Глава 010 Господин, вы действительно странный.
Казалось, юноша не ожидал такого вопроса от Руан Тана. Помедлив мгновение, он покачал головой.
Словно отвечая: «Моё лицо не было таким с рождения».
— Твоё лицо… это был герцог? — Руан Тан, взглянув на его лицо, понял, что раны свежие. Слова сорвались с языка, но он тут же пожалел о сказанном и умолк.
О своём муже, герцоге-Синей Бороде, чья дурная слава разнеслась по всей Императорской звезде, Руан Тан слышал множество ужасных слухов.
Говорили, что после того, как старший сын императора был обезображен и искалечен, его характер резко переменился: стал жестоким и необузданным, а из-за своей инвалидности не выносил вида целых, здоровых людей.
Поэтому, за исключением старого дворецкого, присланного императрицей, в его резиденции не было ни одного человека с целыми конечностями.
Только когда рядом с ним прислуживали люди с такими же увечьями, как у него самого, он чувствовал себя спокойно.
Даже роботы были с изъянами — он нанимал только калек. Говорили, что даже здоровые люди, поступая к нему на службу, становились инвалидами.
Ходили слухи, что герцог Остин делал это собственноручно.
Уродство тоже считалось увечьем…
Руан Тан посмотрел на Сета — тот казался новичком, и раны на его лице выглядели свежими. В душе он невольно пришёл к такому предположению.
Юноша не ожидал такого вопроса. Он слегка опустил глаза и покачал головой: — …Нет, господин.
Руан Тан посмотрел на его робкий и неуклюжий вид и не знал, говорит ли он правду или просто боится признаться из-за жестокой репутации его мужа.
Раз юноша не хотел говорить, Руан Тан не стал настаивать. Он лишь тихо вздохнул и сказал: — …Я вижу, рана на твоём лице ещё не зажила, похоже, она немного загноилась и выглядит неопрятно. Боюсь, если ты выйдешь на службу в таком виде, дворецкий тебя отчитает.
— В моём багаже есть аптечка с лекарствами. Принеси её, я обработаю твою рану.
Жизнь была нелегка, особенно в нынешнем обществе, где после генной модификации и разделения по вторичному полу[1] разрыв между богатыми и бедными стал особенно огромен.
Большая часть богатства общества была сосредоточена в руках аристократии, Альф и Омег. Беты из трущоб, чья жизнь была коротка, можно сказать, с рождения были обречены на низшее положение.
Хотя резиденция герцога была жуткой и страшной, здесь хорошо платили. Для Альф и Омег было немыслимо превращать себя из здоровых людей в калек ради возможности работать в доме герцога, чтобы заработать на жизнь.
Однако, осознав это, Руан Тан понял, что для бет из трущоб это было обычным делом.
Многие из них не могли позволить себе даже еду. Обменивать одно на другое (букв. «менять здоровье на работу»), чтобы просто выжить, было для них обычной практикой.
Руан Тан в душе очень сочувствовал им, но «лёд не тает за один день» (букв. «Рим строился не за один день»). В таких условиях и с его положением он мог лишь относиться к ним чуть лучше и чуть мягче.
Руан Тан понимал, что больше ничем не сможет им помочь — он не в силах изменить мир.
Юноша по имени Сет не ожидал, что Руан Тан сделает это, но, оправившись от удивления, он послушно нашёл в багаже Руан Тана аптечку и передал её ему.
Руан Тан попросил его сесть и внимательно осмотрел лицо Сета, изуродованное неизвестно чем — с гноящимися язвами и страшными шрамами, из которых всё ещё сочилась прозрачная жидкость.
Спина юноши была прямой. Под пристальным взглядом омеги Сет вдруг заметил, что у него не только великолепная кожа и особый аромат, но и необыкновенно красивые глаза — чёрные, словно беззвёздное ночное небо, спокойные и глубокие, как редкий обсидиан.
Этот взгляд пробуждал в душе почти непреодолимое желание — вырвать эти прекрасные глаза, забрать их себе и хранить как драгоценные камни.
Но нет. Эти глаза были слишком живыми и яркими — стоило их вырвать, и они навсегда утратили бы свой блеск…
Как же вырвать эти глаза, сохранив их красоту?
Сет задумался.
Руан Тан не подозревал о мыслях юноши — он уже смочил ватные диски дезинфицирующим средством и начал обрабатывать язвы на его лице.
Он действовал очень осторожно, но рана на лице юноши была слишком ужасна. Даже при всей аккуратности его прикосновения причиняли боль.
Юноша очнулся от своих мыслей и, поморщившись, зашипел от боли.
Сет едва сдержал порыв злости.
— Прости, я сделал тебе больно? Я не хотел, сейчас я буду аккуратнее. — Руан Тан сосредоточенно обрабатывал рану, не замечая его мыслей. Увидев, что юноше больно, он принялся извиняться, а движения его стали намного мягче: — У меня на самом деле нет опыта обработки таких ран.
Он был так нежен с Сетом, как только мог. Его спокойные глаза от начала и до конца не выказывали страха перед уродливым шрамом, и отчего-то жестокость в сердце юноши вдруг исчезла.
Он слегка покачал головой: — Не больно, господин.
Глядя на лицо омеги перед собой — всегда спокойное и невозмутимое, без тени удивления, страха или обычной реакции, — он почувствовал, как в душе шевельнулось что-то, и ему стало любопытно.
Даже его родная мать, впервые увидев его нынешнее лицо, не смогла сдержать крика ужаса — в её глазах читались отвращение и брезгливость.
И те омеги, которых он встречал, как бы ни старались скрыть это, не могли сдержать испуга при взгляде на его лицо.
Но Руан Тан, увидев его лицо, кроме первого мимолётного удивления, не выказал ни страха, ни паники, ни отвращения.
Он был спокоен от начала до конца, будто смотрел на обычное лицо.
И Сет видел, что он не притворяется.
Всё это вызывало у него огромное любопытство к этому человеку.
— …Господин, моё лицо… вы не боитесь его? — юноша поднял глаза на Руан Тана и внезапно спросил.
Руан Тан не ожидал такого вопроса, замер на мгновение и тут же ответил: — Бояться? А чего мне бояться?
— …Ведь моё лицо так уродливо и омерзительно, — произнёс Сет, и голос его был на удивление ровным, когда он говорил о себе.
Он до сих пор помнил, как, очнувшись после тяжёлого ранения, первым делом увидел свою мать. Он был слаб, но с надеждой протянул к ней руки — хотел прикоснуться к ней, хотел, чтобы она обняла его.
Но его мать, увидев его лицо, истерически закричала от ужаса: " А-а-а! Его лицо… лицо! Как оно могло стать таким? Как это могло произойти?! Немедленно сделайте что-нибудь! Лечите его! Я не могу… я не хочу его видеть!"
«Что? Нельзя вылечить? Нельзя?! Зачем он тогда жив? Почему он ещё жив?»
Хотя это воспоминание было из далёкого прошлого, оно оставило неизгладимый след — ощущение собственной уродливости и отвращения к себе. Поэтому ему было особенно любопытно: почему Руан Тан так спокойно смотрит на его лицо?
— Что тут уродливого? Что тут отвратительного? Ты просто ранен, ничего страшного… — спокойно сказал Руан Тан, глядя на юношу.
На самом деле он действительно не видел ничего дурного в лице юноши. Насмотревшись на отвратительные «красивые оболочки» тех, кто предал его, он ценил внутреннюю суть.
Красота или уродство внешности ничего для него не значили.
Но раз юноша задал этот вопрос, значит, он всё ещё переживает из-за своего лица и чувствует себя ущербным.
Хотя Руан Тан не любил много говорить, он всё же добавил несколько слов, чтобы утешить юношу: — Неважно, красив ты или уродлив. Я видел много людей с прекрасной внешностью, но с душой, как у змеи. Внутренняя доброта — вот что главное. Я верю, что ты встретишь того, кто полюбит тебя по-настоящему, и обретёшь счастье.
— Того, кто полюбит меня по-настоящему? Обрету счастье? — Сет услышал это и горько усмехнулся.
Разве кто-то сможет полюбить такое чудовище, как он?
Впрочем, он и не нуждался в чьей-либо любви…
— Поверь в себя, ты обязательно встретишь такого человека, — увидев его реакцию, Руан Тан решил, что юноша слишком занижает самооценку и отчаялся, и поспешил ободрить его: — На самом деле красивая внешность — не всегда благо. Она привлекает много неискренних людей. Она ослепляет, мешая увидеть настоящее сердце и обрести истинное счастье.
Как и в его случае: то, что называют любовью с первого взгляда, на самом деле оказывается лишь влечением к внешности[2]. Поэтому ему трудно найти искреннего человека.
— Напротив, когда у тебя ничего нет, а внешность изуродована, ты ясно видишь настоящую душу человека. И тот, кто полюбит тебя, полюбит именно твою душу, — голос Руан Тана был тихим и мягким. — Такое чувство редко, но если оно случается, о нём можно только мечтать.
Сет не ожидал, что Руан Тан скажет ему это. Никто никогда не говорил ему таких слов. Он пристально посмотрел на Руан Тана, убедился, что каждое его слово исходило от чистого сердца, и вдруг сказал: — …Господин, вы очень странный.
И невероятно красивый.
Он внезапно понял, что больше не ненавидит этого омегу.
— Спасибо за комплимент, — Сет был не первым, кто называл его странным, но Руан Тан не считал это оскорблением.
Ведь каждый человек в этом мире — уникальная личность. Он не хотел подстраиваться под чужие ожидания и становиться таким, как все.
Он и не ждал, что другие будут похожи на него.
За весь день Руан Тан так и не увидел герцога Остина — своего номинального мужа. После завтрака он попросил Сета провести его по резиденции, знакомясь с этим мрачным домом.
******************************
Примечания переводчика:
[1] В оригинале было написано ABO性别分化, т.е «ABO-дифференциация» - деление людей на три биологических типа (Альфы, Беты и Омеги), которое происходит в определённом возрасте (обычно в подростковом).
[2] Влечение к внешности - в оригинале написано 见色起意 «увидел красоту — возникло желание», выражение означает, что человеком движет влечение к внешности, физическое желание, которое он ошибочно принимает за чувства. Оно имеет негативный оттенок и часто употребляется, чтобы сказать: «это не любовь, а просто похоть / поверхностное влечение».
http://bllate.org/book/17985/1733267
