Фэнъинь и Гун Наньли переглянулись и, испуганно взглянув на разгневанную Цинъюэ, невольно вымолвили:
— Тётушка…
В тот же миг Пятый молодой господин рода Шэнь, Шэнь Муцзин, сошедший с корабля ещё до всех остальных, на мгновение застыл, а затем тихо сделал шаг назад, пытаясь спрятаться за спину белого воина, прибывшего вместе с ним.
Однако едва он оторвал ногу от земли, как раздался спокойный, почти беззвучный голос…
Он обернулся и увидел свою обычно невозмутимую и сдержанную младшую тётушку, которая тихо спросила:
— Ацзин, это и есть то «всё в порядке», о чём ты мне рассказывал?
— Младшая тётушка… — Шэнь Муцзин скривился, понимая, что скрыться уже не удастся.
Он крепко вцепился в рукав Байли Мо и не смел сделать ни шагу вперёд.
Другие, возможно, и не знали, но Шэнь Муцзин прекрасно понимал: хоть его младшая тётушка и не владела боевыми искусствами, попасться ей в руки — всё равно что угодить в самую жестокую ловушку.
Атмосфера вмиг накалилась. Радостная встреча, которой все ждали, так и не началась — её прервало внезапное напряжение.
Ло Цзыюй внимательно оглядывала собравшихся: то посмотрит на Шэнь Муцзина в нефритовых одеждах, то переведёт взгляд на белого воина рядом с ним.
«Это и есть тот самый великий демон Байли Мо, о котором все говорят?» — подумала она.
«Выглядит вполне ничего!»
«Пусть и не сравнится с моим Учителем или с этим принцем Чаншэном, но всё же… довольно красив!»
Ло Цзыюй моргнула, снова удивляясь про себя: «Разве великие демоны не должны быть огромными, с глазами-фонарями, покрытыми шрамами и с ярко-красными или синими волосами?»
«А этот… просто белый воин, изящный господин!»
И тут она в очередной раз пришла к выводу: «Людей действительно нельзя судить по внешности».
Когда все стояли в неловком молчании, не зная, что делать дальше, раздался спокойный голос:
— Дорогие гости прибыли. Прошу в дом — там всё и обсудим. Цинъюэ, так вести себя неприлично.
Ло Цзыюй подняла глаза и увидела своего Учителя. Тот лишь развернулся и направился прочь.
Раз Учитель ушёл, зачем ей здесь оставаться?
Не раздумывая ни секунды, Ло Цзыюй подхватила Большого белого кролика и последовала за ним.
* * *
Цинъу Гэ — резиденция Цинъюэ.
Двор, обычно тихий и уединённый, сегодня был необычайно оживлён — но не от радости, а от странного, почти зловещего напряжения.
Никогда ранее в Цинъу Гэ не бывало столько гостей, и уж точно никогда столько людей не стояли молча, будто боясь нарушить хрупкое равновесие.
Служанок даже не позвали — все вошли внутрь и плотно закрыли дверь.
Шэнь Цинцзюэ сидел в главном кресле, держа на коленях свою маленькую ученицу, а та, в свою очередь, крепко обнимала Большого белого кролика.
Цинъюэ расположилась чуть ниже него и то и дело переводила взгляд с этой пары на остальных.
Рядом с ней сидел Шэнь Муцзин, весь напряжённый, будто готов был в любую секунду юркнуть за спину Байли Мо.
Наконец, взгляд Цинъюэ остановился на Фэнъинь и Гун Наньли.
Точнее — на их сцепленных руках.
Медленно подняв глаза, Цинъюэ посмотрела на девушку с лёгким румянцем на щеках и тихо окликнула:
— Лээр.
— Тётушка, — отозвалась Фэнъинь и, затаив дыхание, ждала продолжения.
Все в комнате тоже устремили на Цинъюэ ожидательные взгляды.
Лицо Цинъюэ оставалось холодным, как лёд:
— Скажи мне, ты вышла замуж за этого семнадцатого принца?
«Вышла замуж?»
Фэнъинь сжала край своего платья и прошептала:
— Ну… вроде бы… да.
— «Вроде бы»? — Цинъюэ посмотрела на Фэнъинь, затем перевела взгляд на принца Чаншэна. — Что это значит?
Шэнь Муцзин, видя, как его младшая тётушка вот-вот вспыхнет гневом, задрожал от страха и ещё крепче вцепился в рукав Байли Мо, мысленно проклиная себя за то, что не выучил технику невидимости!
Если бы он умел ею пользоваться, то уже давно исчез бы отсюда без следа!
Фэнъинь не ответила, но принц Чаншэн заговорил первым:
— Всё из-за меня. Я обязательно всё исправлю для Инь-эр…
— Принц, — перебила его Цинъюэ ледяным тоном, — я спрашиваю мою маленькую Лээр, а не вас.
Она снова уставилась на Фэнъинь, ожидая ответа.
Та глубоко вдохнула, словно собравшись с последними силами, и произнесла:
— Я… жена семнадцатого дяди.
«Жена».
Услышав это слово, Ло Цзыюй явно удивилась.
«Жена принца? Но ведь это же не титул супруги… Это просто „госпожа“ — статус наложницы!»
«Неужели принц Чаншэн действительно сделал принцессу Лэтин своей наложницей?»
«И Сяо Инь сама так спокойно это признала?!»
Хотя Ло Цзыюй и не была близка с Цинъюэ, за эти несколько дней она успела понять: для Цинъюэ Лэтин — самый дорогой человек на свете.
А теперь этот принц Чаншэн посмел сделать её наложницей… Ло Цзыюй с сочувствием посмотрела на серебряноволосого принца.
Каким бы великолепным он ни был, здесь ему грозил лишь гнев.
И в самом деле — услышав слова Фэнъинь, Цинъюэ слегка улыбнулась:
— Госпожа?
Её холодные глаза медленно окинули принца Чаншэна, и она произнесла два слова:
— Очень хорошо.
От этих слов Шэнь Муцзин задрожал всем телом, Фэнъинь побледнела, а даже Ло Цзыюй почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она невольно прижалась ближе к Учителю.
Шэнь Цинцзюэ обнял её покрепче и лёгким движением подбородка погладил по макушке в знак утешения.
Учитель и ученица молчали, соблюдая принцип: «Настоящий зритель не вмешивается в спектакль».
Цинъюэ бросила взгляд на испуганную Фэнъинь, но тут же перевела его на Гун Наньли и спокойно сказала:
— Принц Чаншэн, пусть даже Лээр утратила прежнюю внешность, она всё равно остаётся принцессой Гуннани и племянницей клана Шэнь. Как вы посмели дать ей лишь титул „госпожа“ и осмелиться ступить на Остров Туманов?
Она сделала паузу и посмотрела на Гун Наньли с откровенным презрением:
— К тому же, если я не ошибаюсь, вы — семнадцатый дядя Лээр. Как вы осмелились взять в жёны собственную племянницу, не считаясь с мнением всего Поднебесья?
Её слова словно вихрь ворвались в комнату, затягивая всех в чёрную бездну, из которой не было выхода.
Ло Цзыюй посмотрела на Учителя, но тот лишь слегка покачал головой.
Она поняла: он просит её молчать — всё объяснит позже.
Шэнь Цинцзюэ не проронил ни слова, но даже он был поражён прямотой Цинъюэ. Её слова, лишённые всякой вежливости, были точны, как клинок, и били прямо в самые больные места Гун Наньли.
Та, что обычно была холодна и отстранённа, теперь, защищая Лэтин, превратилась в свирепую мать, готовую на всё ради ребёнка.
«Прошло столько лет во дворце… а она всё такая же!» — подумал Шэнь Цинцзюэ, наблюдая за происходящим, и крепче прижал к себе ученицу.
— Тётушка, всё не так, как вы думаете! Семнадцатый дядя он… — Фэнъинь попыталась заступиться, но замолчала под ледяным взглядом Цинъюэ.
Цинъюэ снова перевела взгляд на Гун Наньли и просто смотрела на него — так пристально, будто видела его душу насквозь.
Гун Наньли поднял глаза и встретил её взгляд без тени страха.
Затем, в наступившей тишине, он повернулся к Фэнъинь, тревожно смотревшей на него, и подарил ей лёгкую, успокаивающую улыбку.
Фэнъинь ответила ему тем же.
После чего Гун Наньли спокойно обратился к Цинъюэ:
— Вы — тётушка Лээр, вырастили её. Поэтому ваши слова я воспринимаю как вопросы старшего поколения.
Он бросил краткий взгляд на Шэнь Цинцзюэ, который всё это время молчал, и продолжил:
— То, что Инь-эр стала лишь моей госпожой, произошло потому, что я не знал её истинного происхождения. А узнав — не мог открыто провозгласить её принцессой, иначе она стала бы мишенью для зависти и злобы.
Простое объяснение. Логичное. Безупречное.
— Что до наших отношений… — он слегка прикусил губу и добавил: — Нынешнее тело Лээр не имеет крови с моей. Я люблю именно её — не тело, не титул. Я никогда не верил в богов, но после двенадцати лет отчаянной любви, не имевшей надежды, получить такой дар… Я бесконечно благодарен судьбе. Все знают, что Цинъюэ из клана Шэнь обладает проницательным умом и ясным взором. Неужели вы станете цепляться за такие условности?
Последний вопрос он адресовал самой Цинъюэ.
Шэнь Цинцзюэ с интересом посмотрел на Гун Наньли. Ему нравились люди, действующие открыто и честно.
Пусть этот принц и не был образцом честности, но его мотивы были чисты. А главное — он оказался умён.
Всего несколькими фразами он чётко обозначил: он любил Лээр двенадцать лет, не надеясь ни на что. А когда она вернулась — пусть и в другом теле — он, не веривший в чудеса, почувствовал благодарность к самой судьбе.
И как могла Цинъюэ, всегда державшаяся в стороне от мирских дел, возражать против такого счастья?
Цинъюэ смотрела на мужчину перед собой. Его голос был низким, немного хрипловатым, но каждое слово звучало так убедительно, что возразить было невозможно.
Она хотела возмутиться, но поняла: он уже сказал всё, что нужно.
http://bllate.org/book/1791/195785
Готово:
