Глава 13. Сюжет уже запущен
После Ли Сяосюэ все представлялись уже куда проще.
Парни: Чжоу Синьюань, Ван Цзялэ, Се Чжиюань, Гу Цинхань и Хэ Дунлинь.
Девушки: Ли Сяосюэ, Лю Синьжань, Чжан Цзяцзя, Ло Сяомань и Гу Циннин.
И всё же единственным именем, которое в тот вечер запомнили и старожилы, и новички, оказалось «Ли Сяосюэ».
Первая встреча и представление прошли вполне гладко. Парни то и дело поглядывали на ту образованную, что фонтанировала неиссякаемой бодростью. Девушки — кто с завистью, а кто и поджав губы.
— Ладно, все, наверное, проголодались. Давайте есть! Сегодняшний ужин — наше скромное приветствие новым товарищам. Завтра утром я отведу вас получать продовольственный паёк, а дальше каждый будет питаться за свой счёт. Можно сдавать продукты товарищу Цзян Цинь и есть вместе со всеми. Теперь ежедневный труд и трудодни: если честно отрабатывать дневную норму, на жизнь худо-бедно хватит. Можно, конечно, готовить самому или объединиться в небольшую группу для готовки. У нас на пункте жёстких правил нет, всё на добровольной основе.И очень прошу: если возникнут разногласия, решайте их разговором, не надо ссор и уж тем более драк. Сельская служба — это закалка, это ответ на призыв Родины поддержать деревню. Не задирайте нос — иначе самим же будет хуже. Напоследок желаю всем вам обрести в Дацзяне как можно больше опыта и вырасти над собой.
Сун Цзямин не стал навязывать обязательный общий котёл именно потому, что раньше из-за этого уже выходили разногласия. Все люди взрослые, каждый сам в ответе за свою жизнь. Хочешь вместе со всеми — сдавай продукты, подчиняйся распорядку, распределяй дежурства. Не хочешь — решай вопрос пропитания сам. После ужина все разошлись по комнатам, приводить в порядок постели.
Сюжет и есть сюжет: всё вертится вокруг героини.
Ли Сяосюэ — открытая, жизнерадостная, щедрая, с лёгким языком и проворными руками — мгновенно вписалась в коллектив. И сразу привлекла внимание деревенских — особенно мамаш и тёток, у которых сыновья на выданье.
Кому не по душе такая девушка?
Высокий стан, ладная фигура, лицо, ещё не тронутое ни ветром, ни солнцем — юное и милое; огромные завораживающие глаза, две толстые, длинные косы.
Что ни возьми — живая картинка. Настоящее украшение, яркая черта пейзажа Дацзяна.
Парни-образованные на работе, деревенские ребята — все нет-нет да и стреляли глазами в сторону Ли Сяосюэ. Крутились перед ней, маячили, подставляли плечо — и слово за слово становились знакомы. Ли Сяосюэ будто и не догадывалась об их намерениях. Спокойно принимала помощь, вместе работала, вместе ела, вместе болтала. То с одним, то с несколькими — и раз она всё делала на виду, никаких сплетен это не вызывало. Они же просто по-товарищески дружат, вместе трудятся ради трудодней. Таким образом Ли Сяосюэ стала среди образованных той, кто устроился лучше всех. Разумеется, кто-то завидовал, кто-то льнул поближе. Это всё — нормальный ход сюжета.
……………
Линь Фэн нарываться на неприятности не собирался. У него имелись свои планы. Конечно, он мог бы без шума и следа прикончить человека.
Но что, если после этого мир обрушится?
Да, здесь бедность и убожество, кругом неудобства, — однако раз он жив, зачем ему искать смерти?
Если две линии не пересекутся, пусть каждая идёт своим чередом, никто никому не мешает — и прекрасно.
Прошло три дня. Рана на голове затянулась коркой.
Он решил сходить к бригадиру и подать прошение — выправить охотничье свидетельство. Свидетельство было нужно, чтобы без помех пропускать общую работу и при этом иметь мясо. Дацзян, каким он сохранился в памяти, был изрядно захолустным. Спиной к горам, лицом к Янцзы, и лишь в одной стороне — выход наружу. Хотя, разумеется, можно уйти горами или водой — было бы умение да лодка.
Говорили, что горный хребет за Дацзяном тянется через весь юго-запад, пережил сотни и тысячи лет бурь и непогод, конца ему не видно и никто никогда не пересёк его до конца. Чем глубже — тем таинственнее и опаснее. Даже бывалые охотники не совались туда без крайней нужды. Жизнь горька, но и жизнью никто не шутил. Впрочем, жить у горы — иметь свою выгоду. У горы кормишься от горы, у моря — от моря. В чащу никто не лез, но предгорье и нижние склоны — совсем другое дело. Диких трав, грибов и прочего — в изобилии. Топили здесь дровяными печами, и каждый день кто-нибудь ходил по дрова — ещё и сдавать надо было в бригаду.
А настоящих охотников?
В Дацзяне их было двое-трое. Да только один уже в годах, другой — с покалеченной ногой, а третьим был как раз отец прежнего хозяина — товарищ Линь Дахай.
После того случая жители Дацзяна смертельно боялись ходить в горы за дичью.
Вывихи и переломы — это ещё цветочки; страшнее всего, когда наружу вываливались кишки. Та картина так впечаталась в память, что участники того похода помнили её и до сих пор. Вот и вышло, что в Дацзяне охотой больше никто не промышлял — все исправно трудились в поле, зарабатывая трудодни. Пусть без мяса, зато и без смертельного риска.
По правилам деревенский охотник, помимо ежегодной сдачи пятисот цзиней дичи, обязан был ещё патрулировать горы и докладывать о малейших странностях. Для обычного человека это неподъёмная ноша. Но Линь Фэн — не обычный. С пробуждённым древесным даром лес был его стихией.
— Аньань, мне надо выйти. Пойдёшь со мной? — спросил он, глядя на домывающего посуду карапуза.
— А? Куда дядя собрался? Я не помешаю? — совершенно естественно отозвался Линь Няньань.
— Конечно не помешаешь. Мы просто пойдём прогуляться, можем куда угодно и сколько угодно, — ребёнок явно тревожился из-за чужих разговоров.
В свои три года он почти не бывал за воротами.
Во-первых, мал: Линь Фэн боялся, что он споткнётся, — улочки тут были узкие и неровные, а вокруг — сплошные межи и поля.
А во-вторых, даже если бы и вышел, ни одна душа с ним бы не заговорила и не поиграла. Деревенским детям родители велели держаться от Линь Фэна и его племянника как можно дальше.
Хотя сверху и запрещалось распространять феодальные суеверия, но что там у кого на уме и о чём шушукаются домашние за закрытыми дверями — никто не контролировал.
Линь Фэн подошёл, подхватил малыша на руки и чмокнул в щёку.
— Отныне Аньань может выходить гулять в любое время. Только будь осторожен. Не подходи к пруду, к реке, к краю поля. Ходи по середине дороги, не спеша. Дядя тоже будет водить Аньаня и показывать дорогу.
— Угу, я понял, дядя.
Глаза Линь Няньаня лучились светом, бровки выгнулись полумесяцем, и до того он был славный — сердце щемило.
Заперев дверь и взяв Линь Няньаня за руку, они вышли со двора. Путь держали к дому бригадира — получить рекомендательное письмо, а потом в коммуну, в горное управление. Всю дорогу и большой, и маленький вертели головами.
Малыш — оттого что редко бывал снаружи и всё было в диковинку.
Большой — потому что впервые видел сельскую жизнь семидесятых годов своими глазами.
Для человека из современного мира это и впрямь было любопытно. Странное, противоречивое время, полное боевого духа и стараний.
В каждом жесте, в каждом слове — бодрость и подъём; никакой мрачности, никакого уныния, никаких жалоб на обстоятельства или общество.
Живи с сердцем, исполненным благодарности и самоотдачи!
___
п/п
* «靠山吃山，靠海吃海» (У горы кормишься от горы, у моря — от моря) — дословная передача народной мудрости о том, что источник пропитания определяется местом обитания.
*«Бригада» (生産隊) — производственная единица сельской коммуны.
Глава 14. Их взгляды встретились!
Большой и маленький шагали рука об руку по широкой дороге, а вокруг до горизонта колыхались всходы зерновых и сгибались над мотыгами крестьяне. Утреннее солнце было ещё мягким, заливало поля — ну просто картина, полная надежды. Как раз в этот миг новоиспечённые образованные, привыкавшие к полевым работам, подняли головы — и увидели два смеющихся лица.
— Кто это? А он разве не должен быть на работе?
Ли Сяосюэ задала вопрос и потёрла ноющую поясницу.
Эта работа просто не для человека, она-то думала, всё будет гораздо проще.
— М-м, лучше вам от него держаться подальше…
Старожилка Ван Цинь понизила голос и тут же вернулась к работе.
Ли Сяосюэ и Лю Синьжань переглянулись в полном недоумении: что за недоговорённость…
Любопытство от этого только разгорелось, и обе, поминутно оглядываясь, снова взялись за прополку. Через десять с небольшим минут Линь Фэн с Аньанем уже стояли перед бригадиром на поле, где тот работал. Не надо думать, что бригадир освобождён от труда. У него полон дом едоков — больше сделаешь, больше получишь.
— Что?! А ну повтори!
Выслушав, с чем пришёл Линь Фэн, Линь Дацзюнь аж вскрикнул и строго уставился на него. Парень, никак, повредился головой? Да как ему в голову взбрело — просить рекомендацию на охотничье свидетельство? Да как он посмел! Это же верная гибель.
Он — последний росток семьи Линь Дахая, нельзя допустить, чтобы корень пресёкся.
— Старший дядя, я серьёзно. Честное слово! Мне ещё не судьба умирать — даже Владыка ада не решился меня забрать. С охотничьим свидетельством или без, вглубь я всё равно не пойду. Буду крутиться по опушкам и на нижних склонах. Налажу ловушек, постреляю зайцев да фазанов. Теперь я, дядя, своей жизнью очень сильно как дорожу.
Линь Фэн говорил это с лёгкой улыбкой.
— Хм! Дорожишь жизнью! Тогда не лезь в горы, а будь добр выходить в поле как все. Заработанных трудодней хватит, чтобы прокормить и тебя, и Аньаня. — Линь Дацзюнь был непреклонен.
— Старший дядя, я не хочу в поле. Ты же знаешь мой нрав: диковатый, молчаливый, да и взрывной порой. Все боятся, что я беду навлеку, и обходят меня за версту. Мне, может, и всё равно, но неловко-то как. Я для них будто чудище какое, ей-богу, с души воротит.
Линь Фэн помолчал и добавил:
— Свидетельство мне нужно только для того, чтобы без опаски бить мелкую дичь. Будет официальная бумажка — и в горы ходить спокойнее, и в поле при случае выйти можно. В негорячую пору я буду охотиться, ставить силки, копать дикие травы, собирать грибы. А в страду — буду как все в поле, договорились, дядя?
Линь Фэн смотрел на него в упор, очень серьёзно.
От этих слов Линь Дацзюнь умолк. Он знал, что болтают в деревне. Пусть вслух и не принято, но шёпотом все наказывают своим детям держаться подальше от Линь Фэна и Аньаня. Словно те чумные. Как же он мог этого не знать. Но будь он хоть бригадиром, он не властен над мыслями людей. По правде-то, он всего лишь распоряжается работой. Куда ему до чужих мыслей…
А парнишку, видно, ранили до глубины души. Только в горах ему и есть покой.
— Э-эх…
Линь Дацзюнь тяжело вздохнул и посмотрел на Линь Фэна со всей серьёзностью:
— Рекомендацию я тебе напишу. Но запомни: главное — осторожность. Жизнь — прежде всего. Ты не один, тебя младшенький ждёт. И я, и твой четвёртый дядя, и дядя Чжан — мы все тебя ждём.
— Угу. Без проблем, дядя, не переживай. Может, мне после того удара вдруг открылся охотничий дар, хе-хе. Я теперь не только дичь бить смогу, но и дяде Чжану помогать — травы лекарственные собирать. А ещё я помогу тебе присматривать за лесом. Слушаться буду во всём.
Линь Фэн подмигнул и состроил ангельскую мордашку. Линь Дацзюнь от такого аж опешил. Охотничий дар открылся? Да парень, никак, и правда умом тронулся. Ну да ладно. Лучше уж такой живой, чем прежний — ходячий мертвец. Пусть делает что хочет, лишь бы под присмотром. Вскинув мотыгу на плечо, он зашагал к дому.
— Вот, держи рекомендательное письмо. Пойдёшь в горное управление в коммуне, там и оформят. В будние дни заставлять с работой не буду. Но в страду, во время двойной жатвы, будешь слушаться и выходить на поля как все.
Ему вовсе не хотелось, чтобы о парне говорили: «и родных извёл, и работать лодырь».
А с ежегодной нормой в пятьсот цзиней… В страду он сам с Дашанем поможет ему добрать, если что. Зажав рекомендацию, Линь Фэн на радостях помахал рукой на прощанье. Он пока не знал, что дядя уже решил подсобить ему с нормой.
— Старший дедушка, до свидания!
И Линь Няньань помахал ручкой, он всё слышал и прекрасно понял, что задумал дядя.
Охота в горах, свободное расписание. Малыш, конечно, не имел понятия, что такое охота и чем она грозит. Знал только одно: дядя у него очень сильный и приносил домой и зайцев, и фазанов. А из сегодняшнего разговора выходило, что дядя теперь будет охотиться каждый день и не пойдёт в поле? Выходит, дядя больше не будет так тяжело надрываться? Так он себе это истолковал и, безмерно довольный, засиял улыбкой и радостно закрутил головой.
Линь Фэна это умилило: до чего прелестный малыш.
— Сокровище, ты чему так радуешься? — Линь Фэн присел на корточки и с улыбкой заглянул ему в лицо.
— Хи-хи, дядя теперь не будет так уставать — вот я и рад. — Линь Няньань смотрел на него с бесконечным счастьем.
Линь Фэн подхватил его и пару раз подбросил.
— Хи-хи-хи…
— Ого, сокровище смекнуло, что дяде больше не придётся вкалывать до седьмого пота! Ну и ну, да ты просто гениальный ребёнок!
— Угу. Дядя больше не будет уходить ни свет ни заря и возвращаться, когда уже стемнеет. Как хорошо!
Линь Няньань помнил только то, что прежний дядя исчезал затемно и приходил затемно. А сам он был слишком мал и помочь ничем не мог. Оставалось потихоньку учиться варить кашу, тушить овощи, жарить яйца — и сидеть под карнизом, дожидаясь дядю к ужину. От этих слов у Линь Фэна внутри что-то дрогнуло. Значит, ребёнок пусть и кроха, а тоже переживает.
Выходит, прежний хозяин трудился не зря — кто-то ждал его к столу.
На душе стало горько. Будь проклят этот книжный мир, будь проклят этот сюжет.
Он легонько потрепал карапуза по макушке:
— Угу. Отныне дядя будет рядом с Аньанем. Вместе есть, вместе играть, вместе расти.
Это было обещание. И нерушимый зарок.
— Идёт! Аньань любит дядю! — глаза Линь Няньаня вспыхнули чистым звёздным светом.
Так они и шли вдоль полей, и всю дорогу разносился смех.
В этот момент работавший в поле Хэ Дунлинь поднял голову и проводил взглядом удаляющуюся пару. Было ли то притяжение судьбы или незримая нить — но Линь Фэн вдруг резко обернулся. Отвести взгляд было уже невозможно, и их глаза на краткий миг встретились. Оба на мгновение замерли, а затем одновременно улыбнулись и обменялись кивками. Хэ Дунлинь как ни в чём не бывало опустил голову к работе.
Линь Фэн отвернулся и зашагал дальше, в сторону коммуны. А про себя думал: «Кто это?»
Красивый — почище современных кинозвёзд.
Разве что самую капельку уступает ему самому.
___
п/п
* «Рекомендательное письмо» (介紹信) — обязательный документ в плановом Китае для любых официальных действий.
* «Горное управление» (山林管理處) — ведомство, контролировавшее охоту, вырубку и сбор дикоросов в горных массивах.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/17839/1709012
Готово:
