– Ваши пробы не имеют смысла, сэр. Те, кто пришёл к вам, разумеется, всё понимают. Мой муж и его жена – оборотни. Наша семейная жизнь очень счастлива, но кто не хочет быть ещё счастливее? Вот мы и пришли. Пришли, чтобы вы стали нашим боссом, – говорила механик Тимли, а её металлические веки, щёлкая, подмигивали Орвицке.
Тот мастер управления, Муникорт, сказал Орвицке лишь одно слово:
– Да.
Орвицка взглянул на него. Неужели он его боится? Похоже на социофобию. Он откинулся назад, отставил ногу, словно хотел за что-то спрятаться, но, видимо, поняв, что прятаться не за чем, так и застыл, крепко сжав губы.
Э-э, и такой человек может управлять предприятием?
– Пожалуйста, представьте мне ваших помощников, – улыбнулся Орвицка. Он действительно слишком много думал.
Среди прибывших с четырьмя представителями Рода Крови были не только помощники, но и ученики, а также их дети и потомки, и привезённые с собой оборотни. Прибыли не все, часть оборотней и представителей Рода Крови ещё сопровождала их багаж, так что все соберутся дня через два-три.
Не считая несовершеннолетних, у Орвицки мгновенно появилось более четырёхсот человек. Эти люди прибыли насовсем, целыми семьями.
В это время на углу улицы появился Максим. Увиденное его не удивило:
– Господа, дамы, я уже приготовил для вас жильё. Пожалуйста, следуйте за ними.
Все знали, что этот Максим в настоящее время является управляющим всех предприятий Орвицки, его главным дворецким и связным по делам Рода Крови. К тому же, как прибывший раньше, он был ближе к Орвицке. Никто не возражал и все спокойно последовали за посланными им людьми к новому жилью.
Когда все ушли, Максим, слегка опустив голову, подошёл к Орвицке.
– Сэр, я просто хотел сделать вам сюрприз.
Орвицка смотрел на него, и смотрел, и всё ещё смотрел…
Максим начал чувствовать себя неловко и наконец не выдержал, украдкой взглянув на Орвицку.
– Хлоп!
Орвицка хлопнул его по плечу, и Максим вздрогнул от неожиданности.
Несколько раз он просил его найти помощников, но тот так и не сделал этого, а только расширял свою деятельность. Орвицка знал, что Максим обладает сильным «инстинктом наседки». Работников пищевой фабрики и оборотней из Берёзового города он так задвинул, что их и не видно было. Орвицка даже подозревал, что, будь у него возможность, он бы и Далиана с оборотнями отстранил, прибрав к рукам и дела полицейского участка.
Это не имело отношения к чувствам, это было просто желание дьявольски хорошего работника: «Лучше, чтобы у босса был только я один!»
Поэтому он знал, что прибудут важные новички, но скрыл это от Орвицки, а по их прибытии ещё и устроил им показательное выступление.
Затем Орвицка обнял его и сильно похлопал по плечу:
– Ты мой брат, Максим.
Он похлопал его ещё пару раз, так что Максим закашлялся.
Орвицка отпустил его.
– Если однажды ты уйдёшь, то только потому, что накопишь достаточно денег и захочешь на них основать собственное дело.
Максим перестал кашлять и ошеломлённо посмотрел на Орвицку:
– Невозможно…
Он и сам не знал, что было невозможным – уйти от Орвицки или основать собственное дело.
Орвицка усмехнулся.
– Впрочем, то, что ты сегодня сделал, было очень плохо и могло даже повлиять на мои отношения с родом.
Рука Максима дрогнула.
– Да, я виноват, сэр.
– В этом есть и моя вина, Максим. У нас с тобой очень хорошие личные отношения, и я слишком тебя баловал. Но так больше продолжаться не может, – сказал Орвицка. Раньше он предлагал, а делать или не делать, решал сам Максим. Со временем у кого угодно характер испортится, не только у Максима. – В течение двух дней передай всю работу Ривасу. С третьего дня ты будешь работать волонтёром в приюте, и в течение недели тебе запрещено заниматься какой-либо работой.
Раньше это было неважно, но в будущем… Ответственность Орвицки становилась всё тяжелее, и он не имел права больше потакать Максиму. Иначе он не только навредит ему, но и, возможно, многим другим.
– Сэр! За два дня не успеть…
– Пока я здесь, больших проблем не будет. Пусть по всем вопросам обращаются ко мне, – уверенно сказал Орвицка. – Это также и проверка для Риваса. Это приказ, Максим.
– … – Максим хоть и был готов расплакаться, но всё же отступил на полшага, выказывая покорность. – Да, сэр.
– Иди к Ривасу, время пошло.
Максим поспешно убежал. Как только его фигура скрылась, плечи Орвицки опустились.
Он был уверен лишь в том, что больших проблем не будет. В основном, пока он, как флагшток, на месте, рабочие будут стараться. Потому что они ещё не научились лениться и очень боялись, что их уволят с фабрики Орвицки. Увольнение с одного из предприятий концерна Мондэйл означало, что в другие его предприятия уже не устроиться.
Пойти на другие заводы? Когда человек узнал, каково это – быть человеком, заставить его снова стать скотом очень трудно. К тому же… их, скорее всего, ждала ситуация, когда и скотом быть не получится, потому что работу найти будет не так-то просто.
Под давлением реальности каждый – хороший работник.
Пока они хорошо работают и предприятие даёт продукцию, о больших проблемах можно не беспокоиться.
Однако Орвицка, долгое время бывший лишь номинальным руководителем, на самом деле не был так уверен в себе, как показывал.
– Не волнуйся. Ты справишься, – подошёл Далиан и обнял его за плечи. Только что такой властный и сильный наследный принц, а в мгновение ока стал таким милым. Далиан не удержался и пару раз его погладил.
Они, взявшись за руки, вернулись домой. Как только они вошли, выскочил Питер Пэн. Он прыгал между ними, чувствуя их радость.
– Я тут кое-что забыл у тебя спросить, – сказал Далиан.
– Что?
– Когда мы с тобой «радуемся», этот малыш спит или бодрствует? – спросил Далиан.
Орвицка промолчал.
Когда Орвицка только пришёл в себя, его подсознание отнесло этого малыша к категории «безвредных» и «своих». Он и правда был слишком мал, и когда прятался за ухом Орвицки, его присутствие ощущалось даже меньше, чем волосы Орвицки. Волосы, касаясь уха, вызывали щекотку, а от спрятавшегося пикси почти не было ощущений. К тому же, из-за действия его пыльцы, Орвицка раньше постоянно его игнорировал.
– Давай сделаем ему гнездо, – сказал Орвицка.
– Да, сделаем гнездо, – кивнул Далиан. Он и сам об этом думал.
Но прежде чем делать гнездо, им нужно было испечь пироги. Позвали соседей, Аарона и Анку – оборотни будут работать в Хаарлеме по сменам, и Анке больше не придётся надолго уезжать!
Под утро аромат фруктовых пирогов разнёсся по всему кварталу. Громкий плач ребёнка был так знаком.
Сладости – лакомство, от которого в этом мире не может отказаться никто. Оборотни не любили фрукты, но обожали изделия из джема, особенно сладкие фруктовые пироги с хрустящей корочкой.
Поэтому в шесть часов утра только что переехавшие в новые дома представители Рода Крови и оборотни получили подарок от Орвицки. Это было своего рода извинением, ведь он не смог устроить им достойную встречу.
– О, это именно то, чего я так ждал. Я слышал, что сэр – отличный повар, – радостно принял поднос Альфред и в ответ подарил Орвицке коробку печенья.
Сливочный вкус был очень насыщенным, печенье – сладким и хрустящим.
– Орвицка, теперь ты сможешь вместе с этим господином разрабатывать новые рецепты, – съев печенье, с полной уверенностью заявил Далиан.
К удивлению Орвицки, две другие семьи тоже подарили ему еду в ответ.
Механик Тимли дала два больших яблока в карамели. Карамель на яблоках была со вкусом жжёного сахара. Орвицка откусил кусочек и нашёл его неплохим. Повернувшись, он увидел, что Далиан уже съел целое яблоко и облизывал пальцы. Орвицка протянул ему яблоко, от которого откусил лишь маленький кусочек карамельной корочки. В ответ Далиан подарил ему поцелуй со вкусом карамельного яблока.
Мастер управления Ривас в ответ подарил тарелку жареного мяса. Оно немного остыло, но, без сомнения, было очень вкусным, приготовленным по особому рецепту.
– Сегодня вечером сделаем яблоки в карамели.
– (^▽^)
Госпожа Натали? Как Наставница, она с естественной улыбкой приняла подарок Орвицки на новоселье.
Закончив дневные дела, Орвицка вечером дома не только приготовил для Далиана яблоки в карамели, но и сварил большую кастрюлю ирисок. Далиан с хрустом ел ириски, от удовольствия прищурив глаза.
– М-м? – вылетел и Питер Пэн. Он обхватил ириску, которая была чуть ниже его ростом, но толще в талии, и с удовольствием её лизал.
Конфеты и правда были плодами счастья.
– Питер Пэн, давай договоримся, мы сделаем тебе гнездо? Смотри, твой брат Один тоже живёт в другой комнате, – осторожно спросил Орвицка. Далиан тоже затаил дыхание.
Оба боялись, что малыш сейчас расплачется, и тогда им… им придётся какое-то время спать под одним одеялом, но только разговаривать.
– Можно, – тоненьким голоском ответил пикси.
Двое взрослых промолчали.
Питер Пэн подумал, что его голос был слишком тихим, поэтому, обхватив большой кусок ириски, он, пошатываясь, взлетел и закричал так громко, как только мог:
– Мо-ожно!
Из-за своего маленького роста он всё равно говорил тихо.
– Ты такой хороший, малыш! – первым опомнился Далиан и тут же зааплодировал.
– Да-да, Питер Пэн, ты самый лучший малыш!
Они были похожи на двух неопытных родителей, которые думали, что их ребёнок будет капризничать, а он оказался настолько послушным, что сердце сжималось. Они окружили пикси и неуклюже хвалили этого милашку.
Питер Пэн тоже был очень рад похвале. Он инстинктивно захотел закружиться в танце, но забыл, что держит в руках большой кусок ириски. Сделав пол-оборота, он кубарем полетел вниз и упал в руки Далиана, не выпуская при этом конфету.
Они забеспокоились, что Питер Пэн испугался, но пикси в руках Далиана радостно вскрикнул:
– Ух ты, мама, какая у тебя большая ладонь!
Он отпустил ириску и, словно только что обнаружив что-то новое и удивительное, бросился и обнял большой палец Далиана, потеревшись о него своей нежной маленькой щёчкой.
Далиан держал его, словно хрупкую ледяную скульптуру, на его лице было написано «осторожность». Когда Питера Пэна снова положили на тонкий льняной платок, и он продолжил есть свою ириску, руки Далиана всё ещё были немного напряжены.
– Папа, мама, можно сделать мой домик из них? – Питер Пэн поднял ириску.
– Нельзя, дорогой. Хотя по сравнению с тобой они и похожи на кирпичи, но это еда, поэтому из них нельзя строить дом. Ты же не хочешь, чтобы, пока ты сладко спишь, по твоему дому ползали муравьи или мыши грызли твою дверь? – скрепя сердце отказал ему Орвицка.
– Фу-у.
– Мы положим их в банку, и ты сможешь брать их, когда захочешь, – сказал Далиан.
– Положим в две банки: одна твоя, другая – твоей мамы, – сказал Орвицка, увидев, что Далиан готов сложить все конфеты в одну банку и отдать Питеру Пэну. В конце концов, для их приготовления можно было использовать только белый сахар, с небольшим добавлением мальтозы, а белый сахар сейчас всё ещё был дорогим. На этот раз они истратили на конфеты трёхмесячный запас белого сахара.
– Хорошо. Моя банка может быть поменьше, ведь я намного меньше мамы.
Сердца обоих растаяли. Этот ребёнок был слишком послушным.
Они взяли бумагу и ручку и начали рисовать домик для Питера Пэна. Позже, услышав их шум, из своей комнаты высунулся Один и тоже присоединился к совещанию (и мешанине).
В итоге они решили заказать в керамической и плетёной мастерских несколько больших шаров с боковым отверстием. Мебель и маленькие украшения для Питера Пэна они сделают своими руками.
И вот, прямо сейчас, Питер Пэн получил свой первый предмет мебели – банку для конфет, хотя для него это, скорее, был целый чан. Это была изящная маленькая баночка из белого фарфора для специй, размером чуть меньше кулака. Орвицка и Далиан раздробили ириски на более мелкие кусочки и положили их внутрь, чтобы Питеру Пэну не приходилось обнимать конфету, чтобы её съесть.
Но раз у Питера Пэна будет домик, сделанный руками родителей, то и у старшего сына, Одина, тоже должен быть новый дом.
На самом деле Один большую часть времени проводил на крыше – либо на крыше их дома, либо на крыше полицейского участка. В общем, все крыши района Рыбьего Хвоста были ему рады. Ему выделили комнату, набили её ватой и соломой. Сначала Один сам свил себе гнездо, но по мере того, как он рос, и его рост превысил сто сантиметров, он перестал в него залезать.
Ведь никакое, даже самое искусно сплетённое гнездо, не выдержит, если он на него сядет.
Один не боялся холода, ветер и дождь ему были нипочём. Разве что во время грозы он прятался в доме. Простая человеческая комната была для него отличным гнездом. Поэтому единственным полезным предметом мебели в его комнате была стальная труба, чтобы он мог на ней сидеть. Остальное было делом декора.
Один заявил:
– Ух ты!
Хочу стеклянную плитку на пол!
– Это нельзя, ты её двумя лапами раздавишь. Через несколько дней стеклянная плитка превратится в плитку из осколков. Но я догадываюсь, чего ты хочешь. Как насчёт того, чтобы покрыть плитку серебром?
– Ух ты! Ух ты! – Да, да!
Вороны по своей природе любят всё блестящее, почти как драконы.
В комнате Одина, конечно же, должен был быть свет, должны были быть блестящие золотые и серебряные украшения. Он, разумеется, очень любил и огранённые угольные кристаллы, ведь они и правда сверкали.
Далиан и Орвицка решили заказать для Одина занавеску из угольных кристаллов, где каждый кристалл будет размером не меньше арахиса. Кто бы мог подумать на Голубой планете, что кто-то будет делать занавески из алмазов?
Следующие несколько дней они были очень заняты.
Не только обустройством комнат для двух членов семьи, но и, что более важно, интеграцией только что прибывших представителей Рода Крови и оборотней в систему района Рыбьего Хвоста.
Орвицка сказал, что передаст дела непосредственно мастеру управления Ривасу, но в отсутствие Максима он сам постоянно следил за всем. На самом деле, именно потому, что Ривас был опытным управленцем, он и не доверял ему.
Ведь он видел, как управляются другие компании в Содмане.
За пищевую фабрику и Берёзовый город он не беспокоился, но две строительные компании и новый цементный завод – всё это были трудоёмкие отрасли, и это очень беспокоило Орвицку.
В первые два дня передачи дел от Максима Ривас не задавал никаких вопросов. Максим честно сказал, что его наказывают и на передачу дел есть всего два дня, поэтому времени на подробные объяснения нет, и он может лишь как можно полнее представить дела компании и передать их Ривасу.
Когда Максим ушёл, Ривас, столкнувшись с толстыми папками документов, не стал сразу вмешиваться в управление, но начал задавать вопросы Орвицке.
– Я просмотрел отчёты нескольких компаний за прошлый год, и, на мой взгляд, ваши предприятия нездоровы. Расходы на зарплату и социальные выплаты для обычных сотрудников слишком велики, и к тому же…
– Это моё требование, – прервал его Орвицка. – Пожалуйста, считайте эти расходы так, будто я из своей доли дивидендов выплачиваю сотрудникам пособия.
– Но это нездорово для развития компании и несправедливо по отношению к вам. Рабочие, получающие зарплату, считают, что всё это разумно, что они это заработали. К тому же, компания могла бы получать гораздо большую прибыль при меньших затратах. Почему бы вам не забрать своё законное состояние, а затем раздать деньги под видом благотворительности? В настоящее время вы просто тратите прибыль компании на безвозмездную благотворительность. Это не идёт на пользу и развитию нашего рода.
Он стоял перед Орвицкой, его зелёные глаза горели, в них даже проглядывала некоторая настойчивость. Похоже, когда дело касалось работы, его социофобия исчезала.
Этого Орвицка и боялся. Ривас не был злым человеком, и всё, что он говорил, было сказано из добрых побуждений, из соображений выгоды для предприятия и Рода Крови. В то время управление предприятиями было именно таким: управляющий думал о том, как заработать больше денег для инвестора. Ценность рабочего была ниже, чем у машины. В конце концов, на улицах полно людей, нет предприятий, которые не могут найти рабочих, есть только рабочие, которые не могут найти работу.
– Нет, эти деньги они должны были заработать.
– … – в зелёных глазах Риваса промелькнуло недоумение. – Вы… Вы думаете о самолюбии этих людей? Вы считаете, что чистая милостыня повредит их самолюбию? Сэр, ваше милосердие вызывает у меня восхищение. Но есть ли у нас лишние силы, чтобы сочувствовать людям? К тому же, богатство только тогда может принести больше пользы, когда оно сконцентрировано. То, что низшие слои бедны, – это естественно.
Орвицка на мгновение задумался:
– В детстве я читал одну историю о колониях. Два искателя приключений высадились на двух разных островах. И на обоих островах, к счастью, обнаружили железную руду. Они оба основали рудники и использовали рабов для добычи руды. Один безжалостно эксплуатировал рабов, и как только набирался полный корабль руды, он грузил её и отправлял, а деньги хранил в банке на Западном континенте. Через пять лет жила иссякла, и этот человек, пожав плечами, уехал. По дороге домой он увидел новый портовый город. Хозяином этого города был тот самый другой искатель приключений, который вместе с ним открыл остров. Этот город, на самом деле, был тем самым пустынным островом, на котором когда-то был только один железный рудник. Вы можете себе представить, что произошло?
Ривас на мгновение задумался:
– Он… вложил деньги от продажи руды в местное развитие?
– Не только. Он платил рабам, а затем и шахтёрам, определённую зарплату. Это позволило шахтёрам копить деньги, делать покупки и строить дома на месте. Так пришли торговцы, фермеры, пастухи. Всё больше и больше кораблей начало заходить на этот остров. Ремонт судов, пополнение запасов пресной воды и продовольствия, развлечения для экипажа – всё это создавало рабочие места. Ривас, я эксплуатирую этих рабочих, выжимаю из них все соки, заставляю их поколение за поколением… нет, даже не успевая вырасти, не успевая родить детей, умирать молодыми от голода и болезней. Я действительно получаю временное богатство, но его слишком мало. Вы видели финансовые отчёты этих предприятий, так что вы знаете, что многие мои производства держатся на этих рабочих. Они верят мне, поэтому, когда у них появляются деньги, они покупают продукцию моих дочерних компаний. Вы прибыли в район Рыбьего Хвоста, но, на самом деле, не видели его настоящего облика, не так ли? Пожалуйста, выйдите на улицу и посмотрите. Посмотрите, как живут здесь люди.
Эту историю, на самом деле, Орвицка услышал в старших классах на Голубой планете от учителя – это была мотивирующая байка. Впервые услышав её, он был потрясён, но, повзрослев, понял, что эта история из той же серии «классической литературы», что и детали, завёрнутые в промасленную бумагу в канализации, японский мальчик со сломанной ногой в летнем лагере, одиннадцать раз вымытая тарелка и вода из унитаза, которую можно пить.
Однако сейчас эта история была очень убедительна. Хотя в эту эпоху уже существовали фондовые рынки и рынок финансовых облигаций, понимание финансов и богатства у людей было ещё очень поверхностным.
Императрица Анрона не принесла в этот мир знаний о финансах.
http://bllate.org/book/17916/1715990
Готово:
