Какие у него большие руки…
Ван Гэ стоял у входа в дом Ши Юэ. Земля под ногами была усыпана окурками.
У него было дело к Му Е, но он не знал, как заговорить. Потому что, стоило ему открыть рот, как его тут же пошлют.
«Э-эх…»
Он-то думал: Ши Юэ — парень покладистый. Если с ним по-хорошему, мягко, глядишь — и выгорит. Но в дверь к Ши он стучаться тоже не смел: боялся, что выйдет не парень, а свирепая рожа Му Е.
Ну что за напасть…
Он в растерянности тёр голову, отчего те немногие жидкие волоски, что у него остались, уныло трепало ветром. Два шага влево — назад. Два шага вправо — назад.
Поди туда — не знаю куда, стой тут — не знаю зачем.
Пока он мучился, дверь дома Му Е вдруг открылась.
— Новую бетонную дорогу решил протоптать? Слишком толстая? — нахмурился Му Е. Он давно слышал шуршание снаружи и думал, что это крысы. Оказалось — Ван Гэ собственной персоной.
Ван Гэ хохотнул: нет, мол, что ты:
— Ой, к слову о новой дороге в нашей деревне, так это ж тебе спасибо, га! Хозяин Му ничего не жалеет и наград не ждёт, прямо бодхисаттва, сошедший на землю, га…
Му Е жил в Юэгане уже больше полугода, но так и не привык к этому дурацкому «га».
Боясь разбудить спящего Ши Юэ, он с каменным лицом обернулся и прикрыл за собой дверь. Затем подошёл к плетёной ограде и остановился в полуметре от вцепившегося в неё Ван Гэ.
— Дело есть — говори. Без лести.
Стоя так близко, Ван Гэ приходилось, напрягая шею, задирать голову, чтобы с ним говорить. Но шейные позвонки болели, и он то и дело тёр затылок.
Ван Гэ:
— Какая ж это лесть? Чистая правда, га!
Му Е развернулся, чтобы уйти. Лучше пойти посмотреть, как Ши Юэ спит, чем слушать его бесконечную болтовню.
Ван Гэ заволновался и зашипел, хватаясь за ограду:
— Эй-эй-эй! Есть дело! Серьёзно, есть!
Му Е обернулся и кивнул — выкладывай, мол, скорее.
Ван Гэ выдавил смешок:
— Тётушку Лай знаешь, да? Вчера вечером она ко мне пришла и говорит: тоже хочет заработать выкапывая лотосы… Все ж из одной деревни, нехорошо отказывать…
Му Е слушал и хмурился всё сильнее:
— Ты хочешь сплавить её ко мне?
Ван Гэ замялся:
— Записалось несколько десятков человек. Выходит, по четыре на группу…
Арендованных полей было меньше тысячи му. Несколько десятков работников управятся за считанные дни и сдадут работу.
Но как разделить их поровну?
Ван Гэ прикинул: по четыре в группе. Но с тётушкой Лай, сами понимаете, эх… никто в деревне не хочет с ней связываться.
Он подумал: у Му Е как раз недобор в один человека. Можно попробовать с ним договориться и пристроить её к ним.
Му Е был безжалостен:
— Нет.
Все заготовленные душещипательные речи застряли у Ван Гэ в горле — ни проглотить, ни выплюнуть. Он разочарованно вздохнул: видно, с этой головной болью придётся разбираться самому. В голове уже крутились иные варианты.
Вдруг дверь дома Му Е со скрипом приотворилась вновь.
В проёме показалось заспанное лицо — это был Ши Юэ, ночевавший у Му Е.
— М-м?.. Дядя Ван? — протерев глаза, вежливо поздоровался он.
Глаза Ван Гэ вспыхнули, и он торопливо отозвался:
— О! Как раз ты, га! Дядя хочет с тобой посоветоваться, ладно?
Му Е обернулся и бросил на него предупреждающий взгляд. Но Ши Юэ, задев его плечом, уже шёл прямиком к Ван Гэ.
Му Е скрипнул зубами. Знал бы — сразу прогнал бы нахала.
Ван Гэ, наплевав на опасный взгляд Му Е, ухватился за Ши Юэ и заговорил. Он знал: если удалось поймать Ши Юэ — считай, дело в шляпе.
Так и вышло.
Ван Гэ и так и сяк расписывал: «несчастная судьба», «в доме ни гроша», а меж строк — «сегодня поел, а завтра — хоть шаром покати, в дом к ней вор залезет — и тот с пустыми руками уйдёт».
Ши Юэ проникся сочувствием до глубины души.
— Я не против… Но выдержит ли она? Может, я и её часть работы сделаю…
Договорить он не успел: холодный голос Му Е осёк его:
— Ши Юэ.
По позвоночнику Ши Юэ пробежал холодок. Он обернулся и захлопал глазами, поджав губы. Только проснулся — и в глазах ещё стояла влага.
У Му Е перехватило дыхание, и он сдался почти мгновенно. Но кивнуть сразу — нет, он поманил Ши Юэ к себе:
— Иди сюда.
Ши Юэ послушно подошёл. Волосы всклокочены, один вихор торчком. С виду — сама покорность, но в душе — упрямство. Только упрямство это было милым, обезоруживающим.
Любой, увидев его таким, не удержался бы, чтобы не потрепать хорошенько.
Му Е тоже не сдержался. Запустил пальцы ему в волосы и взлохматил ещё сильнее.
— Забыл, что я вчера говорил?
Ши Юэ, прикрывая голову руками, взмолился:
— Помню, я помню, брат, ну хватит тебе…
Не лезь, не слушай, не верь. Эти шесть слов он усвоил назубок!
Му Е:
— Тогда зачем согласился?
Будь это нормальный человек — ещё ладно. Но бабка Лай душевнобольная. Приступ может случиться в любой миг. И если она навредит Ши Юэ, он сам, наверное, сойдёт с ума от злости.
Ши Юэ, приглаживая волосы пальцами, жалобно шмыгнул носом и сказал:
— У каждого бывают трудности. Вот ты же помогаешь мне, когда мне трудно. А ей трудно, и я тоже хочу помочь.
Вспомнив свою беду, он заговорил с носовым оттенком:
— Ты не побрезговал мной, хоть я и приношу хлопоты. Как же я могу брезговать ею из-за её болезни?
Му Е потерял дар речи. Хотел было отчитать, а вместо этого сам получил урок нравственности.
Главное достоинство Ши Юэ, которое можно было счесть и его недостатком, — доброе и мягкое сердце. В этом и заключалось его самое заметное упрямство.
Му Е промокнул уголки его глаз, убирая влагу, и глухо сказал:
— Я согласен. Только не плачь.
В глазах Ши Юэ ещё блестели слёзы. Услышав такое, он удивлённо вскинулся и схватил его за руку:
— Правда?
Му Е сжал его ладонь в ответ:
— Неправда. Я не согласен.
Ши Юэ склонил голову, вглядываясь — правду ли он говорит? Поняв, что тот и впрямь дал согласие, он заулыбался так, что чуть не пустил пузыри из носа:
— Ты согласился!
Ван Гэ всё ещё висел на изгороди, вытягивая ухо в их сторону. Но куда там — годы брали своё, глаза ослабли и слух тоже, ухо хоть оторви — не расслышит. Видел только, как Ши Юэ то плачет, то смеётся.
Му Е метнул острый, как нож, взгляд в сторону изгороди. Затем обернулся и рукавом вытер нос Ши Юэ, велев ему самому пойти и поговорить с Ван Гэ.
***
Ши Юэ сбегал в свой старый дом переодеться. Когда он вернулся к Му Е, на столе уже стоял завтрак.
Сегодня была лапша с мясным соусом и вдобавок жареные палочки из теста — макать в бульон.
Об этом способе Ши Юэ обмолвился как-то на днях. Рассказал, как в детстве мама, боясь, что он не наестся, покупала внизу палочку ютяо и клала её в его лапшу, чтобы размокала. А став взрослым, он больше такого не ел.
Конечно, после смерти мамы — тем более не ел.
Му Е тогда ничего не сказал.
Но на следующий же день, постучав в окно спросил: «Лапша с обжаренной свининой под соусом и ютяо* в бульоне — будешь?»
У Ши Юэ тогда сразу покраснели глаза.
Сегодня Му Е готовил это во второй раз. Но Ши Юэ больше не хотелось плакать. Воспоминания, связанные с этим вкусом, будто поменяли хозяина.
И новый хозяин не исчезал, не уходил — он был прямо перед ним.
«Вот бы Му Е был мне братом. Родным братом», — подумал Ши Юэ.
Мясной соус для лапши на деле готовить очень хлопотно. Мясо надо мелко порубить, замариновать и обжарить. Лапшу не переварить. Бульона налить побольше, иначе после того, как туда опустят палочки теста, всё вместе превратится в бесформенную массу.
Ши Юэ ел изящно, не в силах торопиться и быстро всё прикончить.
Накануне вечером Ван Гэ разослал в общем чате уведомление: в полдевятого утра маленького храма Туди* рядом с лотосовыми полями.
Этот храм Туди — не какой-то настоящий большой храм. Его построили много лет назад, а потом он простоял заброшенным несколько десятилетий. Красная кровля повыцвела, и выглядела она несколько нелепо. Но стала своего рода местной достопримечательностью. Стояла себе, открытая ветрам и солнцу, и молча взирала на деревню Юэган.
Му Е шагал впереди, с сумкой на плече. Ши Юэ — позади. Он нарочно отводил взгляд от этого храма. С детства он побаивался всяких духов и демонов.
Шедший впереди заметил, что он замедлил шаг, обернулся и позвал:
— Ши Юэ. Держись рядом.
Ши Юэ отозвался и прибавил шагу, пристраиваясь к нему.
Боясь, что его затолкают в толпе, Му Е взял его за запястье и тихо сказал:
— Не дёргайся. А то затопчут.
От того, что его вели за руку, на сердце стало покойно. И он больше не думал о духах и демонах — всё его внимание захватило жаркое кольцо на запястье.
«Какие у него большие руки… Кажется, сожмёт посильнее — и переломит мне запястье».
Ши Юэ тряхнул головой, отгоняя путаные мысли.
Впереди староста с рупором выкрикивал, кто в какую группу попадает и на какое поле идти.
Раньше огородные делянки обходились без этих тонкостей. А теперь арендатор для удобства всё пронумеровал.
Староста, зная особенности их группы, оставил их напоследок и дал самый маленький участок. Другие хоть и ворчали, но особо не спорили: в одной команде собрались старый, малый, больной да немощный, и только один Му Е был в полной силе.
Только вот выкапывание лотоса требовало не столько силы, сколько сноровки.
Вокруг простирались залитые водой поля. Ила было по колено — неглубоко. Но корневища лотоса прятались глубоко, и росли они в самых причудливых направлениях. Выкапывать их надо было целыми: если переломить, то отмыть будет трудно, да и цена упадёт.
Сунешь лопату из марганцовистой стали с размаху — или только ил вычерпаешь, или стебель перерубишь. Поэтому копать приходилось осторожно, по ходу роста корня.
Ши Юэ пошёл получать лопату. Не подумав, сколько она весит, он взял её одной рукой и едва не шлёпнулся лицом в землю.
Да тут, наверно, два цзиня* весом!
Ши Юэ покосился на Му Е, который одной рукой играючи держал свою лопату. Стиснув зубы, он не стал помогать второй рукой и изобразил беззаботную улыбку.
Му Е протянул руку:
— Давай сюда. Дойдём до места — заберёшь.
Ши Юэ замотал головой:
— Не надо, не надо. Совсем не… кхм… тяжело.
За спиной у него болтался рюкзак с водой, перекусом и обязательным дневным яблоком.
Куда уж ещё нагружать его?
Му Е указал куда-то на юго-запад, метров за пятьсот:
— Нам надо дойти вон до того дома с синей крышей. Ты уверен, что справишься?
Рот Ши Юэ превратился в букву «О», а глаза полезли на лоб.
Произнести «я справлюсь» он так и не смог. Дядя Ван выделил им самый маленький участок, но зато самый-самый далёкий.
Однако прежде чем они успели заспорить, Ван Гэ, явившись будто божество, подкатил на моторикше и пробибикал два раза:
— Запрыгивайте! Потом на ней же отвезёте собранный лотос ко мне во двор.
Ши Юэ, рассыпаясь в благодарностях, направился с лопатой к кузову трицикла.
И увидел, что там уже кто-то сидит.
Спина старухи изогнулась, как кривой древесный ствол. Пальцы, вцепившиеся в поручень, были суше осенних листьев. В просветах спутанных волос проглядывали мутные, безучастные глаза, тупо уставившиеся на Ши Юэ.
У Ши Юэ аж кожа на голове онемела.
___
п/п
* Земельный бог Туди (土地庙) — небольшое святилище, посвящённое местному божеству-покровителю земли. В китайских деревнях такие кумирни встречаются часто, и они не обязательно большие или богато украшенные.
* Цзинь (斤) — мера веса, равная примерно 0,5 кг.
* Ютяо (油条) — жаренные во фритюре полоски теста, традиционный китайский завтрак, которые часто макают в соевое молоко или бульон.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/17821/1695547
Спасибо за перевод 💗