Глава 9: Тихое утро с тобой
«Фу-фун-фуун... ла-ла-ла...»
Красные и жёлтые листья ярко украшали внутренний двор. В похолодевшем воздухе куры разгуливали с довольным «ко-ко-ко».
Сгребая опавшие листья метлой, я невольно напевал себе под нос — такое было настроение. На душе царил покой, и жизнь с Севраном приносила мне искреннюю радость.
(...Вот бы так продолжалось и дальше.)
Словно те дни, когда я только и думал, как бы поскорее уехать, были ложью — теперь через Севрана я словно проверял то, к чему стремился сам.
Посылаешь слово — и слово возвращается.
Даришь заботу — возвращается благодарность.
Благодаришь — и возвращается улыбка.
Всё, чего я никогда не получал при общении с людьми, возвращалось ко мне будто само собой.
Каждый раз, переживая это снова и снова, я вздыхал: «Ах, я ведь на самом деле всегда этого хотел». Ощущение, будто в сердце тихонько, с лёгким стуком, падает что-то маленькое.
Я перевёл взгляд на кружащийся в воздухе жёлтый лист, и за ним сверкнул в солнечных лучах меч. С тех пор как мы приехали, Севран и здесь каждое утро не пропускал тренировок.
Чёрные волосы разлетались на ветру, длинная рука гибко чертила дугу. В движении опускающегося вниз меча не было ни тени лишнего, и, наверное, потому что под рыцарским мундиром на нём была лишь тонкая рубашка, было видно, как перекатываются мышцы на его соразмерной, ладной спине.
(Красиво...)
Пока я думал об этом, из-под растрёпанных волос сверкнули ясные синие глаза, прозрачные, словно лазурит, и мельком взглянули на меня.
От одного этого моё сердце чуть не остановилось.
В панике я зашуршал метлой, торопливо заработал руками и попытался отвлечься, придумывая меню на обед.
Кстати, в тот день, когда мы ходили на рыбалку, я, как и обещал, приготовил Севрану на ужин рыбный пирог. Тот пришёлся ему по вкусу куда больше, чем я ожидал, и хотя я сделал пирог довольно большим, он быстро умял почти всё.
С тех пор почти каждый день он просит тот самый рыбный пирог, так что теперь это — традиционный ужин в те дни, когда мы ходим ловить рыбу.
Мне до сих пор не верится, что я с кем-то живу вместе и что у меня появилось такое угощение, как «традиционное блюдо».
И ведь эта традиция касается не только пирога.
В дни, когда удаётся поймать кабана или оленя, мы запекаем мясо с пряными травами вместе с собранными каштанами, а ещё я, бывало, учился у господина Перана делать вяленое мясо для зимних запасов.
Моя жизнь за эти пять лет расцветилась так, словно всё было сном... и с каждым днём я всё чаще испытывал чувство, которое называется «радость».
(Если так пойдёт и дальше, страшно подумать, что станется со мной после ухода господина Севрана...)
Я горько усмехнулся про себя, поймав себя на таких мыслях, как вдруг услышал голос совсем рядом.
«Голос... какой красивый».
«Ой!»
«А, прости».
Он же только что был далеко — когда успел подойти так близко?
Севран протянул мне древко метлы, которую я в испуге выпустил из рук, и тяжело опустился на маленькую скамеечку в тени дерева у меня за спиной.
«Передышка~»
С этими словами он закинул обе руки на спинку скамьи и, широко расставив ноги, словно слившись со скамейкой в единое целое, устремил взгляд в небо.
Казалось, он так и замер, поэтому я тихонько снова принялся орудовать метлой. Раздавался тихий шорох «ш-ш-ш», и листья на земле постепенно собирались в пушистые кучи.
(Печёный батат...)
Как раз когда я об этом думал.
«Слушай, а спой-ка?»
«А?»
«Ну я же сказал... голос красивый. Только что».
Я не понимал, о чём говорит Севран, и, подумав: «Это он про кур?», замер с открытым под маской ртом, а Севран поднял голову и с недовольным видом продолжил:
«Ты же только что пел. Спой ещё раз».
«...Э-э-э?! Не буду я!»
«"Не буду", говоришь... Жестоко. А ведь когда Никола поёт, во дворе словно всё сверкает».
Я и подумать не мог, что он слышал моё далёкое напевание.
Тело бросило в жар. Просить меня спеть такое — только ставит в тупик, надо было как-то свернуть разговор.
«А, ну... Вообще-то я маг духов... может, в этом дело».
«Не говори об этом так, будто оно в прошлом».
«Да я просто...»
Говоря это, я невольно отвёл взгляд.
Хотел отвлечь его от песни, а увёл разговор в странное русло. И зачем только заговорил о том, о чём сам говорить не хочу?
Я беспокойно завертел головой — не найдётся ли что-то, чем отвлечься, — как вдруг меня сильно потянули за руку.
«Никола, маг духов — это совсем не то, что другие занятия. Этому нельзя просто так выучиться».
«А?»
Севран продолжил разговор о магах духов, и моё тело мгновенно напряглось.
И правда, как он говорил, магом духов становятся по назначению Святой Церкви.
Поэтому даже такой человек, как я, выросший в приюте, однажды может быть призван церковью.
Не знаю, правда ли это, но я слышал слухи, что Верховный Маг Духов проводит некий ритуал, который позволяет узнать людей по всей стране, обладающих даром... В этой стране, где почитают духов, крайне малочисленных магов духов ценят словно аристократов.
Думаю, поэтому церковь продолжает опекать даже таких, как я, кто потерпел неудачу и покинул строй.
Это важная миссия — в разных уголках страны возносить молитвы духам и оберегать эту землю.
«К тому же... твой голос делает людей такими счастливыми».
Севран служит в Ордене Святых Рыцарей, так что, должно быть, много раз видел, как молятся другие маги духов.
И правда, когда возносишь молитву духам, возникают удивительные явления, словно сама природа отвечает тебе. Все любят молитвы магов духов.
Но каждый раз, когда его слова отдавались у меня в ушах, мирный мир перед моими глазами, казалось, с грохотом рушился. Я как-то странно, со свистом втянул воздух, и тогда — всё, не выдержал.
Перестав понимать смысл своего существования здесь и сейчас, я вцепился в метлу, судорожно сжав древко. Чтобы удержать моё тело, метла была слишком ненадёжной опорой, и когда я уже готов был безвольно повалиться назад, мою руку подхватили спереди — хлоп!
— и я удивлённо заморгал.
Меня резко потянули вперёд, и вот я уже стоял перед Севраном, а он обхватил меня за талию. Севран, глядя на меня снизу, спросил:
«Прости, я сказал что-то лишнее?»
Он всё ещё держал меня за руку, с лёгким, виноватым пожатием, и мои пальцы задрожали. От моей соединённой с ним руки, наверное, передавался холод, но я слабо покачал головой.
Это всего лишь моя собственная беда, Севран не сказал ничего плохого. Его забота причиняла боль.
Севран потянул меня за руку и медленно усадил рядом с собой.
Я хотел немедленно уйти отсюда, но голова кружилась, и я мог только сидеть. Я потёр грудь рукой, пытаясь успокоить дыхание, а Севран задумчиво протянул: «Хм-м...»
— и затем продолжил:
«По крайней мере, я-то становлюсь счастливым».
«...А?»
«Я уже говорил: когда Никола в хорошем настроении поёт, этот двор словно становится радостным».
«Н-не может такого...»
— быть, по-моему.
Двор кажется радостным, наверное, потому что сейчас разгар осенних красок и пейзаж прекрасен.
«Как я сказал ещё на рыбалке, это всё-таки, наверное, сила мага духов... Мир будто радуется, что ли».
Я вспомнил: наверное, он говорит о том разговоре про пот, когда мы ловили рыбу.
Я худо-бедно молился как маг духов, так что, возможно, в моём голосе и правда есть такая сила.
Но...
(Даже если и так... теперь это меня уже не касается.)
Но что значит — «Севран становится счастливым»? Пока я размышлял об этом, он тихонько взял прядь моих волос и мягко провёл по ней пальцами.
«О, вроде... цвет волос стал немного светлее?»
«А?»
«Как будто больше блеска... зеленоватый оттенок».
Услышав это, я и сам невольно взял одну прядь в руку и удивлённо заморгал.
Цвет моих волос потускнел от физического и душевного истощения, так что я даже не думал, что прежний оттенок может вернуться.
Внутри груди, словно от брошенного камешка, разошлись круги. Сердце заволновалось от странного чувства — не то ожидания, не то стыда.
(Неужели... потому что я с господином Севраном...?)
Я сидел на скамье с крепко сжатым кулаком, опустив голову, и тут его тепло мягко накрыло мой напряжённый кулак.
«Слушай, я сделаю вид, что не замечаю, так что пой иногда, ладно?»
«Э... п-почему это...»
Я невольно резко обернулся. Я в изумлении думал: потому что двор радостный — и просить меня напевать?..
— а Севран собрал морщинки у глаз и, показав белые зубы, широко улыбнулся.
«Да потому что я тоже радуюсь».
Эта улыбка была такой сияющей, что у меня перехватило дыхание.
Маги духов поют. Поют, чтобы возносить молитвы духам. Поэтому я всё это время тренировался, но не могу понять, почему моё простое напевание так радует Севрана.
Дни в столице, полные одного лишь отрицания, проносятся перед глазами.
Но... радуется...
«Господин Севран... радуется?»
«Ага, ужасно... успокаивает. Твоё пение, Никола».
Лицо Севрана, когда он говорил это, было умиротворённым.
Вдалеке кудахтали куры, и над пышной горой опавших листьев растянулось солнечное пятно.
http://bllate.org/book/17984/1728130
Готово:
