Готовый перевод The down-on-her-luck little white flower was raised by a rough man / Нежный цветок в руках грубого мужчины [💗]✅: Глава 23. Белое вино

Слишком уж ты к нему пристрастен

У Ши Юэ было четыре выходных. Чэнь Хайянь всё это время был рядом, как привидение твердя на ухо: «Поехали со мной».

Чэнь Хайян являл собой гремучую смесь обжоры и сони. Днём он не делал ничего — сидел под навесом крыльца в роли сторожевого пса и смотрел, как Ши Юэ и Му Е липнут друг к другу.

Ши Юэ в бешенстве пнул его ногой:

— Может, встанешь и хоть что-то поделаешь? Тебя гостем назвали — так ты и вправду в гости заявился!

Готовка, посуда, уборка двора — всё на Му Е. А этот знай сидит и смотрит!

Чэнь Хайян скосил на него глаза:

— Тебе не кажется, что ты слишком уж пристрастен?

Он ещё и сесть-то толком не успел, а его уже гонят помогать этой здоровенной туше.

Ши Юэ закашлялся, скрывая смущение, и развернулся. Через минуту Му Е с бамбуковым решетом вышел и встал под османтусом.

Это была последняя волна цветения в этом году. Аромат уже не такой сильный, как у первой, но отзвук ещё держался — в самый раз для османтусового мёда. Ши Юэ любил такой с тостами и соевым творогом.

Му Е приставил лестницу и переставил Ши Юэ метра на два в сторону, не давая стоять слишком близко.

— В прошлый раз от банки только донышко осталось. Сейчас сделаем побольше — хватит тебе до следующего года.

Услышав, что хватит до следующего года, Ши Юэ просиял.

Он оглянулся на Чэнь Хайяна и снова повернулся к Му Е:

— За два дня управимся? Хочу, чтобы Хайян увёз немного — пусть тётя тоже попробует.

Му Е, конечно, не отказал. Натянул чёрные перчатки и кивнул: хорошо.

Чэнь Хайян закатил глаза:

— Этого добра в любом супермаркете навалом. Стоило ли самим возиться?

Ши Юэ снова захотелось пнуть его. Он сощурился и процедил сквозь зубы:

— А кто вчера в соевый творог три ложки положил? Если тебе и покупного хватает — чего ж ты тогда столько положил?

Вообще-то оставалось ещё полбутылки. А он за две порции творога всё подчистую смёл! Иначе с чего бы Му Е так спешил с новой порцией?

Чэнь Хайян поперхнулся. Он скрестил руки на груди, хмыкнул и замолчал.

Через некоторое время он опять затянул своё: мол, поехали со мной в город Аньси. Ши Юэ почесал ухо — казалось, там уже мозоль.

— Брат, не нуди. Я вернусь. Но точно не сейчас.

Вот найдут Ань Кана, уладят вопрос с долгами танцевальной студии, можно будет вернуться в Аньси — тогда он и вернётся.

Чэнь Хайян хотел сменить тактику.

Но Ши Юэ не дал ему шанса:

— Если боишься, что без меня неудобно будет перед дядей и тётей, я сам им позже позвоню и всё объясню.

Чэнь Хайян сел прямо:

— Эй! Это ты к чему? Выходит, я приехал не из искренней заботы, а просто задание выполнял? Я, по-твоему, такой человек, брат?

Ши Юэ и впрямь изменился. Стал бессердечным, бездушным. А язычок у него — острый: что ни слово, то нож в сердце!

— А кто не меняется? Думаешь, все как ты: с пелёнок и до сих пор — только ешь да спишь? Ни тайфун не разбудит, ни гром, ни землетрясение. Двадцать с лишним лет — и всё такой же, — холодно парировал Ши Юэ, полностью принимая обвинение. Он скопировал его позу — руки на груди — и бесстрастно уставился на него.

Чэнь Хайян онемел от возмущения. Тыкал пальцем в Ши Юэ, но, потыкав-потыкав, так ничего и не выговорил.

В полдень, когда солнце было в зените, Му Е разложил османтус сушиться. Ши Юэ хотел успеть расфасовать для родителей Чэнь Хайяна, времени было в обрез, одного дня мало — пришлось ставить в духовку.

Днём Ши Юэ прилёг в спальне и сквозь сон слышал, как Му Е говорит на улице по телефону. Протирая глаза, он поплёлся к нему.

Му Е коснулся его руки — тёплая. Убедившись, что не замёрз, он ещё пару слов бросил в трубку и повесил. Потом взял с дивана небрежно скинутую Ши Юэ куртку и накинул ему на плечи.

— Сюй И сказал, что домашние колбаски, которые у них крутят, готовы. Вечером принесёт, как раз к ужину.

— Колбаски? Те самые, что мы ели в ресторане? — спросил Ши Юэ.

Му Е кивнул. Ши Юэ они тогда понравились, и он попросил Сюй И в следующий раз оставить и ему— чтобы и дома можно было поесть.

Но главная-преглавная цель Сюй И была в другом. Он знал, что Му Е привёз из соседнего города бутылку белого вина местной марки, и давно истекал слюной.

Обменять колбасу на глоток вина. Ши Юэ тихо усмехнулся:

— Забавно. Не думал, что хозяин Сюй — такой ценитель жизни.

Рука Му Е, ворошившая османтус, замерла. Он покосился на Ши Юэ:

— Я меняю вино на его колбасу. Почему ты меня не похвалил?

Заложив руки за спину и чуть наклонившись, Ши Юэ следил, как его пальцы перебирают цветы. От этих детских слов он развеселился ещё больше:

— Сколько тебе лет, брат? Ты что, соревнуешься?

Му Е испачканными в османтусе пальцами ущипнул его за щёку:

— Смеешь шутить надо мной?

Ши Юэ захихикал и сквозь щипки пробубнил:

— М-м-м-м-м… (Не-не-не смею)…

Увидев на его лице два красных пятна, Му Е остался доволен и выдал задание:

— Принеси с полки сахар.

На Ши Юэ была куртка Му Е, рукава — длиннющие. Он закатал их до локтей, и белые предплечья мелькали — одно за другим.

Му Е провожал взглядом, пока луна не скрылась. Обернулся — и вдруг обнаружил прямо перед собой человека. Когда он успел подойти — неизвестно.

Чэнь Хайян холодно смотрел на него.

Му Е не отшатнулся и не отвёл глаз — встретил его взгляд тем же холодом.

Наконец Чэнь Хайян фыркнул, отвёл взгляд и снова уселся на своё кресло под навесом.

Чёрная легковушка, вывернув с главной дороги, резко затормозила у дома Му Е. Сюй И вышел и с недоумением уставился на незнакомое лицо под навесом.

Заслышав звук, Му Е выглянул из окна кухоньки и крикнул:

— Отгони машину за поворот.

Главная дорога была неширокой. Поставь здесь — другие не проедут.

Сюй И снова сел за руль и сдал назад, в треугольный карман у поворота. Здесь машины могли объехать. Вернувшись к дому, он увидел, что незнакомец всё так же недвижим.

— Это кто?

Не успел Му Е ответить, как из комнаты высунулся Ши Юэ и с улыбкой сказал:

— Это мой брат. Приехал меня навестить.

Сюй И удивился:

— Хорошие у вас отношения.

С двумя здоровенными пакетами колбасок он зашёл в кухоньку. Увидев, что Му Е что-то помешивает, спросил:

— Что это ты готовишь? Пахнет вкусно.

— Османтусовый мёд, — не оборачиваясь, бросил Му Е.

Сюй И удивился:

— Османтусовый мёд? Ты же не любишь сладкое.

Через пару секунд тупого осознания его осенило:

— А… это мальчишка любит.

Му Е следил за огнём.

Сказать, что это морока — нет. Но и простым не назвать. Чуть перегреешь — сахар подгорит. А мешать нельзя — чуть тронешь, и всё испортишь.

Сюй И, привалившись к дверному косяку, прищёлкнул языком:

— Что, ни самого удержать, ни сердца его? Остаётся только через желудок?

Слова попали точно в больное. У Му Е желваки заходили, но он сдержался — не стал возражать. Так оно и было.

Сюй И:

— Брат приехал — ясное дело, забрать его домой. Скоро Новый год ведь.

Му Е выключил огонь и всыпал сушёный османтус. Зашипело — точь-в-точь как у него на душе сейчас: маслом обдало.

Он наконец обернулся. Но взгляд был ледяным:

— Если ты пришёл злорадствовать — советую уйти сейчас же.

Сюй И стёр улыбку с лица:

— Ладно. На мне-то ты и лицо можешь показать. Когда ж ты по-настоящему отважишься…

Ши Юэ подумал, что в пижаме перед гостем нехорошо, и переоделся. Подкравшись к дверям кухни, спросил, не нужна ли помощь.

Му Е обернулся:

— Не надо. Иди телевизор смотри.

Ши Юэ обвёл глазами кухню и заметил выставленный пакет с зеленью. Указал на него:

— А это тоже перебрать и помыть?

Му Е нахмурился, собираясь отказать, но Ши Юэ уже подхватил пакет, мимоходом взял таз и был таков — выскользнул на улицу. Тут же снаружи послышались голоса.

— Брат, ты тоже не сиди без дела. Разомнись, перебери зелень.

— Я же гость! С какой стати мне работать!

— Ты же сам сказал, что ты не гость.

— …

— Ладно-ладно. Давай вместе.

Ноги Му Е отступили обратно. Лицо помрачнело.

Он был не в духе — и это тут же отразилось на Сюй И. Кровавый кусок говядины был придвинут к нему вместе с коротким приказом:

— Режь соломкой.

— …?! — Сюй И не поверил. — Я-то точно гость! Почему я тоже должен работать?!

***

Ши Юэ сказал, что на дворе хорошо — ветерком обдувает. А в доме от углей слишком душно, ему всё время тяжело.

Му Е вынес во двор стол. Боясь, что он замёрзнет, он выгреб из очага несколько угольков, сложил в железный таз и поставил под стол. Так ноги в тепле, а голова на воздухе.

Ши Юэ застеснялся: и Чэнь Хайян, и Сюй И таращились на него. Он толкнул Му Е, чтобы тот перестал.

— Мне не холодно. Давай ешь.

Му Е стряхнул угольную пыль с его штанины и сказал:

— Ветер подует — замёрзнешь. Смотри, не наступи в таз.

Чэнь Хайян уже вовсю ел — с таким видом, будто голодал восемь жизней подряд.

У Ши Юэ от этого зрелища разболелась голова. Он шлёпнул его по руке:

— Помедленнее! Никто не отнимает!

Чэнь Хайян покосился на него:

— Я всегда так ем. Не первый день знаешь.

В детстве он говорил, что завидует его аппетиту. А сейчас ему стыдно.

Сюй И решил, что они забавные, и, пригубив вина, с улыбкой заметил:

— Какая у вас разница? Редко встретишь таких взрослых братьев с такими тёплыми отношениями.

Палочки Чэнь Хайяна замерли. Потом он усмехнулся:

— Он на полтора года младше. Но мы не по крови. Если бы кто-то из нас был другого пола, это называлось бы… как там… «подросли вместе».

Улыбка на лице Сюй И застыла. Он машинально глянул на Му Е.

Ши Юэ уже просто не мог терпеть этот рот.

— Что ты несёшь!

Четыре человека за столом. Три разных мысли. И один зритель.

Му Е молчал. Молча пододвигал еду. Кинза с говядиной — уже почти ничего не осталось, а Ши Юэ и двух кусков не съел.

Видя неловкость, Сюй И перевёл разговор в шутку:

— Кстати, поставщик зелени, что снабжает меня, — это же где ты работаешь, Ши Юэ, — на днях у них там случилась история. Хм… А хозяин-то у вас молодой, а хватка железная.

Ши Юэ захлопал глазами:

— Железная хватка… в чём?

Цю Чжэнь описала ему коротко: человека поймали. А всех перипетий не рассказывала. Ши Юэ по натуре не любопытный и расспрашивать не стал. Но сейчас Сюй И раздразнил его.

Тот пригубил ещё глоток и заговорил:

— Говорят, старый враг. Задумал подлую игру, — начал Сю

— У тех тоже умишка хватило: подослали человеча. Тот проник в ваш склад и выносил товар. Ещё и начальника склада подкупили. Так вдвоём — один изнутри, другой снаружи — месяц с лишним воровали. А украденное толкали по дешёвке.

— Если бы только это — ещё не умно. Главная их цель была в слове «дешёвка». За несколько дней до скандала откуда ни возьмись появились люди, стали по ресторанам ходить и нашёптывать: мол, у «Зелёного истока» цены на зелень — куда ниже, чем у нас. Кому-то это не понравилось, кто-то набрал номер Управления по надзору.

Те «недруг» бил наверняка: думал, проверять начнут — и выйдут на рестораны. А про него никто и не узнает.

— Но хозяин Тун каким-то образом распутал. И даже того вора поймал. А тот умный был: прятался в горах, ждал, пока шум уляжется.

Ши Юэ слушал, затаив дыхание, и втайне гордился: это же его заслуга! И торопил Сюй И рассказывать дальше: как же Тун Юэ его поймал.

— Дело засветилось в полиции — завели. Но полиция по таким делам… ну, сам знаешь. Поэтому он действовал с двух сторон: заявление подал, а сам частно искал.

— Воришка ушёл в горы. У подножия купил еды и воды в ларьке. А у хозяина ларька покупателей — по пальцам пересчитать. Он его и запомнил.

Нащупав направление, Тун Юэ собрал людей. В горы не лезли — выставили посты на всех тропах у подножия. Ждали два дня. У того припасы кончились, он не выдержал, спустился за добавкой — и нос к носу столкнулся с людьми Туна.

Тун Юэ, поймав его, не спешил. В полицию не повёз. Привёз в заброшенный дом. Говорят, туда и привидения захаживают. Два дня взаперти. А когда тот совсем ослаб рассудком и уже не мог терпеть, стали допрашивать: кто тебя послал?

Воришка совсем сломался. Вонь от собственных нечистот мутила рассудок. На что ни спросят — на всё отвечал честно.

— Ни рук не приложили, ни слов грубых. Тот сам всё выложил.

Ши Юэ замер. Значит, надежда, что Тун Юэ поможет найти Ань Кана, очень велика!

http://bllate.org/book/17821/1700843