Глава 11. Городские прибывают в Дацзян
Отныне всё в радиусе ста метров от их двора — каждый шелест, каждое дуновение — находилось под контролем Линь Фэна. Древесная энергия, разлитая повсюду, в один миг наполнила дом и двор чистотой и природной свежестью.
Линь Фэн вышел в сад, подошёл к лежаку под деревом.
Он постоянно напоминал себе, что сейчас он раненый и не должен выглядеть чересчур бодрым. Начало июня уже бралось жарой, и даже в четвёртом-пятом часу стояло знойное марево. Правда, дом Линь Фэна стоял на пригорке, и порывы ветра то и дело приносили облегчение.
Из припасов в доме оставалось ещё полкадки риса, мешок кукурузной муки да мешок гаоляновой. Яиц было несколько — принёс Линь Дашань, чтобы Линь Фэн поправлялся. А мяса — ни куска.
По книжному фону всё походило на Китай семидесятых.
Коллективное хозяйство; у каждой семьи — лишь два фэня приусадебной землицы да усадебный надел. Для кур, уток, свиней и скота имелись общие свинарники и коровники. Выживание всецело зависело от ежедневной работы: трудодни меняли на зерно, продовольственные и мясные талоны.
В горячую страду требовалось отрабатывать не меньше двадцати восьми дней в месяц, иначе трудодни срезали. Вне страды — никто не заставлял, но желающих наработать трудодни было хоть отбавляй. Больше работаешь — больше получаешь; меньше работаешь — меньше; не работаешь — сиди голодным, сам виноват.
«Ш-ш-ш… Неприветливое время, — Линь Фэн полулежал под деревом, обдуваемый ветерком, и едва не прослезился. — Справлюсь ли — сам ещё не знаю».
Кстати, героиня, наверное, вот-вот появится?
Линь Фэн потёр подбородок. Ему было слегка любопытно, что она за человек. Хотя больше всего ему хотелось посмотреть на того злодея-пустышку.
………………
Сейчас не самая горячая пора: управившись в поле, можно было заняться своим огородом в два фэня или делами по дому. А можно и так: управишься — и сиди под большим деревом у въезда в деревню, лясы точи как дядьки да тётки, что вышли остыть. Все в основном знали, что бригадир с Линь Дашанем поехали встречать новую партию городских. Ссылка городских в деревню — не в новинку.
Пару лет назад уже приезжали: семь-восемь человек, и все до сих пор на том самом пункте. Деревенские прошли путь от первого любопытства до полного равнодушия.
Всё одно — барчуки да барышни; работать не умеют ни черта, зато отлынивать — мастера. Правда, были среди них и те, кто сумел сжиться и принять правду жизни.
— Интересно, какими будут эти? — Тётка Ван вглядывалась в деревенские ворота.
— Кто ж знает? Городские все, наверняка такие же.
— Эх, молодёжь-то вся грамотная. Было бы желание — нас в два счёта обскачут!
— Да кто ж спорит? Только желания-то и нет. Грязно у нас, бедно — нос воротят.
— Будем надеяться, эти получше попадутся. Иначе бригадир разгневается.
— Ха-ха-ха, ох и натерпится бригадир!
— И не говори, и не говори. Тяжела бригадирская доля.
— Давайте-ка без ворчания. Наш Дацзян — образцовая деревня, мы народ единодушный, работящий и упорный.
— Верно, верно!
Под гомон и смех у деревенских ворот наконец показалась толпа. Полтора часа пути — для городских вроде Ли Сяосюэ это было нешуточным испытанием.
Все взмокли, рубахи хоть выжимай, лица пунцовые, ноги подкашиваются. Тяжелее всех пришлось той самой Лю Синьжань в кожаных туфлях — она всю дорогу проплакала.
— Пришли, товарищи образованные. Потерпите ещё десять минут — и мы прямо в ваш пункт, — Линь Дацзюнь, зная, что все валятся с ног от усталости и голода, постарался подбодрить.
При этих словах они подняли головы и разглядели деревню. Здесь им предстояло прожить не один год! А сколько — никто не знал.
Деревня была большой. Прямо перед ними раскинулась просторная площадка, где под огромным, не иначе как столетним баньяном, сидели старики и болтали между собой.
Дома не лепились кучей.
Где несколько дворов вместе, где одиночный дом, где по две-три усадьбы рядышком.
В основном саманные, под черепицей, разбросанные вразнобой по обе стороны дороги. У каждого — свой дворик, передний и задний, обнесённый у кого глухой стеной, у кого бамбуковым плетнём. Над крышами уже вились дымки. Около полшестого — самая пора ставить ужин. Глядя на эту стайку, что в начале пути отчаянно капризничала, а потом смирилась и притихла, бригадир остался доволен.
Всё-таки его крутой нрав имел свои плюсы.
Разве управишься с целой бригадой, если быть слишком покладистым? Тем более с такими зелёными юнцами. Где надо — приструнить, спуску не давать. Городские тяжёлыми шагами брели за арбой к месту своего назначения. Пункт в Дацзяне не был ни у деревенских ворот, ни на отшибе. Его устроили в середине деревни, у подножия горы, позади которой стеной стоял лес. Место это, хоть и посередине, было сильно задвинуто вглубь, в низину. Местные тут строиться не желали.
Так и стоял пустырь.
А потом пошли ссыльные образованные, лишнего жилья не было — тогда и отстроили здесь пункт. Территория обширная, три длинных корпуса на десяток с лишним комнат.
Зайдёшь во двор — прямо главное здание, слева и справа — флигели. В глубине — ещё ряд душевых и уборных. Сам двор огромный, там же проходили собрания и занятия. Снаружи вдоль стен тянулись грядки — их раскорчевали прежние городские под огород. При всей усталости и голоде приезжие не могли сдержать любопытства.
Шли и глазели по сторонам. Многие селяне, с мотыгами на плечах, попадаясь навстречу, здоровались. Эта добродушная простота немного растопила их сердца.
Минут через десять они добрались до пункта.
Над крышей тоже вился дымок — в пункте явно готовили. Линь Дашань проворно спрыгнул с телеги и заколотил в дверь — ему ещё надо было возвращаться и готовить для Линь Фэна, каждая минута на счету. Дверь отворил один из прежних приезжих, парень лет двадцати с лишним; он с первого взгляда понял, в чём дело. Бригадир привёл новую смену.
С улыбкой приветствовал:
— Бригадир, дядя Дашань, вы славно потрудились! Добро пожаловать, товарищи новые образованные. Меня зовут Сун Цзямин, я ответственный за пункт.
— Товарищ Сун, я этих десятерых товарищей образованных оставляю на вас. Сегодня всех разместите, завтра день на отдых, послезавтра — на работу, — Линь Дацзюнь оглядел группу, и на лице его появилась добрая, почти отеческая улыбка.
Всем этим молодым людям нелегко; если не создают проблемы и работают честно — он только рад.
— Без проблем, бригадир, можете не беспокоиться. Десять человек — пункт сейчас вполне вмещает.
Сун Цзямин был надёжным, практичным парнем и прожил здесь уже больше пяти лет.
И с местными свёл близкое знакомство, и знал, что надо делать, а что нет.
— Ладно, на тебя я полагаюсь, — Линь Дацзюнь хлопнул его по плечу, всем видом возлагая ответственность.
А Линь Дашань тем временем уже сгружал с телеги багаж.
___
п/п
* «Продовольственные талоны» (糧票) и «мясные талоны» (肉票) — распределительная карточная система в КНР до реформ.
* «Горячая страда» (雙搶) — «двойная жатва», период одновременной уборки раннего урожая и высадки позднего риса, самый напряжённый сезон.
* «Баньян» (大榕樹) — разновидность фикуса с обширной кроной, традиционное место деревенских сходок.
* «Лясы точить» (吹牛) — дословно «хвастаться, трепаться», передано в разговорном ключе.
Глава 12. Полное соблазна самопредставление
Линь Дацзюнь глянул на пункт: кроме Сун Цзямина, что вышел навстречу, все остальные попрятались по комнатам. Он понимал, о чём думают эти образованные.
Эх… Ну что с них взять.
Ладно, лишь бы не создавали проблем и и выходили на работу как положено.
И всё же спросил: «А остальные товарищи образованные где? Готовят, что ли?»
— Кхм, да. Товарищи Цзян, Чжоу и У втроём как раз готовят. Знали, что сегодня прибудут новые товарищи, специально наготовили побольше, не беспокойтесь.
Остальные товарищи отдыхают — только что с работы, вымотались порядком.
— Ладно. Главное — знаешь, как всё устроить. Будут вопросы — приходи ко мне. — Линь Дацзюнь посмотрел на выгруженный багаж.
— Слушайтесь товарища Суна, расселяйтесь первым делом, завтра осваивайтесь, приводите себя в порядок, послезавтра на работу. Сейчас не горячая страда, но вы пока ничего не умеете, учиться придётся многому.
— Поняли, бригадир.
Что им оставалось? Приехали — надо подчиняться. По крайней мере, не грозит ночевать под открытым небом и ходить голодными. Место и правда было неплохое, чистое. Ли Сяосюэ так и стреляла глазами по сторонам — вникала в обстановку, подмечала людей и обстоятельства. Такая уж у неё привычка. Когда бригадир с остальными ушли, все наконец выдохнули с облегчением.
Бригадир, когда не улыбался, был суров.
— Здравствуйте, товарищ Сун. Меня зовут Ли Сяосюэ, прошу ваших наставлений! — она заговорила первой и просияла открытой улыбкой.
— Что вы, товарищ Ли, какое там «наставлений». Помогать друг другу — это естественно, — Сун Цзямин скользнул по ней взглядом и тут же отвёл глаза.
— Итак: сначала я покажу вам жильё, разберёте вещи — и пора ужинать. А завтра схожу с вами получать продовольствие.
— Идёт, спасибо, товарищ Сун, — услышав это, все заметно приободрились, будто и силы откуда-то взялись.
Сун Цзямин подвёл всю десятку к левому корпусу.
— Вот, этот ряд полностью свободен. Селят в основном по двое в комнату, оставшиеся держим на случай, если пришлют ещё товарищей. Сами мы живём в центральном ряду, а в правом тоже есть несколько пустых комнат.
Окинув взглядом десятерых, он добавил:
— Вас десять человек. Селитесь по двое, кому достанется — по одному в комнату.
Едва он договорил, Лю Синьжань уже потянула Ли Сяосюэ в самую дальнюю комнату:
— Сяосюэ, давай жить вместе, ладно? Одной в комнате жутковато. А вдруг потом подселят кого-то незнакомого?
— Давай, я не против. Была бы крыша над головой — и хорошо. С тобой так с тобой, я с любым товарищем уживусь. Мы же теперь один коллектив.
Ли Сяосюэ сияющими глазами смотрела на неё с таким видом, будто всё решает сама Лю Синьжань, и та расплылась от радости.
— Сяосюэ, ты самый чуткий человек из всех, кого я встречала! Красивая, добрая — мы обязательно станем лучшими подругами.
Лю Синьжань откровенно ликовала. Её насильно отправили в деревню, и ей было страшно.
Ли Сяосюэ мягко, с улыбкой ответила:
— Мы все — добрые товарищи. Судьба свела нас вместе — это редкая удача, и помогать друг другу — самое малое, что мы можем. — С этими словами она обвела взглядом остальных. Пара-тройка парней кивнули ей в ответ, прочие же были заняты осмотром комнат.
Разместились быстро.
Хэ Дунлинь поселился с Гу Цинханем — раз уж всё равно две одноместные койки, ему было без разницы. Гу Циннин заняла комнату одна, ещё две девушки тоже скооперировались. Едва разобрали вещи — и вот новички впервые встретились со старожилами. Целая толпа — семнадцать-восемнадцать мужчин и женщин — расселась во дворе. На большом деревянном столе стояли три миски с едой: жареная свинина с перцем, тушёная картофельная соломка, похлёбка из зелени и к ним — грубый рис и пампушки.
Для пункта это был самый роскошный приём.
Сун Цзямин рассудил: народу прибыло, надо бы показать единство и дружелюбие, создать первое доброе впечатление. Дацзян был не таким уж радужным, каким казался на первый взгляд. Особенно к ним, ссыльным образованным, здесь питали скорее брезгливость и нетерпение. Уж он-то знал это по себе. Сперва — приветливость и любопытство, теперь — равнодушие и глухое раздражение. И во многом, он понимал, виноваты сами приезжие.
Эх. Так или иначе, те немногие уже уехали, а оставшиеся стали куда покладистей.
Он поднялся и обвёл взором всех:
— Здравствуйте. Прежде всего — поприветствуем новых товарищей образованных. Поаплодируем!
При этих словах несколько старожилов из вежливости захлопали. Новички смущённо присоединились.
Сун Цзямин продолжил:
— Меня зовут Сун Цзямин. Я на сельской службе больше пяти лет, пожалуй, здесь я дольше всех. Сейчас являюсь ответственным за пункт. Старожилов — восемь человек: три девушки, пятеро парней. В основном мы все из Фучэна и Юйчэна. Так что общаться легко. Нас немного, и я надеюсь, мы будем жить в единстве и взаимопомощи, вместе расти. У новых товарищей — если какие вопросы, сначала идите ко мне. Не решим — тогда к бригадиру. Сельская служба — это ответ на призыв страны: помогать деревне строиться, отдавать наши знания для развития села. Надеюсь, каждый сможет проявить свои лучшие качества. Новым товарищам, конечно, первое время может быть непривычно. Ничего, идите шаг за шагом: больше дела, больше вопросов — и не стесняйтесь спрашивать. Главное — поскорее освоиться и стать достойными звания «образованного». А сейчас давайте просто и коротко представимся.
Он кивнул старожилам, подавая знак.
— Меня зовут Чэнь Хаожань, служу два года. Если новым товарищам что-то понадобится, тоже можете ко мне обращаться, — молодой человек интеллигентного вида чуть кивнул в сторону новоприбывших и едва заметно улыбнулся.
Коротко, без лишних слов, — было видно, что он замкнут. Раз начали, и остальные семеро отбарабанили так же. Имя, сколько здесь — как под копирку. Да и улыбки у них были натужные, сразу видать: живётся им далеко не так сладко, как мечталось.
Старожилов звали Сун Цзямин, Чэнь Хаожань, Чжан Вэй, Чэнь Цзе, Ван Даган, а из девушек — Цзян Цинь, Чжоу Мэй и У Фан.
Все из простых семей. Дольше всех — Сун Цзямин, за ним Чэнь Цзе и Цзян Цинь — по три-четыре года.
Почему так мало народу?
Кто-то досрочно вернулся в город, кого-то отправили на трудовое перевоспитание в лагеря. Старожилы не то чтобы недружные или вялые — просто жизнь сточила все углы, и теперь они день за днём вкалывали за трудодни, старались показать себя с лучшей стороны, чтобы выжить и однажды получить шанс уехать.
Когда старожилы отговорили, настала очередь новых. Ли Сяосюэ, как всегда, первая, как всегда, самая заводная.
Встала, одарила всех сверкающей улыбкой, голос — чистый и звонкий:
— Всем здравствуйте! Меня зовут Ли Сяосюэ, я из Фучэна. Я здесь новичок, прошу вашей заботы. По характеру я открытая и жизнерадостная, люблю жизнь, легко учусь и нахожу общий язык, быстро схватываю новое. Надеюсь найти здесь единомышленников, вместе расти, вместе приносить пользу деревне.
После такого представления даже те парни-образованные, что устало клевали носом, разом уставились на эту пышущую энергией и задором девушку, и во взглядах что-то дрогнуло.
От такого количества глаз Ли Сяосюэ слегка смутилась.
Но тут же приветливо кивнула и с улыбкой сказала:
— Если что-то будет мне по силам — смело зовите!
___
п/п
* «как под копирку» (复制粘貼) — дословно «скопировать-вставить», передано образно.
* «сточила все углы» (磨平了棱角) — дословно «сточить грани», образное описание того, как жизнь меняет человека.
* «Пампушки» (饅頭) — традиционные китайские булочки на пару из пшеничной муки.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/17839/1709005
Готово:
