Шан Мусяо неизменно удерживал лидирующую позицию, и на первых кругах его отрыв от второго гонщика составлял более секунды.
— Участок трассы Цинвань, прилегающий к зрительским трибунам, изначально был спроектирован с расчётом на зрелищность — его сделали с непрерывной чередой поворотов, а за ними, уже вне поля зрения зрителей, дорога становилась длинной и прямой.
Гонка длилась более сорока минут, и, вероятно, на старте ведущие гонщики экономили силы, поэтому перестановки в основном происходили в хвосте пелотона [1], а тройка лидеров оставалась почти неизменной.
[1] Пелотон — это основная группа гонщиков (или велосипедистов) в шоссейных гонках, которая движется вместе, компактно, используя эффект «слаженного движения» для экономии сил.
Заезд был не слишком захватывающим и не мог похвастаться острыми моментами, так что комментатор снова переключился на рассказ о гонщиках, продолжив прерванный обзор их мотоциклов.
Двадцать два круга — каждые две минуты Шан Мусяо проносился под ложей на скорости трёхсот километров в час, стремительный, как синяя молния, и прежде чем взгляд успевал сфокусироваться на нём, он уже исчезал вдали. Разрыв между вторым и третьим местами был минимален. Чжоу Яньи, казалось, всё время выжидал момент, чтобы обогнать соперника в повороте. Однако гонщик на «Шестиглазом демоне» был искусен и опытен, и раз за разом блокировал его попытки, не позволяя себя обойти.
— Великолепно! Вот что значит опыт [2]: «Шестиглазый демон» уверенно удерживает второе место, не позволяя Ducati прорваться! Разрыв между ним и лидером сократился до 0,6 секунды — последние два круга обещают быть по-настоящему жаркими.
Как и предсказывал комментатор, к двенадцатому кругу, когда половина гонки уже была пройдена, гонщики перестали беречь силы. Kawasaki начал ускоряться, постепенно отрываясь от неотступно следовавшего за ним Чжоу Яньи и догоняя лидера.
[2] 姜还是老的辣 jiāng hái shì lǎo de là — букв. старый имбирь всё же острее; обр. опыт берёт своё, «пожилые» имеют больше опыта.
Один круг… Второй…
Неоново-зелёный Kawasaki почти догнал Шан Мусяо — их разделяло всего полкорпуса.
К шестнадцатому кругу, когда они снова пронеслись мимо главной трибуны вплотную друг к другу, напряжённая погоня вызвала громкие возгласы и аплодисменты зрителей.
— Осталось шесть кругов! «Шестиглазый демон» использует повороты, чтобы ещё больше сократить разрыв с первым местом…
На поворотах гонщики наклонялись так низко, что колени почти касались асфальта, — казалось, вот-вот упадут. А учитывая, насколько близко друг к другу шли Шан Мусяо и ехавший следом парень, становилось страшно, что они столкнутся.
На девятнадцатом круге «Шестиглазый демон» снова попытался обогнать на очередном повороте, но случилось неожиданное: мотоцикл лёг в поворот слишком сильно, колёса потеряли сцепление с дорогой, и гонщик вместе с мотоциклом вылетел за пределы трассы.
Это, похоже, немного сказалось и на Шан Мусяо: авария произошла ещё на повороте, и хотя к тому моменту он уже миновал этот участок, его мотоцикл внезапно повело, и он опасно качнулся.
Я прижал ладонь к стеклу, напрягшись всем телом и пытаясь получше разглядеть, что с ним, но он ехал слишком быстро и вскоре исчез из поля зрения. Я повернулся к телевизору: на экране крутили кадры аварии с Kawasaki. На замедленном повторе было видно, как гонщик не смогли удержать руль мотоцикла, а сам кубарем покатился по асфальту и остановился лишь у края трассы.
— Вот так неожиданный поворот! Как жаль! Надеюсь, со спортсменом всё в порядке… — Голос комментатора, ещё секунду назад полный воодушевления, заметно сник.
— С ним всё будет хорошо, — сказал Инь Но, тоже оборачиваясь к большому экрану. — У каждого гонщика за спиной есть подушка безопасности, а шлемы очень прочные. Он приземлился на спину, так что серьёзных травм быть не должно.
Словно подтверждая его слова, парень в зелёном комбинезоне медленно поднялся с асфальта и помахал зрителям, показывая, что нет никаких проблем. Трибуны вновь разразились криками, а комментатор облегчённо выдохнул:
— Мотоцикл, конечно, разбит, но, к счастью, спортсмен выглядит невредимым. Потрясающе!
Режиссёр снова вывел в кадр лидера гонки. Из-за аварии Чжоу Яньи поднялся на второе место и сократил отставание от Шан Мусяо до 0,4 секунды.
На последних трёх кругах любой поворот мог стать для него решающим шансом на обгон. Синий и красный мотоциклы — один впереди, другой позади — шли колесо в колесо, не уступая друг другу. В мире спорта каждый хочет победить.
Голос комментатора становился всё более взволнованным по мере того, как приближался последний круг:
— Финишная прямая! Похоже, Шан Мусяо не намерен делиться первым местом! Этот поворот — последний шанс его обогнать… Чжоу Яньи старается — 0,2 секунды! Получится ли у него? Ах, не повезло! Шан Мусяо ускоряется и увеличивает разрыв, снова 0,4 секунды… Шан Мусяо приближается! И первым пересекает финишную черту! Чемпион «Ледяного кубка» определён! Давайте поаплодируем этому молодому двадцатилетнему гонщику!
Подобно комете, рассекающей ночное небо, изящный корпус мотоцикла будто оставил перед моими глазами синий след. Пересекая финишную черту, Шан Мусяо встал на подножки, одной рукой упёрся в руль, а другую сжал в кулак и поднял вверх, принимая аплодисменты со всех сторон. Он не скрывал своего восторга.
Молодой, сияющий, полный бесконечных возможностей…
Подушечки пальцев едва коснулись ослепительной синевы, и влажная от волнения ладонь оставила на стекле бледный след.
Двенадцать лет назад, в его возрасте, я был таким же, как Шан Мусяо, — купался в лучах славы, самонадеянный и убеждённый, что мне всё по плечу. Но сейчас, глядя на него, я понимаю, что наши жизни пошли по совершенно разным путям.
Он здоров и хорош собой, а я — болен и немощен; он бесстрашен, я — осторожен до нерешительности; он пышет молодостью, а я погряз в апатии и безразличии.
— Когда А-Сяо участвовал в первый раз, пришёл четвёртым. Ему тогда только стукнуло восемнадцать, и результат был достойным, но он всё равно несколько дней ходил мрачнее тучи. На втором турнире первым был Яньи, а он — вторым. Хорошо, что первое место занял его друг, так что он не слишком расстраивался, но и радоваться было нечему. В этом году он наконец победил, и мы можем вздохнуть спокойно — больше не придётся любоваться его недовольным лицом. — Голос Инь Но вернул меня в реальность.
— Что ж, у него определённо талант, — машинально заметил я.
Мотоцикл Шан Мусяо уже заехал на пит-лейн [3], следом один за другим пересекли финишную черту и остальные гонщики. Пьедестал для награждения, расположенный прямо напротив VIP-ложи, был давно подготовлен: шампанское уже стояло на месте, и не хватало лишь самого победителя.
[3] Пит-лейн (от англ. pit lane, досл. яма/боксовая линия) — это участок трассы, который проходит вдоль прямой (обычно стартово-финишной) и ведёт к боксам (pit garages) — зонам, где команды обслуживают машины во время гонки.
Бах!
Я вздрогнул от неожиданного звука и обернулся: Инь Но открыл бутылку игристого, стоявшую на барной стойке. Золотистый напиток плеснулся в бокал. Парень приподнял его в мою сторону:
— Будете?
Я покачал головой:
— Нет, я за рулём.
С бокалом в руке Инь Но вновь подошёл к окну, устремив взгляд на пьедестал.
— Профессор Бэй, вы с А-Сяо встречаетесь?
В его вопросе не было ни любопытства, ни намёка на улыбку — это выглядело как прямой допрос. Он задал слишком личный вопрос. Мы с Шан Мусяо и без того вовсе не в тех отношениях, а если б и были — какое ему до этого дело?
Я какое-то время разглядывал его профиль, а затем и сам перевёл взгляд на подиум для награждения.
Шан Мусяо уже стянул шлем, и, окружённый плотным кольцом людей, поднялся по ступенькам; по обе стороны от него стояли серебряный и бронзовый призёры. Кубок Чемпионата был словно выточен из цельного куска белого го поверхность сохраняла лёгкую природную матовость, а на свету он отливал бледно-голубым, так что издали казался настоящим льдом.
Инь Но, так и не вытянув из меня ни слова, начал терять самообладание:
— Профессор Бэй…
— Ты любишь его, — сказал я прямо.
Если бы у него не было чувств к Шан Мусяо, он не говорил бы со мной таким враждебным тоном. В конце концов, я по-прежнему остаюсь его преподавателем.
Парень замер. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем он, словно из последних сил, выдавил сквозь зубы:
— Это просто дружеское предупреждение. Никто не сможет заполучить его целиком. В его сердце всегда будет только его сестра. Стоит ей лишь сказать, и он без колебаний бросит кого угодно. Профессор Бэй, вы ведь не из тех, кто играет по таким правилам. Не позволяйте себе увязнуть слишком глубоко.
Похоже, всем вокруг было известно о той почти безграничной привязанности Шан Мусяо к сестре.
— Не переживай, — ответил я, глядя, как юноша принимает кубок и высоко поднимает его над головой под вспышками камер — он выглядел уверенно и совершенно естественно. — Я ещё ни во что и не ввязывался. Но что касается тебя… почему не признаешься ему?
Двадцать лет — самое подходящее время для страстной, безрассудной любви.
За эти годы, помимо потери способности ходить, я жалел лишь об одном — что в те времена, когда ещё мог бегать и прыгать, я так и не влюбился по-настоящему, не думая ни о чём.
Эх, Лу Фэйхэн выбрал ужасное время для своего признания.
Когда я пришёл в себя, Шан Мусяо уже не было на пьедестале — только два оставшихся гонщика позировали для совместных фотографий.
— Вы не знаете его. Со всем, что ему не нужно, он расстается быстро и без сожалений. Если он узнает… — Инь Но стих; в его тоне слышались и горечь, и безысходность. — Мы перестанем быть друзьями.
И тут я понял. Дело не в том, что у Шан Мусяо только одна драгоценность. Дело в том, что даже искреннее сердце, поднесённое ему на блюдечке кем-то, кого он не выбирал, — для него не драгоценность, а всего лишь подделка, жалкая пустышка.
Ему нужна только та самая яркая, самая любимая, единственная, драгоценность, которую он нашёл сам. Он спрячет её под крылом, в самом глубоком углу своего гнезда, так, чтобы никто не мог не мог ни дотронуться до неё, ни увидеть.
Упрямый и привередливый.
В этот момент дверь в ложу резко распахнулась. Мы с Инь Но одновременно повернулись. Шан Мусяо, сжимая в руках кубок и тяжело дыша, ворвался внутрь — казалось, он бежал сюда прямо с трассы.
— А-Сяо… — Инь Но улыбнулся и шагнул к нему, но юноша, даже не удостоив того взглядом, направился прямо ко мне.
Эта «пустышка», которой так и не суждено было стать драгоценностью, мгновенно потускнела. Инь Но молча отступил, больше не пытаясь приблизиться.
— На что ты смотришь? — недовольно спросил Шан Мусяо, повернув моё лицо к себе. Он был явно недоволен тем, что я обращал внимание на что-то, кроме него.
Я отвернул голову, уходя от его прикосновения, и незаметно откатился чуть назад.
— Поздравляю. Гонка была впечатляющей.
Сначала на его лице ещё читалось недовольство, но стоило мне его похвалить, как оно тут же сменилось улыбкой — ну как ребёнок.
— Понравилось?
Я подумал, что он спрашивает о заезде.
Честно говоря, нет. Слишком опасно. Когда тот «Шестиглазый демон» вылетел с трассы, и я смотрел, как гонщик с трудом встаёт на ноги после кувырков, воспоминание о боли ломающихся костей на мгновение вернулась ко мне. И если бы не беспокойство о Шан Мусяо, это чувство, возможно, не отпустило бы меня так быстро.
— Очень интересно, — ответил я.
Но я был взрослым и сдержанным человеком и знал, что вежливость — основа общения. Даже если мне не понравилась гонка, я всё равно её похвалил.
Шан Мусяо с улыбкой прищурился.
— Жаль, что ты не можешь прокатиться на моём мотоцикле. Многие мечтают оказаться сзади. — Он положил тяжёлый кубок мне на колени. — Держи.
Я машинально взял трофей, а потом растерялся.
И что это значит?
Заметив моё недоумение, он указал на одну деталь на кубке:
— Видишь? Здесь звезда.
Я проследил взглядом за его рукой. На коричневом основании кубка сверкала бриллиантовая звезда, от которой тянулся длинный серебряный хвост, образуя комету.
Шан Мусяо, словно ребёнок, ожидающий похвалы, слегка повысил голос, и в нём и в нём отчётливо слышалась плохо скрываемая радость:
— Ты же любишь звёзды. Ещё до гонки я решил, что эту подарю тебе.
— Хочешь? — спросил он.
花间一壶酒
http://bllate.org/book/17987/1765808
