Цзюйинь будто не имела к происходящему ни малейшего отношения: лицо её было бесстрастно, взгляд спокоен, и она даже не удостоила У Шуан взгляда.
Её глаза, лишённые всякой эмоции, неотрывно следили за Наньюэ Чэнем — холодно наблюдала, как он превращается от сдержанной ярости в полное безумие.
Она смотрела, как одна за другой гибнут живые души, не успевшие увернуться, — все они пали от его руки.
Как резок ночной ветер!
Сколько богатств, сколько лет упорного труда потребовалось, чтобы вырастить таких мастеров? А теперь все они мертвы — и не от врага, а от собственного господина.
Разве может быть на свете участь горше?
Ейфэн перевёл взгляд на Цзюйинь — и вдруг заметил, как та медленно изогнула губы в ледяной усмешке. В её глазах, устремлённых на повелителя, плясали искры безжалостного веселья.
Её голос, тонкий и звонкий, вновь прозвучал:
— Как ты тогда ранила его? Что заставило его, забыв обо всём на свете, желать тебе адских мук?
— Было ли это тоже в ночь полнолуния, когда он без колебаний вонзил тебе в грудь меч?
— Так о чём же ты сожалеешь? Ведь всё уже позади… О чём ты сожалеешь?
Каждое слово — тихо, чётко, без малейшей дрожи.
Этот голос, словно демоническая мелодия, яростно бился о последний рубеж самоконтроля Наньюэ Чэня, заставляя его сходить с ума от отчаяния.
Казалось, настал нужный момент.
Цзюйинь сделала шаг вперёд. Звук её шагов чётко разнёсся в ночи. Она снова и снова повторяла последнюю фразу, каждое слово — ясно и отчётливо.
С каждым повторением лицо Наньюэ Чэня становилось всё мучительнее, а его глаза — всё краснее.
— А-а-а!
Пронзительный крик разнёсся по всему двору, выдавая всю глубину его отчаяния и безысходного ужаса.
В самый критический миг
Цзюйинь воспользовалась моментом. Её взгляд резко вспыхнул, и между двумя пальцами мелькнула белая вспышка, устремившись прямо в переносицу Наньюэ Чэня.
Та прозрачная белая шахматная фигура, пролетев сквозь воздух, оставила за собой ослепительный след — мимолётный, но наводящий ужас на уровне души.
— Нет!
— Остановись!
Два пронзительных крика разорвали тишину, дрожащие от безграничного ужаса.
Ейфэн и У Шуан остолбенели, сердца их на мгновение перестали биться.
Эта шахматная фигура способна резать железо, как бумагу… Эта женщина — жестока и беспощадна.
Оба были уверены: Цзюйинь с самого начала хотела довести Наньюэ Чэня до ярости, чтобы потом убить его!
Значит, она никогда и не собиралась спасать их господина? Так глубоко она всё спрятала? С самого начала замышляла убийство?
Они бросились к Наньюэ Чэню, не раздумывая, готовые разделить с ним и жизнь, и смерть.
Цзюйинь лишь холодно усмехнулась, невозмутимо наблюдая, как белая фигура, оставляя за собой призрачный след, со скоростью молнии вонзается в переносицу Наньюэ Чэня.
В следующее мгновение
Тело Наньюэ Чэня мгновенно обмякло. Вся его внутренняя энергия рассеялась, а багровые глаза погасли, словно угасающий огонь.
Его тело рухнуло на землю с глухим стуком, подняв облако пыли.
Ейфэн, стоявший неподалёку, застыл, глядя на павшую фигуру. Он онемел.
Все присутствующие затаили дыхание. Вокруг воцарилась гробовая тишина.
— Всем стражникам слушать! Убить её на месте! — раздался приказ с руин неподалёку от Наньюэ Чэня. У Шуан, стоявшая на обломках, бросила на Цзюйинь взгляд, полный ненависти.
Её тело дрожало, а глаза, устремлённые на неподвижную чёрную фигуру, словно померкли в одно мгновение.
При её словах
Со всех сторон появились чёрные силуэты — стражники в чёрном, с клинками, сверкающими холодным блеском. Они, словно стрелы, устремились к Цзюйинь.
Эта сцена казалась знакомой. Всегда находились те, кто завидовал её таланту и хотел убить её!
— Воспользоваться чужой рукой для убийства? Отличный план! — Цзюйинь опустила глаза на белую шахматную фигуру, внезапно появившуюся у неё в ладони. В её голосе не было и тени тревоги.
— Не говори мне, что ты, стоя так близко к своему господину, не заметила — он жив! Ты прекрасно знаешь, что он не мёртв, но всё равно приказываешь убить единственного человека, способного его спасти. Какая же ты преданная!
Её спокойный, почти ленивый тон и высокомерное выражение лица казались настолько естественными, будто она вовсе не считала этих стражников достойными внимания.
Услышав неожиданные слова, У Шуан на миг растерялась: ведь за этот день она убедилась, что эта ведьма должна была вступить в смертельную схватку со стражей!
Почему же та раскрыла её замысел?
Ейфэн, до этого охваченный ужасом, мгновенно пришёл в себя от этих слов.
Он бросился к Наньюэ Чэню, в то время как стражники уже настигали Цзюйинь, и их клинки сверкали ледяным блеском.
Стражники устремились к Цзюйинь, и их клинки сверкали ледяным блеском.
Никто не заметил,
как глаза У Шуан вдруг стали злобными, а ногти впились в ладони до крови. Её руки покраснели от крови.
— Стойте! Все — назад! — сквозь зубы выдавила У Шуан, сжав губы до побелевших краёв под пристальным, насмешливым взглядом Цзюйинь.
Эта ведьма чертовски коварна! Она прямо угрожает ей!
Ейфэн теперь знал: господин жив, и он ни за что не допустит смерти единственного человека, способного его вылечить!
У Шуан не была уверена, смогут ли стражники убить Цзюйинь — она ведь ничего не знала о её истинной силе.
Раз уж её план раскрыт, ей оставалось лишь притвориться, будто в панике приказала убить «убийцу» господина.
Она ни за что не станет нести клеймо изменницы!
Эта мерзавка действительно непроста. У Шуан стояла рядом и прекрасно знала: господин не умер. Но ей было так горько, так злилась душа!
Она боялась — боится, что, не убив эту тварь вовремя, та сможет исцелить Наньюэ Чэня настолько, что он вспомнит ту вещь. Боится, что её секрет будет раскрыт!
У Шуан яростно подавляла бушующую внутри ярость: «Ничего, у меня ещё будет шанс убить её!»
Главный дворец был разрушен, поэтому Ейфэн отнёс Наньюэ Чэня в боковой флигель.
Цзюйинь не стала мстить этим несчастным слугам и не обратила внимания на ядовитые слова У Шуан. Всё равно та скоро умрёт, а для неё Наньюэ Чэнь — всего лишь посторонний.
Это была сделка. После её завершения — никаких обязательств!
В комнате лицо Наньюэ Чэня, обычно поражавшее своей совершенной красотой, стало мертвенно-бледным. Его густые брови были нахмурены от боли.
Цзюйинь сидела у постели, прищурившись, и аккуратно прощупывала пульс на его запястье.
На её лице читалось лишь спокойствие — и больше ничего. Ейфэн и У Шуан с тревогой наблюдали за ней, мысленно вопя: «Ну скажи же что-нибудь!»
Но они не осмеливались её прерывать, лишь не отрывали глаз от её лица, боясь упустить малейшее изменение выражения.
— Кинжал! — внезапно произнесла Цзюйинь, протянув в их сторону тонкие, белые, как нефрит, руки.
— Не смейте давать ей! Я никогда не слышал, чтобы для лечения требовался кинжал! — тут же возразила У Шуан, прищурившись и пристально глядя на Цзюйинь.
В глубине её взгляда скрывалась лютая ненависть и коварные расчёты!
— Она что-то задумала! Всё это внезапное заболевание — её рук дело! — продолжала У Шуан, усиливая подозрения Ейфэна, видя, что Цзюйинь не отвечает.
Цзюйинь медленно подняла глаза и уставилась на У Шуан без малейшего колебания. В уголках её губ играла жестокая усмешка.
Действительно.
Обвинение было несправедливым, но и не совсем ложным — именно она спровоцировала приступ.
Изначально она хотела быстрее вылечить Наньюэ Чэня, чтобы получить своё вознаграждение и уйти, пока её собственные раны не зажили. Но случилось непредвиденное!
Однако то, что она делает, никому не подлежит обсуждению!
— Ты слишком много болтаешь, — холодно бросила Цзюйинь, бросив на У Шуан косой взгляд.
Её рука, зависшая в воздухе, резко двинулась — и кинжал с пояса У Шуан, будто притянутый невидимой силой, вырвался из ножен и влетел ей в ладонь.
Ейфэн остолбенел, глядя на внезапно появившийся в её руке чёрный кинжал с узором.
«Боже мой, какая странная техника!»
Он совершенно не почувствовал, чтобы Цзюйинь использовала хоть каплю внутренней энергии. Получается, она просто так, без усилий, забрала кинжал?
У Шуан была не менее потрясена.
Особенно её напугало внезапное давление, от которого душа чуть не вылетела из тела.
Цзюйинь безразлично отвела взгляд, сжала кинжал и разрезала рубашку Наньюэ Чэня на груди, обнажив идеальные линии его торса. Грудь ровно поднималась и опускалась.
Но она не была поклонницей внешности — эта красота не могла её впечатлить.
Цзюйинь повернула кинжал. Её взгляд, сначала безразличный, стал ледяным и неподвижным, как мёртвая вода. Тонкие пальцы поднялись — и лезвие вонзилось прямо в грудь Наньюэ Чэня.
Сила удара будто предвещала неминуемую смерть лежащего на постели.
С точки зрения У Шуан
Было видно, как Цзюйинь слегка приподняла уголки губ, её глаза стали ледяными, а на лице застыла жестокая улыбка — словно сама богиня смерти явилась за душой.
В душе У Шуан вдруг вспыхнуло дурное предчувствие и мелькнула зловещая мысль.
— Ты… что ты делаешь?! — закричал Ейфэн, увидев неожиданное, и его зрачки сузились от ужаса.
Эта сумасшедшая женщина вообще не следует никаким правилам!
Он постоянно боялся, что в самый неподходящий момент она совершит что-то ужасное.
Цзюйинь не обратила внимания на его крик и не стала объяснять своих действий. На лице по-прежнему читалась безмятежность, а движения были точны и решительны, без малейшего колебания.
В самый критический миг
Белая рука с внутренней энергией внезапно ударила в неё. Между пальцами сверкнула тончайшая игла, направленная прямо в запястье Цзюйинь.
Это была У Шуан. На кончике иглы был смертельный яд — без противоядия человек умирал в течение часа!
Игла была приготовлена заранее, именно для нападения на Цзюйинь.
Сейчас… такой прекрасный шанс! У Шуан не собиралась его упускать. Только смерть этой мерзавки даст ей покой!
Ведь в мире столько целителей — неужели только эта женщина может вылечить Наньюэ Чэня?
К тому же у У Шуан был запасной план: если не удастся ранить Цзюйинь, она воспользуется схваткой, чтобы нанести удар… самому Наньюэ Чэню!
Всё это — вина этой женщины!
Между ними выживет только одна. Не её вина, что она первой наносит удар. Позже она обвинит во всём Цзюйинь. В этом доме столько элитных стражников — та не уйдёт живой.
А у неё есть противоядие. Она обязательно спасёт Наньюэ Чэня!
http://bllate.org/book/1799/197379
Готово:
