Глава первая. Призрачный брак.
Глубокой ночью в полуразвалившемся крестьянском доме пьяный мужчина развалился на скрипучей деревянной кровати, пронзая тишину своим оглушительным храпом. А в соседней комнате, прижав к себе двух дрожавших детей, сидела женщина с растрёпанными волосами, цепляющимися за потёртую ткань одежды, на которой застарелые тёмные пятна сливались с грубой штопкой. Женщина сморгнула до ужаса уставшими глазами с глубокой тенью бессонницы, играющей наперегонки с опухшими от ударов щеками.
Четырёхлетняя сообразительная малышка с болью в сердце осторожно прикоснулась к распухшей щёчке матери, пока её маленький братишка — гэр, вжимался в объятия женщины.
Гэры (哥儿) в омегаверсе — это мужчины, способные вынашивать и рожать детей, чаще встречающиеся в историко-фэнтезийных сеттингах и стоящие вне или рядом с классической системой альфа/омега/бета.
— Мама... тебе больно?
Женщина едва заметно вздрогнула и, горько усмехнувшись, покачала головой.
— Лянь Е, мамочке ни капельки не больно.
Малышка прикусила губу и тихо заплакала.
— Отец плохой... очень и очень плохой!
Женщина испуганно закрыла рот дочери, на миг прикрыв потемневшие глаза.
— Нельзя так говорить, — сломленно прошептала она. — Это ведь твой отец. Я... я сама виновата. Если бы я только могла родить семье Бай сына, всё было бы иначе. Твоему отцу просто очень грустно, что я никак не могу родить ему наследника, — посмотрев на свою дочь, женщина ласково погладила малышку по голове. — Лянь Е... Лянь Дань... — мягко сказала она. — Когда вы вырастите и выйдете замуж, помните, что ваша главная задача: родить на свет здоровых наследников, служить семье и уважать свёкров. Это ваш долг. Понимаете?
Дети промолчали.
Женщина горько заплакала, прижав к себе два маленьких исхудавших тела, ласково потёршись об их макушки подбородком.
— Это ваша судьба, — сдавленно прошептала она. — Вы должны принять её...
Лянь Е прижалась к матери и, прикусив губу, тихо заплакала. А малыш Лянь Дань, которому ещё не было и двух лет, непонимающе смотрел на маму и сестрёнку. Губы ребёнка задрожали, и он тоже тихо зарыдал.
Семнадцать лет спустя по извилистой тропе деревни Каошань медленно шествовал ярко-алый свадебный паланкин, покачивающийся на плечах носильщиков.
花轿 (huā jiào) — свадебный паланкин — это традиционный китайский свадебный паланкин, украшенный красным шёлком, позолотой, вышивкой и цветочными орнаментами. В нём невесту торжественно несут от дома родителей к дому жениха во время свадебной церемонии. Красный цвет символизирует удачу, счастье и плодородие. Использование паланкина подчёркивает статус семьи, богатство и уважение к традициям.
Резкий звон суоны пронзил оглушающую тишину.
唢呐 (suǒnà) — это традиционный китайский духовой инструмент с ярким, пронзительным звуком. На свадьбе он сопровождает процессию, создавая праздничное настроение и символизируя радость и благословение молодожёнов.
Из деревни тут же повыскакивали собаки, отчаянно лая на незваных гостей. Идущая рядом с процессией пожилая сваха задрожала от страха, пока мужчины спереди не забросали собак камнями, отгоняя диких псов подальше от паланкина.
Сваха выдохнула и, взяв себя в руки, поправила рукава.
— Потерпи ещё немного, мы почти пришли, — тихо сказала она сидевшему в паланкине.
Процессия плавно вошла в деревню, и из домов осторожно выглянули люди, с любопытством провожая алый паланкин. Детишки тут же рванули вслед за паланкином в надежде урвать парочку свадебных конфет, но взрослые резко, почти испуганно, схватили непосед и унесли обратно в дом.
Свадебные конфеты (喜糖, xǐtáng) — это конфеты, которые раздают гостям на китайской свадьбе в знак благодарности, а также чтобы поделиться радостью и передать «сладкое» благословение молодожёнам.
На первый взгляд всё выглядело как самая обычная свадьба, вот только вместо двух суон впереди паланкина красовалась всего лишь одна. А на лошади вместо жениха покоилась чёрная поминальная табличка с вырезанной на ней надписью:
«Поминальная табличка покойного Чэнь Ханьвэня».
Призрачный брак во всей красе.
В крошечной деревне Каошань шумная процессия остановилась прямо у одного из домов.
Под грохот хлопушек сваха приподняла занавес паланкина и вывела худого юношу, облачённого в алые одеяния с красной вуалью, скрывавшей исхудавшее лицо.
В этот самый день призрачный брак заключался между живым гэром и мертвецом. Кто-то снял с коня деревянную поминальную табличку и грубо впихнул её в слабые руки юноши. Стоило пальцам коснуться холодного дерева, как парень вздрогнул и тут же заплакал, намочив слезами свадебные одеяния, но никому не было до него дела.
Внезапно из-за угла выбежала ещё одна сваха, и они вместе с пожилой женщиной поволокли хрупкого юношу во двор. Парень переступил через огонь с горящими углями, разбил глиняный горшок и, следуя за свахами, отправился в брачные покои.
Перешагивание через огонь (котелок с углями) — ритуал очищения и изгнания злых сил, символизирует вход в новую жизнь.
Разбивание горшка — символ расставания с прошлым и пожелание плодородия и благополучия в новой семье.
Стоило «невесте» переступить порог дома, как остальные быстренько покончили с приготовлениями и разошлись кто куда. А сопровождающая его женщина остановилась у постели и посмотрела на дрожавшего юношу.
— С кем судьба свела — с тем и век коротай, — тяжело вздохнув, сказала она. — Такова судьба. Терпи. В следующей жизни может повезёт.
«Выйдешь за петуха — следуй за петухом, выйдешь за собаку — следуй за собакой» 嫁鸡随鸡，嫁狗随狗 (jià jī suí jī, jià gǒu suí gǒu) — китайская пословица, означающая, что женщина после замужества должна принять свою судьбу и следовать за мужем, каким бы он ни был. В переносном смысле — «смирись с участью», «терпи, что выпало», «прими свою долю».
Дав ещё пару наставлений, она снова вздохнула и ушла.
Стоило двери закрыться, как юноша разрыдался.
— Мама... мне страшно... мне так страшно, — хриплым, срывающимся голосом шептал он.
С глухим стуком поминальная табличка выскользнула из его рук и ударилась о пол. Юноша вздрогнул, и вуаль соскользнула, обнажая бледное милое личико изящного, не больше пятнадцати или шестнадцати лет, до ужаса истощённого парня с ещё детскими чертами лица. Но в этом году ему стукнуло двадцать лет, и всё своё детство, замученный голодом, он так и не смог нормально вырасти.
Его полное имя — Лянь Дань. Бай Лянь Дань. Гэр. Второй ребёнок семьи Бай из соседней горной деревни. У него были старшая сестра и младший брат. Его семья была до ужаса бедной. Ради благополучия младшего брата они выдали старшую сестру Лянь Даня замуж, но денег всё равно не хватало. Поэтому они обратили свой взор на среднего сына.
Стоило Лянь Даню достичь брачного возраста, как многие семьи положили на него свой глаз. Но семья Чэнь предложила баснословную сумму за руку Лянь Даня. Так что родителям ничего не оставалось делать, как, стиснув зубы, согласиться на призрачный брак.
Его матушка до последнего сжимала его руку, вытирая слёзы, и, когда пришёл час прощаться, она с трудом разжала пальцы, вцепившиеся в рукава его свадебных одеяний. Перед отъездом Лянь Дань впервые в жизни наелся до отвала ароматным белым рисом и маленькой миской тушёной свинины. Впервые… впервые в жизни родители не заставляли оставить еду младшему брату, а разрешили съесть всё самому.
Он никогда в жизни не наедался до отвала. Вот почему по дороге в дом семьи Чэнь, в заточении трясущегося паланкина, его чуть не вырвало. Сваха всё время шептала ему терпеть, сетуя на дурные приметы.
Но юноша лишь кивал головой. Он выходил замуж за мертвеца… за сына семьи Чэнь, прославившейся весьма скверным характером. Что может быть ещё хуже?
И всё же Лянь Дань стоически терпел, прекрасно понимая, что больше никогда в жизни он не наестся до отвала… что это была его самая последняя трапеза, после которой голод не будет пожирать его желудок изнутри.
Юноша побледнел и беспомощно посмотрел на упавшую на пол поминальную табличку. Он не умел читать, не знал многих иероглифов. Но имя своего будущего «мужа» он сразу узнал, потому что прошлой ночью его мать до посинения показывала ему это самое имя, написанное каким-то грамотным посредником, веля зарубить себе на носу: теперь это его муж, его судьба.
Раньше, когда вокруг него улицы утопали в веселье, а за закрытыми занавесками паланкина кипела жизнь, ему было спокойнее. Но теперь… оставшись один на один в чужом доме с чёрной поминальной табличкой, страх сковывал его тело, погружая в пучину ужаса.
Юноша истерически заплакал.
Но сваха была права.
С кем судьба свела — с тем и век коротай.
Так что, как бы ему ни было страшно, теперь он стал частью семьи Чэнь… женой мертвеца. Чэнь Ханьвэня.
Перед отъездом рыдавшая мать снова и снова напоминала ему: будь послушной женой. Уважай старших.
И Лянь Дань внял её советам. Он был послушным ребёнком. Даже сейчас, не обращая внимания на дрожавшие пальцы, он опустился и, осторожно подняв поминальную табличку, прижал её к груди, хватаясь за неё словно за последнюю ниточку, связывающую его с этим пугающим миром.
Ночью алые свадебные свечи дрожащим светом тускло освещали пугающую комнатку. И всю ночь до рассвета Лянь Даню мерещился чей-то пронзительный взгляд из темноты.
Полтора года спустя, ранним утром, когда солнце ещё не рассеяло ночную тьму, а петухи не проснулись, из трубы дома семьи Чэнь уже вовсю поднимался дым.
Истощённый юноша в грубой, залатанной одежде разжёг печь, пока в большом котле варился суп из капусты и картофеля, а на пароварке дымились толстые булочки из кукурузной муки. Пока суп готовился, Лянь Дань быстренько вскипятил воду, прислушиваясь к каждому шороху из внутренних покоев.
Стоило ему услышать, как старая госпожа Чэнь закашлялась и харкнула, он напрягся. Юноша быстро налил горячую воду в деревянный таз, разбавил холодной водой и, проверив температуру, положил рядом полотенце. Глубоко вздохнув, Лянь Дань пригнулся и, осторожно постучав в дверь, вошёл.
Тяжело опираясь на кровать, госпожа Чэнь шумно выдохнула, своими маленькими, несуразными для её телосложения ногами пошарив по полу, нащупывая обувь. Лянь Дань тут же поставил таз с водой, поднял с пола две разбросанные туфли и, опустившись на корточки, почтительно обул женщину.
Старая госпожа скользнула по нему взглядом.
— Паршивец, — сплюнула она. — Одним своим видом испоганил мне всё настроение!
Но привыкший к такому обращению Лянь Дань лишь мысленно облегчённо вздохнул. Значит, у «матушки» сегодня неплохое настроение. Если бы старая госпожа Чэнь проснулась в отвратительном настроении, она тут же залепила бы ему пощёчину.
Пока старая госпожа Чэнь умывалась, Лянь Дань выбежал на кухню, снял булочки с плиты и разлил суп по мискам. И спустя пару секунд на кухню, тяжело дыша, вышла пожилая женщина и села за стол, пока стул под ней жалобно скрипел.
Только убедившись, что она спокойно кушает, Лянь Дань осмелился присесть на край табуретки, посмотрев на капустный суп без капли масла. Хотя юноша старался изо всех сил, в паровых булочках всё же иногда попадались крошечные песчинки и примеси.
Госпожа Чэнь откусила булочку и едва не сломала зуб. Взбесившись, она ударила Лянь Даня со всей силы, и хрупкий юноша слетел с табурета и отлетел в сторону.
Во дворе тут же насторожился любимец госпожи Чэнь — волкособ по кличке Лай Цай. Яростный лай, смешанный с диким рычанием, оглушил тишину.
Старуха распахнула дверь и крикнула:
— Лай Цай! Фас!
Воодушевлённый пёс вбежал в дом и бросился к дрожавшему юноше. Лянь Дань в ужасе попятился, наблюдая, как огромная клыкастая пасть собаки разверзлась прямо перед ним, капая слюной на чистые полы.
— Мама... пожалуйста... я больше так не буду! — захлёбываясь рыданиями, взмолился он.
Женщина холодно усмехнулась и ткнула пальцем:
— Фас!
Собака рванула вперёд, и Лянь Дань, зажмурившись, закричал. Но боли не почувствовал. Открыв глаза, он увидел, что Лай Цай вцепился ему лишь в рукава старых одеяний. Но страх, завладевший всем его телом, взял верх. Дрожь пробила всё тело, сковав конечности, и, потеряв над собой контроль, он обмочился от ужаса.
Старая госпожа Чэнь громко рассмеялась и с отвращением сплюнула. Лянь Дань уже думал, что его изобьют, но женщина лишь выругалась:
— Бесполезная дрянь. Переоденься. Сегодня пойдёшь со мной в храм.
Лянь Дань молча встал и пошёл переодеваться.
Хотя его не избили, легче от этого не стало. Страх сжимал горло так сильно, что его едва не стошнило. Несколько дней назад он случайно услышал, как свекровь сплетничала с соседкой о храме Духовной Горы. Некогда там бурлила жизнь и горели благовония, но годы неурожая и войны обратили когда-то великий храм в всеми забытые руины.
Пока два года назад не появился великий монах Юаньцзин, приведя за собой с десяток молодых послушников. Отремонтировав и приведя в порядок заброшенный храм, они поселились в нём. С тех самых пор храм Духовной Горы снова наполнился жизнью, а слава о нём разлетелась подобно свободному ветру: многие люди со всех концов света специально приезжали туда, чтобы поклониться и возжечь благовония. Прославился он не богатством или здравием — говорили, что если помолиться в храме Духовной Горы, можно достучаться до богов, и они непременно ниспошлют долгожданного ребёнка.
Старики окрестных деревень окрестили храм благословением небес. И даже самые обычные люди, не молившие о детях, приходили туда по праздникам и возлагали подношения, молясь о благополучии семьи.
На следующий день после свадьбы пожилая госпожа Чэнь впервые отвела туда Лянь Даня. Тогда истощённый юноша, не привыкший наедаться до отвала, после свадебного банкета мучился от боли в желудке, и в храме попросился в уборную. Тогда ещё старая госпожа не была такой жестокой — она лишь раздражённо посмотрела на него и отпустила.
Робкий Лянь Дань, никогда не бывавший в этом храме, не решился никого спрашивать и случайно забрёл в заброшенный двор. В священной тишине он услышал громкие стоны и смех девушки, доносившиеся из одной из комнат.
Живот свело судорогой. Он набрался смелости и подошёл ближе, чтобы постучать… но через слегка приоткрытую дверь увидел тучного монаха лет пятидесяти, придавившего своим огромным телом хрупкую девушку на дрожавшем от его резких движений столе. Тяжело дыша, монах широко улыбался жёлтыми зубами, грязными ногтями впиваясь в бледную кожу девушки, грубо приподнимая её.
Девушка не отличалась красотой, но её томные глаза ярко сверкали, а маленькая алая родинка над верхней губой резко выделялась на бледной коже.
Тогда Лянь Дань даже не знал, чем они занимались. Никто его не учил, не просвещал. Он ничего не понял, но где-то глубоко внутри почувствовал, что увиденное было до ужаса неправильным и отвратительным. Побледнев, он задрожал и в панике убежал.
Сходив в уборную, он долго искал дорогу обратно и наконец вышел к главному залу, где увидел, как его свекровь почтительно разговаривала с монахом. Увидев свою «невестку», она поманила его пальцем.
И когда монах повернулся и посмотрел на него… Лянь Дань застыл, узнав в нём того самого тучного мужчину. От липкого, неприятного взгляда, скользнувшего по его телу, Лянь Даню стало дурно, но он всё же послушно подошёл. Пробормотав пару слов, он зажёг благовония вместе со свекровью и потерянно спустился с горы.
Глава семьи Чэнь умер рано. У старой госпожи Чэнь был только один сын, который погиб от несчастного случая ещё подростком. Она думала снова выйти замуж, но по деревне ходили слухи, будто она приносила несчастья, так что ни один мужчина не решился свататься к ней. Так старуха и прожила одна до самой старости.
К счастью, старший брат помогал ей, тайно отправляя деньги. Она кое-как зарабатывала на хлеб, обрабатывая небольшой участок земли. Но возраст дал о себе знать, и с каждым годом ей становилось всё труднее и труднее пахать. Тогда кто-то предложил ей взять невестку для умершего сына, чтобы та заботилась о ней.
Старой госпоже Чэнь понравилась эта идея и она за пять лян серебра выкупила Лянь Даня.
5 лян серебра — немалая сумма. Например, за несколько лян можно было купить корову, добрую лошадь или нанять работника на месяц. Беднякам такие деньги платили за год работы. В рублях: примерно 18 000–22 000 ₽. В юанях: около 1 500–1 800 ¥. На то время — огромные деньги.
С тех пор, даже несмотря на то, что в семье появился ещё один голодный рот, жить стало легче. Вся работа по дому и полям легла на хрупкие плечи невестки, пока старая госпожа спала и ленилась сутками напролёт.
Но из-за пяти лян серебра, пронзавших её сердце болью утраты, старуха ополчилась на Лянь Даня, превратив его жизнь в ад.
Хоть старуха и жила в достатке, стоило ей увидеть своих соседей с пухлыми внуками на руках, зависть обжигала ядом её разбитое сердце. Ночами напролёт, не в силах уснуть, она тонула в омуте депрессивных мыслей. Не долго думая, она снова отправилась в храм Духовной Горы.
Монах Юаньцзин заверил её, что может вернуть её умершего сына из подземного мира и завершить призрачный брак брачной ночью и что уже через год на её руках будет лепетать маленький пухленький внук.
Госпожа Чэнь обрадовалась и, вернувшись домой, тут же рассказала об этом соседке. И Лянь Дань, сидевший в другой комнате, услышал каждое слово. Перед глазами снова и снова всплывала та жуткая сцена в храме, и, согнувшись пополам, его вырвало.
В тот день, когда госпожа Чэнь вернулась, она велела ему подготовиться. Через пару дней она отправит его в храм на несколько ночей.
Примечания переводчика:
Лянь Е - старшая сестра главного героя.
莲叶 (Lián Yè) — Лист Лотоса.
Общий смысл:
«Лист Лотоса» — нежный, природный образ, связанный с чистотой и естественной красотой, но также с хрупкостью и быстротечностью жизни. Подходит для персонажа с мягким, мечтательным или трагическим характером.
Лянь Дань - главный герой, гэр, которого выдали замуж за мертвеца.
莲旦 (Lián Dàn) — Лотос рассвета
Общий смысл:
«Лотос рассвета» — образ, сочетающий нежность цветка с надеждой и новым началом. Может символизировать возрождение, утреннюю свежесть или артистическую натуру (благодаря отсылке к оперному амплуа).
Чэнь Ханьвэнь - "призрачный" жених.
陈瀚文 (Chén Hànwén)
Общий смысл:
«Бескрайняя культура» / «Величественная письменность» — имя, которое намекает на образованность, благородство и широкий кругозор. В контексте отрывка — трагический контраст: человек с таким благородным именем умер молодым и теперь «женится» посмертно.
Призрачный брак 冥婚 (mínghūn) — это традиционный китайский обряд бракосочетания, при котором одного или обоих супругов хоронят как семейную пару.
Чаще всего проводится в случаях, если человек умер в молодом возрасте и не успел вступить в брак при жизни. Считалось, что дух умершего будет «одиноким» в загробном мире и может причинять беспокойство живым.
В некоторых регионах практиковались браки между умершими, а также — — брак живого человека с покойным. Такой ритуал проводился с участием паланкина, табличек с именами, а иногда и с приданым. В современном Китае обряд встречается крайне редко, но иногда упоминается в литературе и фольклоре.
Сваха в призрачном браке (冥婚媒人, mínghūn méirén) — это женщина (реже мужчина), которая выступает посредником между семьями живого и умершего, организует ритуал и сопровождает «невесту» или «жениха» в процессе церемонии.
В отличие от обычной свахи, она имеет дело не с живыми людьми, а с духами, и часто выполняет функции ритуального проводника: читает молитвы, зажигает благовония, контролирует процесс передачи таблички с именем умершего и следит за соблюдением обрядов.
В народе её иногда называют «тёмной свахой» (阴媒), так как её работа связана с загробным миром. В некоторых регионах такая сваха могла быть также гадалкой или знахаркой, обладающей «особым знанием» для общения с духами.
Каошань (靠山村)
«Деревня у подножия горы» или «Деревня, что прилегает к горе».
Это очень типичное для китайской топонимики название: оно указывает на географическое положение — поселение расположено рядом с горой, возможно, у её подножия или склона.
Ритуал «Перешагивание через огонь» (跨火盆)
Это один из самых узнаваемых обрядов. Считается, что перешагивание через огонь (или горячие угли) выполняет сразу несколько важных функций:
Изгнание злых сил и очищение : Считается, что огонь обладает способностью сжигать всё нечистое, что может принести с собой невеста, и отпугивать злых духов, которые могут навредить новой семье.
Символ благополучия : Перешагнув через огонь, невеста «входит» в новую жизнь, которая обещает быть такой же яркой, тёплой и благополучной, как этот огонь. Жизнь молодых будет «гореть», то есть быть полной достатка и удачи.
Пожелание «красной» жизни : В китайской культуре красный цвет — цвет удачи и праздника. Огонь символизирует этот цвет, а значит, и счастливую, «красную» жизнь для новобрачных.
Ритуал «Разбивание горшка» (踩瓦片或碎瓦)
Хотя разбивание посуды встречается в свадебных обрядах разных культур , в китайской традиции этот ритуал часто тесно связан с перешагиванием через огонь и имеет несколько значений :
Символ расставания с прошлым: Считается, что, разбив горшок, невеста символически прощается со своей старой жизнью в доме родителей и начинает новую, «с чистого листа» .
Пожелание плодородия и сыновей: В некоторых регионах Китая считается, что разбивание горшка или глиняного сосуда также связано с пожеланием невесте иметь много детей. Звук бьющейся посуды и рассыпающиеся осколки символизируют изобилие потомства.
Лай Цай (来财) — огромный злой волкособ, которого старуха Чэнь натравливает на Лянь Даня.
Юаньцзин - монах храма Восточной Горы
圆镜 (Yuánjìng)
Это буддийское монашеское имя (法号, fǎhào) — такие имена обычно символичны и отсылают к просветлению, чистоте или ясности ума. «Круглое зеркало» в буддизме может означать чистую, ясную природу ума, подобную идеально круглому, прозрачному зеркалу, которое всё отражает без искажений.
http://bllate.org/book/17844/1706667
