При этих словах он снова задел руку и от мучительной боли его черты исказились.
— Хотите отнять пилюлю? — сквозь зубы прошипел глава, обращаясь к старейшинам позади. — Тогда ступайте через мой труп! Вперёд, убейте их!
Старейшины Тяньван Гэ злобно уставились на Цзюйинь.
Затем каждый из них вынул драгоценную пилюлю и без колебаний проглотил её.
Их внутренняя сила мгновенно взорвалась. Сжав мечи в руках и понимая, насколько опасна Цзюйинь, они все разом бросились на неё.
В то же время
окружающие Безымянного Первого тоже подняли ледяные клинки и устремили их прямо в него.
Нога Безымянного Первого застряла между прутьями, ограничивая его движения. А нападавшие были сильны. Казалось, он вот-вот погибнет.
— Хм!
— Двое таких ничтожеств ещё и осмелились шпионить за пилюлями Тяньван Гэ… — с издёвкой начал глава, бросив взгляд на Безымянного Первого, но тут же перевёл его на Цзюйинь и замер, словно увидев нечто невероятное. Его слова застряли в горле.
Там!
Старейшины Тяньван Гэ окружили Цзюйинь со всех сторон. Их внутренняя сила уже сконденсировалась, и от напряжения весь подземный дворец задрожал.
Клинки старейшин уже почти коснулись груди Цзюйинь.
«Погибла! Погибла!»
Но в этот самый критический момент!
Пара белоснежных, словно нефрит, рук медленно поднялась в воздух — прекрасных до невозможности.
В зрачках старейшин, полных злобы и недоумения, отразилась Цзюйинь, лениво откинувшаяся на спинку кресла. Одной рукой она подпирала подбородок, уголки губ изогнулись в зловещей и кровожадной улыбке, а пальцы второй руки, зависшей в воздухе, резко сжались!
Невидимое давление собралось на кончиках её пальцев.
И в тот же миг, когда пальцы раскрылись, волна этой силы ударила во все стороны, заполнив собой весь подземный дворец.
— Бум!
— Бум!
Раздались оглушительные взрывы. Все старейшины, бросившиеся на Цзюйинь, внезапно извергли кровь. Их тела начали раздуваться, а затем с громким хлопком разорвались на части.
В воздухе разлетелась кровавая мгла. Стены, пол, каждый уголок дворца покрылись кусками разорванных тел.
Там!
От старейшин не осталось и следа.
Их тела в миг, когда пальцы Цзюйинь сжались, разлетелись на клочья, и кровавые ошмётки разлетелись от неё во все стороны!
— Погибли…
— Как это возможно… Все погибли…
Глава замер на месте, не в силах поверить своим глазам.
Он видел, как его братья погибли у него на глазах, но не имел ни малейшей возможности сразиться с Цзюйинь. В горле у него вдруг поднялась тёплая жидкость.
— Пххх! — и он выплюнул фонтаном струю крови.
http://bllate.org/book/1799/197486
Готово:
