Нин Цюянь понятия не имел, откуда на его шее взялись эти отверстия.
Он потрогал их пальцами — ни боли, ни зуда:
— Не знаю... Может, укус какого-нибудь насекомого?
Остров Ду — в открытом море.
Вполне могут водиться какие-нибудь твари, которых на материке не встретишь.
Ещё он подумал, что в ту ночь, когда отключилось электричество, он выбежал в лес без шарфа и несколько раз падал. Может, зацепился за ветку?
Пока он размышлял, Су Цзяньчжоу уже схватил его за руку:
— А с рукой что?
По дороге Нин Цюянь всё время держал руки в карманах, и только сейчас стал виден кусочек марли на правой ладони.
— На сходе с корабля кто-то в меня врезался, и я случайно порезался о борт. Ничего серьёзного, доктор Лин уже обработал.
Убедившись, что в остальном всё в порядке и ничего страшного нет, Су Цзяньчжоу по-взрослому вздохнул:
— Тебе вообще не везёт. Стоит куда-нибудь выбраться — и сразу весь в ранах.
Нин Цюянь пожал плечами:
— Уже и не болит.
Су Цзяньчжоу напомнил, что зимой раны заживают медленно и нужно следить за ними. Потом ещё прокомментировал, что те наушники от «господина Гуаня» — подарок, конечно, неплохой, но учитывая, что Нин Цюянь потерял кровь и вернулся раненым, такая мелкая подачка ничего не стоит.
Хозяин принёс шашлыки и пиво.
Нин Цюянь описал Су Цзяньчжоу вкус жареной оленины.
Одна поездка на остров Ду — а Нин Цюянь словно стал разговорчивее.
Он рассказывал про шторм в день приезда, про пихты, уходящие в небо, про заснеженные холмы и замёрзшее озеро. Про тот огромный сумрачный дом и неработающий фонтан перед ним.
Су Цзяньчжоу сказал, что Нин Цюяню это место явно нравится.
Ведь он всегда любил тишину.
— Нравится, — подумав, ответил Нин Цюянь и с сожалением добавил: — Только связь ужасная. Интернета нет совсем.
Они допили всё пиво, которое выставил хозяин.
Расплатились и, продолжая болтать, дошли до дома Нин Цюяня.
— Поднимешься переночевать? — спросил Нин Цюянь.
Су Цзяньчжоу ущипнул его за щёку:
— Не, мне завтра в первую смену.
Уже прощаясь, он окликнул:
— Эй!
Нин Цюянь стоял в подъезде, поднявшись на половину лестничного пролёта, и обернулся.
Су Цзяньчжоу, спиной к дороге, улыбнулся:
— Скоро всё наладится!
И ушёл, не оглядываясь.
Нин Цюянь постоял несколько секунд. Потом бросил ему вслед с показной невозмутимостью:
— Я знаю.
Дома он снял шапку и шарф. Тяжёлые зимние ботинки полетели на пол — за целый вечер ходьбы они были заляпаны грязью.
Сушил волосы после душа и вспомнил, что Су Цзяньчжоу говорил про ранки на шее.
В ванной было тепло и влажно.
Машинально Нин Цюянь протёр запотевшее зеркало — и лишь потом заметил, что сам не совсем в себе: марля на правой руке промокла.
Он аккуратно снял её и выбросил в мусорное ведро.
И замер.
Ладонь правой руки была абсолютно целой.
Ни единого следа.
Рана исчезла.
Нин Цюянь едва верил собственным глазам. Левой рукой провёл по ладони, потом поднёс руку к лампе, туда, где свет падал прямо.
Теперь он видел совершенно отчётливо: тот порез длиной около сантиметра, который он получил о борт корабля, не просто зажил — он исчез бесследно.
Перед его мысленным взором снова промелькнули странные лица дяди Пина и того парня на корабле.
Он вспомнил слова дяди Пина:
«Не приезжай на остров с открытыми ранами».
Неужели остров Ду обладает какой-то волшебной силой, бесследно исцеляющей раны?
Нин Цюянь тут же вернулся к зеркалу и принялся внимательно осматривать шею.
Из-за неудобного угла полностью рассмотреть не получалось. Но он точно видел: ранки на месте, — а значит, его предыдущая теория рассыпалась.
Он оделся, вернулся в комнату и сфотографировал телефоном правую сторону шеи.
Увиденное показалось ему странным.
Неудивительно, что Су Цзяньчжоу обратил внимание: эти следы вряд ли могли появиться от царапины веткой.
На фотографии, на шее, чуть ниже маленькой татуировки-сердечка...
...Были две крохотные красные точки рядом друг с другом.
Покрытые корочкой — и нетрудно было представить, как они выглядели до заживления: два маленьких отверстия, ровно так, как описал Су Цзяньчжоу.
По спине у Нин Цюяня пробежал холодок.
Не тратя времени на сушку волос, он так и плюхнулся на кровать с мокрой головой, открыл ноутбук и набрал в поиске: «две маленькие дырочки на коже, что это», «красные точки на шее — какое насекомое кусает». Результаты оказались самыми фантастическими: всех мастей и направлений. Пришлось просмотреть немало малоприятных фотографий и по ошибке попасть на сайт для взрослых.
Потом он решил, что проще спросить Су Цзяньчжоу. Если уж студент-медик не смог определить, что это такое, — откуда знать людям из интернета?
В конце концов Нин Цюянь набрёл на форум нераскрытых загадок.
Создал тему, выложил только что сделанный снимок — лица на нём всё равно не было видно.
Описал симптомы: ни боли, ни зуда. Спросил, может ли кто-нибудь объяснить.
А заодно рассказал о чудесным образом исчезнувшей ране на ладони.
Когда он всё это закончил, было уже три ночи.
Он обнял одеяло и мгновенно провалился в глубокий сон.
Рано утром Нин Цюяня разбудили голоса в гостиной.
В квартире давно никого не бывало. Первые секунды, ещё в полусне, он решил, что ему снится прошлое — одно из тех бесчисленных тёплых утр, что когда-то были.
Лишь когда он разобрал голоса, он встал с постели и открыл дверь комнаты.
В гостиной стояли трое.
Двоих — пару, мужчину и женщину — он не знал. Третий голос был до боли знакомым: он слышал его вчера вечером по телефону.
Все трое повернулись к его двери.
— Это кто? — спросил незнакомый мужчина. — Ты не говорила, что тут кто-то живёт.
У Цзинъе расплылась в улыбке, звонко рассмеялась:
— Это мой племянник! В следующем году уезжает в университет. Если вам понравится, он переедет ко мне — потеснимся как-нибудь.
Мужчина сказал:
— Глаза злые.
У Цзинъе отмахнулась:
— Ребёнок капризный. Избалованный, знаете ли. Утренняя хандра.
И тут же повела супругов на кухню и на балкон — показывать.
Нин Цюянь ничего не сказал. Закрыл дверь и вернулся в комнату.
Минут через десять-пятнадцать У Цзинъе постучала к нему:
— Нин-Нин, они ушли. Им не понравилась планировка ванной, и хотят сбить цену ещё на двадцать тысяч. Ты как?
Нин Цюянь надел наушники.
Включил оглушительный рок на полную громкость.
Сквозь музыку он смутно слышал, как стук в дверь становится всё настойчивее.
Потом, кажется, появился кто-то ещё — возможно, соседи: звукоизоляция в квартире была никакой, и, скорее всего, пришли жаловаться на шум.
Когда наконец воцарилась тишина, Нин Цюянь открыл дверь.
Ему было восемнадцать. Ростом он был не то чтобы очень высок, телосложение — худощавое; но когда длинноногий, длиннорукий парень встал в дверном проёме с каменным выражением лица, в нём и впрямь было что-то внушительное.
— Что с тобой сегодня? — У Цзинъе была в ярости, волосы растрепались. — Я же вчера по телефону всё тебе объяснила! Дверь не открываешь, не здороваешься — у тебя вообще есть воспитание?!
Нин Цюянь послушно и кротко произнёс:
— Тётя.
Поздоровался — и тут же развернулся обратно в комнату.
У Цзинъе пошла за ним и чуть не споткнулась о ремень гитарного футляра.
В комнате повсюду лежали провода и какое-то оборудование — она едва находила, куда ступить.
— Опять ты за своё! — раздражённо бросила она. — Ты уже не маленький. Нельзя хоть раз подумать о чём-нибудь серьёзном?
Потом смягчила тон:
— Ты завтракал?
Нин Цюянь сидел на кровати перед ноутбуком. Совсем юное лицо.
С виду — ничего не понимающий мальчишка.
У Цзинъе повысила голос:
— Нин Цюянь, я с тобой разговариваю! Что ты там смотришь?
— Не хочу продавать квартиру, — ответил он, не поднимая головы. — Ищу объявление, чтобы замок сменить.
У Цзинъе затряслась от гнева. Глубоко вдохнула. Раз, другой.
Постояла.
У неё покраснели глаза. С досадой пнув ногой гитарный футляр, она на каблуках вышла из квартиры.
Нин Цюянь посидел ещё немного, потом открыл банковское приложение и перевёл У Цзинъе деньги.
Потом слез с кровати, открыл футляр и присел на корточки, проверяя гитару.
Убедившись, что всё цело, аккуратно закрыл крышку, постоял, обвёл взглядом комнату и убрал футляр обратно в шкаф.
Свет в комнате не горел.
Только экран ноутбука бросал бледные отсветы.
Нин Цюянь проиграл в игры весь день, а вечером снова отправился на смену в «N°».
Рэя не было. Его заменила девушка-вокалистка. Говорили, горло продолжает болеть и в ближайшее время он не придёт.
В перерывах между работой Нин Цюянь по привычке стоял у стойки и слушал выступление. Девушка читала рэп, потом пела джаз, стиль был хаотичный. Ему не нравилось.
Снова проходя через подземную площадь, он заметил вчерашнюю компанию — те же самые.
И снова кто-то присвистнул.
На этот раз Нин Цюянь остановился.
Свистевший оказался совсем молодым, в надвинутом капюшоне. Увидев, что Нин Цюянь встал, он лёгкой трусцой подбежал к нему.
Час стоял поздний — на площади почти никого не осталось.
Только уличный музыкант сворачивал оборудование, собирая рассыпанные по земле купюры и проверяя поступления через мобильные чаевые.
— Хочешь? — спросил парень в капюшоне.
— Чего хочу? — не понял Нин Цюянь.
— Все, кто сюда приходит, — по-своему несчастны, разве нет? — Парень тихо усмехнулся; под глазами у него залегли тёмные круги. — Я давно тебя заприметил. Ты тут постоянно крутишься, каждый вечер.
Нин Цюянь промолчал.
— Как-то раз я видел, как ты плакал за той статуей, — добавил парень.
Нин Цюянь не понимал, к чему тот ведёт. Ему стало не по себе, и он уже хотел уйти.
— Хочешь забыть про все проблемы? — таинственно произнёс парень в капюшоне. — У меня есть кое-что, от чего тебе станет хорошо.
Нин Цюянь, кажется, начал понимать.
В этот момент с другого конца площади появились несколько прохожих.
Парень в капюшоне занервничал, заговорил быстрее:
— Товар отличный. Ты совсем пацан ещё — отдам по дешёвке. И сверху подкину немного, а? Как тебе?
Нин Цюянь был чуть выше него.
Чёрные, чистые, немигающие глаза смотрели прямо:
— У меня нет денег.
А сам прикидывал, как вызвать полицию.
— Без наличных — не проблема, — сказал парень. — Наушники у тебя тоже недешёвые.
Нин Цюянь был совершенно не способен себя защитить. За всю жизнь он ни с кем не дрался.
Но всё равно сказал:
— Наушники не мои.
— Да ладно врать-то, — прошипел парень.
Прохожие приблизились.
Это были несколько крупных мужчин в чёрных пальто, с незнакомыми лицами.
Судя по всему, они шли прямо к ним.
— Ты их знаешь? — спросил парень в капюшоне.
Нин Цюянь промолчал.
Парень стиснул зубы:
— Чёрт, полиция!
Ему стало не до покупателя. Он торопливо затянул шнурок капюшона, оставив снаружи только глаза, сгорбился и быстро зашагал прочь.
Остальные из его компании, почуяв неладное, тоже спрыгнули с постамента и врассыпную бросились кто куда.
Нин Цюянь остался один на площади.
Но те мужчины не стали преследовать дельцов и даже не остановились.
Они прошли через площадь точно так же, как обычные прохожие, — мимо Нин Цюяня — и исчезли из виду.
http://bllate.org/book/17881/1710785
Готово:
