Каждый раз, когда мой взгляд — намеренно или случайно — падал на Шан Мусяо, он отвечал мне неизменной улыбкой.
Юноша сидел у окна, подперев подбородок рукой. Он явно был приподнятом настроении: куда бы я ни направлялся, его взгляд следовал за мной. Его беззаботный вид резко контрастировал с остальными студентами, которые внимательно слушали лекцию и старательно делали записи.
Если он всё равно не слушает, зачем тогда пришёл?
— Бергсон — один из величайших мыслителей западной философии. Как и Шопенгауэр и Ницше, он не считал, что инстинкт ниже разума. Эта мысль легла в основу его понятия «интуиции», на котором и строится его метафизическая теория. Если человек отбросит разум и доверится инстинктам, он, возможно, сможет постичь саму суть жизни…
Лежавший на кафедре телефон вдруг засветился. Я мельком взглянул — сообщение было от Шан Мусяо.
[Ты свободен завтра вечером?]
Я отвернулся и продолжил лекцию, оставив его без ответа.
Через две минуты экран снова загорелся — поверх предыдущего уведомления всплыло новое:
[Приглашаю тебя посмотреть на соревнования.]
— … «Если бы мы могли задать вопрос инстинкту и если бы инстинкт мог ответить нам, он раскрыл бы глубочайшие тайны жизни». В своей работе «Творческая эволюция» [1] он, опираясь на интуитивистский подход, полностью переосмыслил существовавшие до него философские представления об эволюции и ознаменовал новый этап в развитии философии жизни.
[1] Название главной работы Анри Бергсона (1907). Анри Бергсон (1859-1941) — французский философ, лауреат Нобелевской премии по литературе 1927 года. Его ключевая идея: интуиция выше интеллекта, а жизнь — это творческий поток, который нельзя понять через разум.
Я перевернул телефон экраном вниз, решив: «С глаз долой — из сердца вон».
Стоило мне посмотреть на Шан Мусяо, как он тут же изображал образцового студента. Но стоило мне отвернуться, как он снова опускал голову, явно собираясь написать мне ещё что-нибудь.
— Не занимайтесь посторонними делами на паре, — сказал я тем же ровным голосом, каким читал лекцию.
Краем глаза я заметил, как Шан Мусяо быстро поднял голову, сразу поняв, что это относится к нему, и убрал руки от телефона. Остальные студенты тоже подняли головы и посмотрели в ту сторону, пытаясь угадать, на кого из «неудачников» обрушилось моё предупреждение. Но я просто перевёл взгляд на случайную точку, ни на кого конкретно не глядя, а затем, чтобы избежать недоразумений, повернулся к большому экрану, открыл следующий слайд и продолжил лекцию.
После пары все начали собираться, а Шан Мусяо направился ко мне. Я уже думал, как бы сбежать, как вдруг несколько студентов окружили меня с вопросами.
Мои мольбы были услышаны [2], и я вздохнул с облегчением.
[2] 瞌睡了就有枕头 kē shuì le jiù yǒu zhěn tou — букв. когда хочешь спать — подушка сама появляется; обр. когда что-то происходит именно в тот момент, когда это нужно.
После аварии кривая моей жизни неуклонно спускалась с вершины и теперь превратилась в горизонтальную линию. Повседневность текла ровно, предсказуемо и без резких изменений. Со стороны это могло показаться унылым однообразием, но я нахожу в этом покой и уют.
И вдруг в это спокойствие ворвался Шан Мусяо — переменная, которую я не мог контролировать. Я снова потерял контроль над своей жизнью, и это утомляло.
Я не боялся встреч с ним. Скорее, я придерживался страусиной тактики: если не смотреть ему в глаза и делать вид, что его не существует, можно остаться в своей зоне комфорта и не думать о сложных чувствах, бурлящих внутри.
В конце концов, человеческая природа — это лишь стремление избежать боли и поиск удовольствия.
Студенты задавали вопросы почти полчаса. Когда все разошлись, я наконец смог покинуть аудиторию. Юй Сиси ушла раньше, заодно прихватив мои вещи по пути в кабинет.
Днём в университете было оживлённо: люди сновали туда-сюда, и в этом непрерывном движении странным образом уживались обычная повседневная суета и ощущение уединения. Листья платанов по обеим сторонам аллеи начали опадать — глубокая осень вступила в свои права. По настоятельным просьбам студентов осенью главную аллею переставали подметать, оставляя листья лежать нетронутыми. Поэтому это место стало одним из самых известных мест для фотосессий и пользовалось огромной популярностью.
Однако для меня всё это было настоящей головной болью.
Опавшие листья скрывали неровности дороги и всё, что находилось под ними. Особенно после дождя, когда колесо могло застрять в мокрой яме, из которой было трудно выбраться.
Именно так и случилось сейчас.
Моя коляска застряла в луже, скрытой под листьями, и не могла сдвинуться с места. Колесо беспомощно крутилось вхолостую, раздавливая листья, и вместо того чтобы выбраться, лишь размазывало грязь по дороге.
Я уже оглядывался в поисках кого-нибудь, кто мог бы мне помочь, как вдруг сзади раздался насмешливо-весёлый голос:
— Профессор, нужна помощь?
Я замер на мгновение, обернулся и увидел Шан Мусяо — он стоял всего в паре метров от меня, и я даже не заметил, когда он успел подойти. Мельком взглянув на него, я поджал губы и повернулся обратно.
— Иди сюда, — сказал я тихо, так, чтобы он мог слышать.
Юноша улыбнулся ещё шире и подошёл ко мне, хрустя опавшими листьями под ногами.
— Приходи посмотреть мои соревнования, хорошо? — Он положил руки на ручки моей коляски, но не сдвинул её с места. Его слова звучали как просьба, но по интонации было понятно, что выбора мне не оставили.
— Твои? — переспросил я. Он упоминал об этом в сообщениях, и я думал, что речь идёт о каком-нибудь футбольном или баскетбольном матче. А оказалось, что он и сам участвует?
— Международный автодром Цинвань, завтра в девять вечера, VIP-ложа шестнадцать. — Он постучал пальцем по ручке коляски, ожидая ответа. — Придёшь?
Мог ли я ответить «нет» в такой ситуации?
— Хорошо, — нехотя согласился я.
Стоило это сказать, как кресло вытолкнули из грязи. Шан Мусяо так и не убрал рук с ручек коляски и довёз меня до самого конца платановой аллеи.
Он помахал телефоном:
— Электронный билет я тебе уже отправил. Не опаздывай! — Юноша мельком взглянул на экран и с удивлением добавил: — Ой, кажется, я опаздываю на лекцию.
Несмотря на эти слова, он ничуть не спешил.
— Тогда я пошёл. Увидимся завтра.
Он не уходил, продолжая сверлить меня взглядом. Только услышав моё «Увидимся завтра» в ответ, он, словно собака, которая дождалась команды, помахал мне и ушёл.
В центре электронного билета, который прислал Шан Мусяо, был огромный QR-код, а сверху значилось: «III Чемпионат по мотогонкам “Ледяной кубок”, Цинвань».
Спорт был мне чужд, я не разбирался в соревнованиях и сначала даже подумал, что это какой-то подпольный заезд. Но потом задумался: раз уж чемпионат проводится в третий раз, значит, он должен быть хотя бы отчасти официальным.
***
На следующий вечер я выехал за два часа до начала: гоночная трасса находилась далеко за городом, и мне предстояло ехать туда впервые. На поиски парковки ушло много времени, и, когда я прошёл контроль и оказался внутри, было уже без десяти десять.
В восемь часов Шан Мусяо прислал сообщение с вопросом, где я, но я был за рулём и не ответил. В восемь тридцать он позвонил, но я как раз отчаянно искал место для парковки и случайно сбросил звонок. В восемь сорок, видя, что я не отвечаю ни на сообщения, ни на звонки, он прислал мне три иероглифа — даже без расшифровки было понятно, в каком он настроении.
[Ты обманул меня.]
Я подавил тяжёлый вздох и, поднимаясь на лифте к VIP-ложе, напечатал, что уже на месте. Ответа не было — возможно, он был занят.
Весь автодром был залит светом, на главной трибуне сидело много зрителей, а некоторые даже держали плакаты в поддержку участников. Чем выше я поднимался, тем лучше был обзор на трассу. VIP-ложи располагались на самом верху, прямо над стартовой линией, откуда открывался отличный обзор всей трассы.
— Добро пожаловать на Третий чемпионат по мотогонкам «Ледяной кубок» в Цинвань! Сегодня я буду комментировать эту гонку! — Как только я вошёл в шестнадцатую ложу, из динамиков раздался голос комментатора.
Инь Но, стоявший у панорамного окна, обернулся на звук и с удивлением посмотрел на меня:
— Профессор Бэй?
Похоже, он и сам не знал, что я приду.
Я нахмурился, но объяснил:
— Меня пригласил Шан Мусяо.
Инь Но на секунду замер — в его взгляде мелькнуло замешательство, — однако, видимо, решил не углубляться в расспросы и принял моё объяснение.
— Гонка скоро начнётся, — сказал он, отходя в сторону и освобождая мне место у окна.
Ложа была просторной: с барной стойкой, диваном и телевизором. На стойке в ведёрке со льдом охлаждалась бутылка игристого. Из панорамного окна было видно, как на стартовой линии ровными рядами стоят мощные мотоциклы, готовые к старту.
— А-Сяо вон там… [3] — Инь Но указал на гонщика в синем костюме впереди колонны, затем перевёл палец чуть назад, показывая на человека в красном. — А Яньи там.
[3] 阿 ā — префикс личных имён, прозвищ, фамилий и титулов, выражающий ласковое или уважительное отношение.
— В этом году в гонке участвуют пятьдесят гонщиков. Для любительских мотогонок это практически предел — если учитывать особенности трассы и расписание соревнований, — разогревал публику перед стартом комментатор. Благодаря ему я не чувствовал себя совсем уж несведущим.
— Как всем известно, чемпионат MotoGP — главная мировая серия мотогонок, в которой лучше всего демонстрируются финансовые и технические возможности каждой команды. Команды вкладывают все средства в гоночные мотоциклы, стоимость которых часто достигает миллионов долларов. В любительских соревнованиях, конечно, нет таких роскошных кастомных байков, и объёмы двигателей у всех разные, но мотоцикл каждого участника всё равно достоен внимания. Позвольте мне представить их.
— Первый — участник под номером двадцать восемь, Шан Мусяо. Он участвует уже третий раз. Мотоцикл — BW HP4, классического люпиново-синего цвета. Модель оптимизирована на базе S1000RR и выпущена ограниченной серией в 750 экземпляров, цена — более миллиона юаней.
— Под номером девяносто шесть выступает неоново-зелёный Kawasaki ZX-14R. За шесть фар спереди его называют «Шестиглазым демоном», цена около двухсот двадцати тысяч юаней…
— Участник под номером семьдесят один, Чжоу Яньи — тоже ветеран, он участвует с первого турнира. Его мотоцикл — ярко-красный Ducati 1299, стоимостью около трёхсот пятидесяти тысяч юаней.
Мужчина прервался, когда у стартовой линии появился сотрудник с табличкой обратного отсчёта.
— Гонка начинается! — объявил комментатор, заканчивая вступление и переходя к правилам. — Всего 22 круга, общее время около 45 минут. Соревнование проводится без квалификационных очков — всё решает один заезд. Победитель унесёт с собой не только кубок, но и главный приз в триста тысяч юаней.
За тридцать секунд до начала гонщики заняли стартовые позиции или завершили последние приготовления. Даже толстое панорамное стекло не могло заглушить рёв мощных двигателей.
Инь Но не сводил взгляда с трассы и выглядел напряжённым. Он больше не говорил, и в ложе звучал только голос комментатора. Поддавшись этой атмосфере, я тоже невольно затаил дыхание.
За десять секунд до старта, в самый напряжённый момент, гонщик в синем внезапно поднял голову и посмотрел в нашу сторону. Он был в шлеме, да и расстояние не позволяло увидеть его глаза. Но почему-то мне казалось, что он ищет именно меня.
Семь секунд…
Шан Мусяо, казалось, увидел меня. Два пальца коснулись шлема, и он послал воздушный поцелуй в мою сторону с такой самоуверенностью, будто победа была уже у него в кармане.
Инь Но мельком взглянул на меня, но, к счастью, снова перевёл взгляд на трассу. За три секунды до старта Шан Мусяо тоже наконец опустил голову и пригнулся к мотоциклу.
Три, два, один…
Двигатели взревели.
Словно ночная сова, пикирующая с дерева в темноте, он рванул с места.
花间一壶酒
http://bllate.org/book/17987/1765807
