Глава 8. Похоже на жизненные каникулы
«Вот эта рыба — отличная!»
«Ух ты... ну и напор».
«Потрясающе, господин Северан!»
На следующей неделе мы отправились к реке, протекавшей через лес.
Я давно потерял счёт дням и уже решил, что никакие разграничения мне не нужны — пусть дни тянутся, покрываясь пылью.
Но монотонная смена дня и ночи вдруг засияла красками — словно наступили каникулы.
(Будто мне сказали: можешь совсем чуть-чуть... отдохнуть от жизни.)
В мои серые будни, полные одного лишь самобичевания, будто капали, растекаясь по холсту, краски разных цветов.
Я увидел, как на животе упавшего навзничь Северана — он явно перестарался — подпрыгивает крупная полярная форель.
Командор отрешённо смотрел в небо, а я поспешно сунул форель в принесённое ведро. Рыбина плескалась с таким грохотом, что я невольно округлил глаза от её буйства — казалось, она вот-вот выскочит обратно в реку.
«Такую здоровенную поймали...»
Промокший насквозь Северан, похоже, и не думал вставать — так и лежал. Я заглянул ему в лицо сверху.
«Давайте съедим».
«...А как же пирог?»
«Перед соблазном свежего улова не устоять».
«А посуда?»
За эти несколько дней я заметил: Северан — человек небрежный, но замечания отпускает на удивление точно.
И, сверх ожиданий, он очень ждал пирога.
Конечно, можно было бы просто отнести улов домой, но время было как раз обеденное, и я подумал: почему бы часть рыбы не запечь прямо здесь? Рыбалка стала для меня первым в жизни опытом, но я на всякий случай прихватил с собой соль — вдруг придётся что-нибудь съесть на месте.
(Ведь свежепойманное... точно будет вкусно.)
Я непроизвольно сглотнул. Пока Северан сражался с рыбой, я заметил выложенный камнями круг для костра — кто-то из прежних посетителей оставил — и рядом кучу собранных веток.
Слегка пошатываясь, я поволок ведро с рыбой к каменному кругу. Северан ошеломлённо бормотал: «Ты что, совсем меня не слушаешь?»
— а я тем временем ломал голову, как бы развести огонь.
Не выдержав, Северан принёс из сумки, притороченной к лошади, зажигательное стекло.
«Ого, потрясающе... как и ожидалось от рыцаря».
«Ну да».
Этим инструментом можно собрать солнечный свет в точку и сразу зажечь огонь. Северан вытащил из кармана мятый лист бумаги и протянул мне. Наверное, во время экспедиций им часто приходится ночевать под открытым небом, так что он к такому готов.
Он, похоже, уже не возражал и, расторопно помогая, быстро приготовил солёную рыбу на костре.
«Рыба, запечённая целиком, — это же просто невозможно вкусно?!»
Я даже не мог ему ответить — настолько она оказалась невероятной.
Зубы прорывают хрустящую, подсоленную кожицу с лёгким треском, погружаются в белое мясо, и рот наполняется сочным предвкушением. Откушенный кусок тут же рассыпается, и от его жара я невольно округлил глаза.
Шевеля губами и вдыхая аромат, я наслаждался нежной мякотью, в которой угадывалась даже сладость, и закрыл глаза, мысленно вознося молитву духам.
Северан сказал: «Ты опять меня игнорируешь», — но, извините, я просто ел, приподняв маску, и отвечать не было никаких сил.
(Вкус свежей рыбы после стольких лет...)
На меня навалилось запоздалое, пятилетней давности, сожаление: и почему я додумался выращивать овощи, но ни разу не попробовал рыбачить?
Некоторое время мы молча работали челюстями, но когда немного успокоились, Северан сказал нечто странное.
«Это... какая-то сила?»
«Вы о чём?»
«Да нет, я ещё когда ты овощи собирал, заметил: иногда ты как-то... сияешь».
Я не совсем понял, что он имел в виду, и склонил голову.
«Хм? А то, что вы, господин Северан, всегда сияете, — это какая-то сила?»
«Что ты имеешь в виду?»
«Вы, господин Северан, похожи на сияющую Первую звезду. Красивый, сверкающий — сердце замирает».
«Э...»
Но не мог же я выглядеть так же. К тому же на мне деревянная маска, и я решительно не представляю, что под ней может сиять. Она не покрыта лаком, поверхность не блестит — грубая, словно просто вырезали дерево и просверлили дырки.
Северан застонал и нахмурился:
«Про себя не знаю, а ты, Никола, как-то... будто защищён, и вокруг тебя странное свечение».
«Может, это пот?»
«Ты сейчас так мои слова услышал?»
Я ведь даже рыбу не ловил, так что только молился, чтобы пот не летел во все стороны. Северан ещё некоторое время бормотал «как-то это странно», но я всё равно мысленно списал всё на пот и приуныл.
«Кстати, в прошлый раз, когда ходили в город, был выходной, и я не думал, что там будет так людно».
«Почему?»
«Да я каждый день только на поле работаю и совсем забыл про цикл выходных. Вкусная рыба — прямо как отпуск. Класс».
Ах да. Я вспомнил, что и сам недавно размышлял об этом, и удивился, что Северан думал о том же.
«Всё равно до зимы в столицу нельзя, да?»
«Даже зимой, наверное... нельзя».
Хоть он и притворяется моим другом, чтобы расшевелить меня, — я полон сожаления, но у этих отношений есть конец. Однако Северан, похоже, не сдавался: недовольно протянув «Э-э», он продолжил:
«Но тут-то я и покажу своё мастерство, верно? Ты ведь захочешь прийти повидаться со мной, Никола».
Если бы такое будущее наступило, я бы, наверное, правда пошёл к нему.
Но я думаю, что вряд ли смогу со всем примириться настолько, чтобы по-настоящему желать встречи с Севераном.
И, словно продолжая жаловаться, он надул губы и спросил:
«Почему ты не снимаешь маску?»
Этот вопрос от Северана я слышу так же часто, как «когда поедем в столицу».
«Это... ну, как последний рубеж».
«Что за чушь».
Если я покажу лицо, то уже не смогу, наверное, защитить себя.
Думаю, я подсознательно сопротивляюсь тому, чтобы меня «списали со счетов» в его памяти — меня, настолько ничтожного. Я решился быть обманутым, но мне не хотелось, чтобы он запомнил лицо того, кого обманул.
В конце концов, мне страшно. И страшно даже признаться, что страшно.
Маска отделяет меня от мира, и даже если за ней у меня самое грустное лицо, Северан этого не замечает и держится как обычно.
«Когда ешь, приподнимать ведь неудобно».
«И всё равно».
«Мне больно, что мне не доверяют», —
сказал Северан и поник плечами.
Глядя на него, я подумал:
(То, что я готов быть обманутым, — если судить по доверию... что же это за чувство?)
Я не доверяю и потому так защищаюсь?
Или же доверяю настолько, что считаю обман неизбежным?
Молча жуя, я передал Северану маринованные овощи, которые принёс с собой. Северан оживился, но тут же снова надулся и сказал:
«Странно. Маска ни от чего не спасёт».
«Не так уж и ни от чего. Если у меня будет очень злое лицо, вы, господин Северан, даже не заметите».
«Э, а я хочу увидеть».
Я сказал, что лицо, возможно, злое, но Северан почему-то только сильнее заинтересовался. Увидев, что я качаю головой, он без всяких церемоний переключился на другую тему.
Наблюдая за ним, я иногда поражаюсь сам себе: как же я постоянно переживаю и слежу за реакцией собеседника.
«Слушай, ты же мастер духов — почему умеешь готовить?»
«А, так я из сиротского приюта. Пока не стал мастером духов, помогал на кухне, а потом и в общежитии мастеров заглядывал туда же».
«Хм».
«А потом, ну знаете, когда становишься мастером духов, появляется много вкусной еды... вот я и заинтересовался готовкой».
Сказав это, я ощутил прилив вины: меня так щедро обеспечивали, а я ничего не смог отдать взамен, — и настроение резко упало.
Если бы я хотя бы остался в приюте, то, возможно, был бы частью общего механизма и каждый день готовил бы детям.
Сан-Сильванское Святое Королевство, будучи нейтральным, редко ввязывалось в войны даже с самого своего основания. Королевская рыцарская гильдия в основном занималась истреблением вредителей, поддержанием порядка и обороной, а Святые рыцари вроде Северана — тем же, не считая охраны мастеров духов.
Благодаря хорошей безопасности условия в приюте были неплохими, существовали даже системы профессиональной подготовки и обучения, так что я никогда не считал себя несчастным.
Меня выбрали в мастера духов, и все в приюте радовались за меня...
Я вспомнил это и резко затряс головой.
Я понимаю, что отворачиваюсь от этих воспоминаний. Мечтая, что когда-нибудь смогу с ними смириться и посмотреть правде в глаза, я продолжил разговор о готовке — просто чтобы отвлечься.
«Мне очень нравилось читать кулинарные книги. Меня занимают незнакомые специи, и я хочу когда-нибудь попробовать блюда, о которых ничего не знаю».
«Хм. Давай сходим куда-нибудь поесть».
«Но это же... ещё дальше, чем до столицы».
«Понятно».
* * *
Северан, похоже, наелся до отвала и как был повалился на спину.
Я тоже поднял взгляд: за ещё зеленеющими листьями раскинулось ясное небо, по которому лениво плыли белые облака.
Прохладный ветерок нежно коснулся моих щёк. Было такое чувство, будто меня окутало что-то огромное и мягкое, — и пока я дремал, Северан, словно озвучивая мои мысли, произнёс:
— Хорошо здесь... жизнь тут такая.
От этих слов моё сердце почему-то гулко стукнуло. Закрыв глаза, Северан всем видом наслаждался блаженством: набить живот и сразу завалиться отдыхать. А потом он вдруг начал: «Так бы и остался здесь навсегда...»
— но тут же опомнился и задал свой обычный вопрос:
— ...Нет! Так нельзя, конечно. Когда поедем в столицу?
Это было так забавно, что я невольно тихо рассмеялся.
— Можете оставаться здесь навсегда, я не против.
Но слова сорвались с губ прежде, чем я успел их обдумать, и я сам тут же поразился собственной дерзости. Сердце забилось быстро-быстро. Я уже стиснул вспотевшие ладони и хотел извиниться за неосторожность, как Северан, мельком глянув на меня, вздохнул и сказал:
— ...Я же говорил, что вернусь.
— Д-да, конечно.
Я вытер пот со лба — с той части, которую не скрывала маска, — и с облегчением перевёл дух.
Но всё же я подумал: если Северан считает, что здесь так уютно, то, может, чем дольше это чувство будет длиться, тем позже он вернётся в столицу.
(Но... почему ему-то здесь уютно?)
Я живу здесь уже пять лет, но радоваться по-настоящему начал только с того дня, когда Северан пришёл в тот замок.
До этого всё было мирно, ничего не случалось, и куры, и Перан были ко мне добры. Но...
(Ни разу мне не было уютно...)
А вот теперь — да.
Только сейчас я ощутил это.
Глядя на развалившегося на траве Северана, я тоже решился и прилёг. Осторожно прижимаясь спиной к земле, я вдруг ощутил запах земли совсем близко. Аромат травы, журчание реки, пушистые облака, неторопливо плывущие по небу.
(Хотя я всё это время жил в таком месте, я почти никогда не смотрел на небо...)
Проводить время с кем-то — это удивительно.
Я подумал, как хорошо, что за мной пришёл именно Северан.
Даже если это просто игра в друзей, радоваться ей — моё полное право. Так я теперь чувствовал.
Каждый день мы с Севераном ходили в разные места, добывали разные продукты, и сегодня должны были готовить обещанный рыбный пирог. Когда я советовался с дядечкой из лавки, то думал, что рыбу лучше запекать целиком.
Но по дороге мы с Севераном нашли много грибов, и я подумал: может, стоит разобрать рыбу на кусочки, соединить с грибами и укропом, залить сливочным соусом и завернуть в тесто.
Стоит выйти наружу — и случаются открытия. А открытия рождают новые идеи.
(Как весело...)
Мне казалось, что нежное чувство, которое я так долго прятал глубоко в груди, понемногу разливается по всему телу.
У меня стало так на душе, будто кто-то разрешил мне: «Ты можешь жить». И от этого защипало в носу.
В кои-то веки — впервые в жизни — ко мне приехал «друг». Захотелось сказать что-нибудь чуточку смелое. Но только я собрался заговорить, как дыхание перехватило, и я ещё долго то открывал, то закрывал рот и мялся.
Однако раз уж решился, то в конце концов всё-таки произнёс — хоть и очень тихо:
— Я хотел бы показать вам, господин Северан, пока вы в отпуске, одно моё заветное место. Тогда вам, может, ещё больше расхочется возвращаться... наверное.
— А? Бордель?
— ...Да что вы! Это у вас такое в «заветных» значится? Это... ну...
Раз так, я решил, что поведу его в исключительно добродетельное место.
Я-то держал в уме «луг», и на меня словно огромный камень с неба свалился.
Глядя, как я в панике и без толку трогаю маску, Северан тихонько выдохнул и сказал: «Да пошутил я». Меня охватило беспокойство: достаточно ли хорошо маска скрывает залившееся краской лицо? Закрываясь ладонями с обеих сторон, я проговорил:
— И-извините... я в таких вещах не очень разбираюсь.
— Если бы ты ещё и в этом разбирался при таком-то поведении, было бы жутковато.
— А... да, и правда. Я бы сам испугался, если бы знал.
— А-ха-ха, так что? Куда ты меня поведёшь?
С этими словами Северан перекатился и повернулся ко мне. Наверное, потому что я не привык общаться с людьми, но когда он вот так пристально на меня смотрит, сердце колотится до боли в груди.
Думая, что без маски мне всё-таки никак нельзя, я кое-как выдавил из себя:
— Это можно только ночью, так что давайте сходим как-нибудь после ужина.
— А...
— А... нет, вы не так поняли! Про бордели я вообще ничего не знаю!
* * *
— Я только на секунду подумал: «О, а ты, оказывается, смелый», господин Серафиос.
— Э-это не так! Как же так... ах... я же в этом совсем...
Северан, продолжая лежать на земле, смеялся своим «а-ха-ха», звучавшим как «а-а-ха-ха».
Вдруг он перестал смеяться, подтянул меня за плечо и тихо сказал:
— Серафиос.
Я затаил дыхание.
Имя, которое он почти никогда не произносил, прозвучало ласково — словно перезвон маленького колокольчика.
— Угу...
— Когда ты так сильно смущаешься, мне хочется то ли защитить тебя, то ли ещё больше поддразнить... в общем, странное чувство.
— Х-хватит уже! Я ведь правда всего пугаюсь.
— Ну, такому человеку я и сам не могу сказать «перестань трястись». Не волнуйся. Это я, похоже, перегнул палку. Извини.
Он слегка погладил меня по голове, и от этого стало очень стыдно. Я ведь сам попросил его перестать обращаться со мной как с мастером духов, но когда он говорит без церемоний и вот так ко мне прикасается, я теряюсь и не знаю, как реагировать.
Впрочем, подумал я — если бы он переусердствовал, у меня, наверное, сердце бы просто остановилось.
— ...Ну же, прости меня. Я извинился.
— ...Д-да.
— Обиделся?
— Я не обижаюсь. Вы ведь извинились.
— Вот и хорошо.
Северан улыбнулся. К его щеке прилипла травинка, а сама щека слегка покраснела. Я подумал, что, наверное, надо бы сказать ему об этом, но не смог выдавить ни слова. И снова, и снова прокручивал в голове то, как он только что назвал меня по имени.
— Тогда вечером жду с нетерпением.
— Угу...
— Что ж, пора возвращаться к работе.
Северан поднялся, подхватил одной рукой корзину — ту самую, где раньше были помидоры, а теперь лишь перекатывались по дну недозрелые зелёные плоды, — и энергично зашагал. Я тоже торопливо встал и поспешил за ним.
http://bllate.org/book/17984/1728129
Готово:
