Эти два птенчика за целый месяц так и не подросли — остались ровно такими же, как при рождении. Правда, пушок уже сошёл, а на концах игольчатых перьев начали прорезаться маховые. Хвостовые перья пока ещё короткие, но всё тело уже покрыто оперением, хотя местами ещё виднеется пух. Окрас тела стал золотистым, а на лице проступил нежно-персиковый оттенок. Их даже не держали в клетке — обычно они сидели на жёрдочке под навесом дома. И даже в туалет ходили в угол двора, к цветочной клумбе, за что все в доме их особенно любили. Каждый день за ними ухаживали с величайшей заботой, боясь, как бы Цзыньцзы их не съел.
Стоило стоявшей у двери служанке заметить упавшую одежду, как она тут же подскочила и бросила её в воду. Цзыньцзы завизжал, глядя, как одежда исчезает в воде, и обернулся к Жо И с таким обиженным видом.
— Ничего не поделаешь, раз у нас нет другой, — сказала Жо И, разводя руками. Ещё немного — и она сама начала бы, как Цзыньцзы, прижимать к лицу эту одежду и вдыхать её запах.
Цзыньцзы надменно развернулся к ней задом, выгнул спину и бросился на попугайчиков. Те знали, что кот их не съест, но инстинктивно боялись его. Взмахивая крыльями, они метались по двору и кричали:
— Девушка, спасите!
— Госпожа, на помощь!
Жо И тут же бросилась их защищать. Один человек, один кот и две птички устроили в саду весёлую суматоху.
* * *
Вечером снова прибыл посланец из дворца.
На сей раз не от третьей принцессы, а с дарами от императрицы-матери для Жо И.
Пришёл всё тот же уважаемый Шунь. Он громко зачитал список подарков:
— Нефритовая рукоять удачи «Дацзи», две меры жемчуга с Северного моря, десять нефритовых шпилек изо льда и нефрита разных оттенков, десять пар браслетов из нефрита старого карьера, две нити бус из красного коралла, восемь ожерелий из разноцветного агата, двенадцать серёжек из серебряной проволоки с кошачьим глазом…
Когда уважаемый Шунь закончил читать длинный список, старая госпожа Лу и все остальные остолбенели — каждая вещь была драгоценной и редкой.
Это ясно указывало на одно: пятая барышня снова снискала расположение императрицы-матери.
Госпожа У и Су Жу Кэ побледнели. Многие из этих сокровищ они даже в глаза не видели. Если бы пятая барышня осталась во втором крыле, вся эта честь и богатство достались бы им!
От одной мысли об этом сердце их разрывалось от боли.
Госпожа У не отрывала глаз от сундуков:
— Такие драгоценности от императрицы-матери нельзя терять или портить. Лучше я возьму их на хранение…
Госпожа Цзоу перебила её:
— Наставницы Лян и Чжу, скорее заберите эти сокровища к госпоже. А то вдруг что-то пропадёт или повредится — потом и не разберёшь, кто виноват.
Госпожа У чуть не лишилась чувств от злости.
Уважаемый Шунь вручил список наставнице Лян:
— Прошу проверить и сверить всё. Только после этого я смогу доложить императрице-матери. Кстати, её величество велела: в следующий раз, когда уездная госпожа придёт во дворец, пусть оденется как следует нарядно.
Эти слова окончательно разрушили мечты госпожи У. Подарки предназначались лично пятой барышне — и у неё не хватило бы смелости до них дотронуться.
Наставница Лян кивнула и, бросив взгляд на слуг, громко сказала:
— Быстрее несите сундуки в покои госпожи!
После ухода уважаемого Шуня поместье Уфу сразу оживилось, но даже наставницы Лян и Чжу не могли сдержать наплыва желающих.
— Завтра с утра приходи ко мне в главный двор завтракать, — сказала старая госпожа Лу, крепко сжимая руку Жо И. В её взгляде столько тепла и нежности было, что можно было растаять на месте. Жо И чувствовала себя крайне неловко. Если бы не уважение к старшей, она бы давно дала старухе пинка.
Госпожа У тоже с надеждой смотрела на неё:
— А в обед приходи ко мне. Мы с тобой так давно не разговаривали по душам. И пообщайся с седьмой барышней. Я приготовлю твою любимую рыбу по-сунски.
Су Жу Кэ тоже будто забыла про старые обиды и ласково сказала:
— Сестрица, не забудь завтра.
Су Жу Цинь презрительно скривила губы:
— Вторая тётушка, разве рыба по-сунски — любимое блюдо седьмой сестры? Пятая же вообще не ест рыбу.
Госпожу У бросило в краску.
— Так чего же ты любишь, скажи матери, — заторопилась она, — я обязательно приготовлю…
— Вторая тётушка, — вмешалась госпожа Чжан, вонзая ещё один нож в сердце госпожи У, — пятая барышня теперь должна называть вас «второй тётушкой», а не «матушкой». Не забывайте об этом.
Госпожа У вспыхнула:
— Пусть она и усыновлена в другой род, но родилась от меня! И с седьмой барышней они — родные сёстры! Почему я не могу проявлять к ней заботу? Почему они не могут быть близки?
Госпожа Чжан фыркнула:
— Слова верные, только слишком поздно.
— Хватит спорить! — вмешалась старая госпожа Лу, принимая вид строгой главы семьи. — Завтра устроим пир в саду — все соберёмся и порадуемся за пятую барышню.
Жо И не выдержала:
— Радоваться чему?
Чему радоваться? Конечно же тому, что она снискала милость императрицы-матери и получила такие дары!
Но никто не осмелился сказать это вслух при ней.
Жо И добавила:
— У меня ведь нет денег.
С тех пор как старый генерал Су объявил, что расходы четвёртого крыла больше не покрываются из общих средств дома, казначейство не выдаёт поместью Уфу даже нитки.
Старая госпожа Лу смутилась:
— Глупышка, у тебя же есть бабушка! Говори, чего хочешь — приготовим.
Отлично! Раз кто-то готов раскошелиться, Жо И с радостью стала заказывать блюда — всё самое дорогое и редкое, что только приходило в голову. Она назвала двадцать с лишним наименований, отчего лицо старой госпожи Лу стало всё мрачнее. Но отказать она не посмела и, стиснув зубы, кивнула.
Наконец гости ушли.
Наставница Лян лично принесла воду и вместе с наставницей Чжу помогла Жо И искупаться. Та сразу почувствовала: едва она сняла одежду, обе наставницы внимательно осмотрели каждую клеточку её кожи, будто искали уколы иглами. Убедившись, что на теле нет ни единой царапины, наставница Лян поторопила её в ванну и взяла мочалку, чтобы потереть спину. Наставница Чжу тем временем вышла и уселась на табурет у двери в баню.
Жо И поняла: у наставниц есть с ней разговор.
Она обернулась к наставнице Лян:
— Мне не следовало отдавать платье Вэнь И?
Наставница Лян растерялась и долго молчала, прежде чем ответить:
— Девушка, мир устроен сложнее, чем кажется. Ты подарила платье старшей барышне Чжао из доброты — ведь её испачкали. Но ты не подумала, что у тебя самого стало на одно платье меньше. Хотя оно и порвалось, великая принцесса должна была вернуть его тебе после выхода из дворца.
— А что случится, если платья не хватит? — не поняла Жо И.
— Это платье станет рычагом давления на тебя со стороны великой принцессы, — тихо вздохнула наставница Лян.
Жо И опустила голову. Она и не подозревала, что за этим стоит такая интрига. Видимо, великая принцесса хочет использовать платье как козырь, чтобы Жо И не проговорилась о сегодняшнем происшествии, связав их судьбы: если погибнет одна — погибнет и другая.
(На самом деле великая принцесса хотела использовать платьё не против Жо И, а именно против наставниц.)
— Тогда завтра схожу к Вэнь И и попрошу вернуть платье, — осторожно предложила Жо И.
Наставница Лян горько усмехнулась. Если бы всё было так просто…
— Девушка, старшая барышня Чжао — несчастная, — сказала она, медленно протирая спину Жо И.
Жо И удивилась. При чём тут это? Но она молчала, давая наставнице продолжить.
Сегодня днём она предвидела беду Вэнь И потому, что невольно начала считать её подругой — искренне расположилась к ней.
Наставница Лян продолжала:
— Великая принцесса — не родная сестра императора, но с детства была ему близка. Её брак с родом Чжао был частью императорской стратегии удержания влиятельных вельмож. Но однажды, будучи беременной, великая принцесса выпила отравленный чай, предназначавшийся императору. Она спасла его, но яд вызвал преждевременные роды. Все придворные лекари сделали всё возможное, но старший молодой господин Чжао родился с тяжёлыми последствиями. Его ноги внешне нормальны, но он не может ходить. Ни один врач не смог найти лекарство. Только даос Тяньцзи однажды сказал, что не хватает одного компонента. Если его найти — юноша сможет ходить. Но этого компонента нет даже в императорской аптеке, никто о нём не слышал. Тяньцзи отправился на поиски и погиб в горах Бугуйшань. С тех пор лекарство стало легендой.
— Император и великая принцесса чувствуют перед старшим сыном Чжао огромную вину. Чтобы он не страдал от насмешек, император запретил главе рода Чжао иметь наследников от наложниц. В этом не было ничего странного — наследник должен быть от главной жены. Если бы великая принцесса родила ещё одного здорового сына, всё было бы хорошо: братья росли бы вместе, и старшему не пришлось бы терпеть унижения. Но после рождения старшей барышни Чжао здоровье принцессы пошатнулось, и она больше не могла иметь детей.
* * *
— Из-за этого род Чжао оказался в неловком положении. Старший молодой господин Чжао, неспособный ходить, стал единственным наследником. Он с детства был одарённым — без отравления он бы добился многого при дворе. Но его недуг навсегда лишил его карьеры чиновника и одновременно перекрыл путь всем остальным в роду. Император запретил кому-либо из поколения Чжао превосходить старшего наследника. Поэтому все талантливые представители рода вынуждены скрывать свои способности и делать вид, будто они ничем не примечательны. Старый патриарх и глава рода Чжао любят старшего внука, но в то же время ненавидят его за то, что он стал проклятием для всего рода.
— Другие семьи, видя его немощь и раздоры внутри рода Чжао, относятся к великой принцессе двойственно. Все хотят выдать дочь за старшего наследника Чжао — ведь это сулит огромные выгоды. Но никто не решается отдать за него свою лучшую дочь, а менее подходящих кандидатур великая принцесса не принимает. Так его свадьба превратилась в неразрешимую проблему.
— Зато старшая барышня Чжао стала лакомым кусочком. Дочь великого рода, дочь самой великой принцессы, сестра наследника — выгоды от такого брака невозможно подсчитать даже на счётах. Но её статус почти королевский, и многие боятся просить её руки открыто. При дворе за неё борются, но вслух никто не осмеливается заговаривать о сватовстве. Однажды великая принцесса даже присмотрела её наследному принцу Жуй, но те испугались подозрений императора и не посмели принять такой «подарок» — боялись поперхнуться.
Жо И наконец всё поняла. Все охотятся за этим браком, но боятся действовать открыто. Поэтому кто-то решил подстроить скандал с Вэнь И, чтобы опозорить её и заставить род Чжао самому просить руки дочери — так императору будет легче одобрить союз. Сегодня она спасла Вэнь И от позора, но великая принцесса, однажды обожжённая, теперь боится повторения и хочет оставить у Жо И некий «залог», чтобы та не выдала тайну.
От этой мысли Жо И стало легче на душе.
Она вдруг повернулась к наставнице Лян и подозвала её:
— Наставница, на том платье есть какие-нибудь метки?
Наставница Лян вздрогнула и с изумлением посмотрела на неё.
Жо И спокойно выдержала её взгляд и тихо добавила:
— Во дворце великая принцесса именно так спрашивала Вэнь И.
Наставница Лян облегчённо выдохнула. Если девушка додумалась до этого сама — значит, она растёт.
— Нет, — ответила она. — Платьев сшили три одинаковых: одно подарили старшей барышне Чжао, одно оставили тебе, третье собирались отдать третьей принцессе. Чтобы не перепутать, меток не ставили.
— Кстати, — добавила она, — сегодня третьей принцессе уже вернули её платье. Завтра сошью тебе новое.
Чем больше одинаковых платьев — тем мутнее вода. Тогда никто не сможет доказать, чьё именно было испачкано.
Лицо Жо И изменилось. Наставница Лян, не посоветовавшись с ней, втянула в эту историю и третью принцессу.
Наставница Лян, привыкшая читать по лицам при дворе, сразу поняла, что Жо И недовольна.
— Ты сердишься на меня? — осторожно спросила она.
Жо И не стала скрывать:
— Почему ты отдала платье третьей принцессе?
http://bllate.org/book/1792/196333
Готово:
