В ту же ночь в западной части Юйцзина внезапно вспыхнул чудовищный пожар. Ветер подхватил пламя, и полнеба налилось багровым заревом. Черный дым вздымался клубами, видимый за тысячи ли.
Под пеплом и руинами остался дом Чжао Шуяня, и без того бедный и убогий.
Весть достигла поместья Су во второй половине ночи.
Цинхай, сам не свой от тревоги, заколотил в дверь Су Тинъяня:
— Дажэнь! Дажэнь! В западной части города пожар, выгорело огромное пространство! Говорят, дом цензора Чжао тоже сгорел!
Дом Чжао Шуяня сгорел?!
Су Тинъянь резко сел в постели. Не успев накинуть верхний халат, в одном нижнем платье он подбежал к окну.
Распахнул створки. Черная ночь насквозь пропиталась темной краснотой, и в воздухе плыла густая гарь.
— Когда это случилось? — меж бровей Су Тинъяня залегла глубокая складка.
— Всего час назад. Огонь был такой силы, что потушить не могли... — голос Цинхая дрожал. — Патрульные сказали, что дом Чжао выгорел дотла, ничего не осталось!
Ничего не осталось?
А сам человек?
Не успел он спросить, как Цинхай уже ответил:
— Цензора Чжао пока не нашли. Но говорят, пламя такое, что выбраться живым никак невозможно!
Неужто Лу Сюань?
Сердце Су Тинъяня похолодело. Неужели пережал, спровоцировал, и по случайности погубил Чжао Шуяня?
Но Чжао Шуянь все-таки цензор-инспектор. Лу Сюань не убил его ни раньше, ни позже, так с чего бы ему делать это именно сейчас, на самом гребне внимания к только что учрежденному Ревизионному департаменту?
— Карету, — бросил Су Тинъянь, одеваясь. — Едем в западную часть.
— Дажэнь, сейчас глубокая ночь, там все перевернуто, и к тому же...
Цинхай пытался отговорить: пожарище опасно, и ясно, что это метили в них.
— Карету, — повторил Су Тинъянь. — И позови Цинмяня, пусть возьмет с собой еще людей. Едут со мной.
Он должен был увидеть своими глазами, жив Чжао Шуянь или нет.
Система: 【Активировано событие: «Смерть цензора». Выясните истинного поджигателя. Награда: значительное количество баллов обаяния по итогам расследования. Также может повлиять на отношение будущих объектов покорения!】
Су Тинъянь усмехнулся. Награда? Сейчас он хотел одного: найти того, кто за этим стоит, и швырнуть его туда же — в огонь.
Карета мчалась сквозь тихие ночные улицы и вскоре достигла западной части города, окутанной густым смрадом гари.
Еще недавно вполне опрятные жилые дома теперь превратились в руины: повсюду пепел и лужи воды. Плач, крики, окрики солдат — все смешалось в сплошной оглушительный гвалт.
Маленький дворик Чжао Шуяня выгорел до черного остова. Смотреть на это было жутко.
Появление Су Тинъяня вызвало волнение. Он был в одном исподнем, лишь на плечи наспех наброшен черный плащ. Ветер трепал вороний воротник, касаясь его лица, и он казался мятежным духом, сосланным в мир людей.
Бледный как иней, со спиной прямой, точно снежный пик, в колеблющемся свете факелов он прорезал многослойные тени.
Патрульный цензор, отвечавший за порядок, увидел его и поспешил с поклоном. Лицо его было белее мела:
— Су-дажэнь, как вы здесь...
— Нашли Чжао Шуяня? — оборвал его Су Тинъянь.
Патрульный сглотнул и с трудом выдавил:
— Когда огонь погасили, мы разбирали завалы и обнаружили два обгоревших тела. Одно как раз там, где был кабинет Чжао. Размеры очень схожи с цензором Чжао, сейчас его осматривают... Второе — вероятно, его старуха-мать, которой было за восемьдесят.
Обугленные тела...
Решили играть в «мертвые не свидетельствуют»?
Растолкав всех, не слушая уговоров, он ступил на мокрые обломки и шаг за шагом пошел в самое сердце руин.
В воздухе стоял тошнотворный запах горелого мяса. Там, где раньше высились горы книг, теперь остались лишь черные остовы, рассыпающиеся от прикосновения.
Взгляд Су Тинъяня обвел глазами пространство вокруг и вдруг зацепился за что-то. Под обвалившейся балкой лежало нечто искореженное, но явно железное, не похожее на обычный домашний предмет.
Он кивнул стоявшему позади Цинмяню:
— Достань.
Цинмянь ловко вытащил предмет и обтер черную копоть.
Это было похоже на часть какого-то механизма: по краю шли странные зажимы, материал необычный.
Су Тинъянь взял в руку холодный и тяжелый кусок, провел пальцем по бороздкам.
— Что это? — спросил он стоявшего рядом патрульного цензора.
Тот наклонился, всмотрелся и растерянно покачал головой:
— Сягуань никогда такого не видел.
Совершенно не похоже на то, что остается после случайного пожара.
Скорее… обломок профессионального поджигательного устройства.
В этот миг раздался приближающийся стук копыт. Все обернулись: к руинам мчался отряд всадников. Впереди, в черных доспехах и черном плаще, с воинской выправкой, виднелся Се Чжэн.
Он примчался из лагеря, едва получив весть. Лицо его еще хранило дорожную пыль и ледяную ярость.
Завидев среди обломков Су Тинъяня, он сперва опешил: он явно не ожидал встретить его здесь, да еще в такой легкой одежде.
— Су Чжао? — Се Чжэн спешился и широким шагом направился к нему. — Ты почему здесь?
Чжао Шуянь хоть и нажил бессчетное множество врагов среди сильных мира сего, но был известен неподкупной прямотой, и Се Чжэн втайне им восхищался.
Глядя на опустошение вокруг, Се Чжэн невольно помрачнел.
Су Тинъянь поднял на него взгляд и протянул находку:
— Се-дацзянцзюнь, вы очень кстати. Вы давно в армии и многое повидали. Взгляните-ка. Чья, по-вашему, работа?
Огонь факелов плясал, освещая два одинаково мрачных лица.
Се Чжэн выпалил почти не думая:
— Лу Сюань?
От этих слов лицо Су Тинъяня сделалось еще темнее.
Под ночным небом, посреди руин, его взгляд слился с чернотой вокруг.
— Если бы и впрямь можно было опознать его вещь, это как раз и доказывало бы, что не он.
Се Чжэн с несвойственной ему язвительностью бросил:
— Так ты его выгораживаешь?
Су Тинъянь: «...»
Да какое, к черту, выгораживаю!
— Лу Сюань, по-твоему, настолько глуп? Если даже мы с тобой с ходу подумали на него, разве он оставил бы нам такую огромную улику?
Система: 【Зафиксирована очередная вспышка ревности объекта покорения «Се Чжэн». Благосклонность +30, баллы обаяния +5. Текущая благосклонность: 159. Общий счет баллов обаяния: 11264,5!】
«Впредь суммы ниже ста баллов не докладывай! — мысленно взвыл Су Тинъянь. — И что за мелочная ревность!»
Се Чжэн запнулся от его вопроса. Он не был дураком, но годы в войсках отучили его от придворной гнили: он инстинктивно ненавидел ее и не сразу просчитывал.
— Если не он, то кто? — голос Се Чжэна, обычно низкий и глубокий, звучал еще мрачнее обычного. — Из всех сановников кто больше всего хочет, чтобы твой Ревизионный департамент заглох? Кто до смерти боится, что Чжао Шуянь попадет в твое ведомство и перетряхнет всю его грязь?
Су Тинъянь покачал головой:
— Именно потому, что слишком похоже на него, это и подозрительно.
Голос его, как и он сам, был тонок: казалось, ночной ветер подует сильнее, и развеет его.
— Когда Лу Сюань что-то делает, он разве оставляет такие очевидные следы? Если бы это и впрямь был он, сейчас все вокруг было бы вылизано дочиста, и нам не к чему было бы придраться.
Се Чжэн прокрутил в голове его мысль… и правда.
С властью и расчетливостью Лу Сюаня, если бы он собрался заткнуть рот свидетелю, он ни за что не оставил бы такой ясной улики.
Это больше походило на грубую подделку. На очевидную попытку подставить.
— Хочешь сказать... — взгляд Се Чжэна заострился, — кто-то решил чужими руками убить сразу двоих: и убрать Чжао Шуяня как бельмо на глазу, и перевести стрелки на Лу Сюаня? Двух зайцев одним выстрелом?
— Или того хуже, — сказал Су Тинъянь. — Кто-то хочет стравить меня с Лу Сюанем насмерть, чтобы мы вцепились друг другу в глотку, а он бы спокойно смотрел со стороны.
При дворе многие ненавидели Лу Сюаня. И опасались его, Су Тинъяня, тоже многие.
Но тех, у кого хватило бы и дерзости, и возможностей провернуть такое, одновременно ударив по ним обоим, по пальцам пересчитать.
Личность того, кто стоял за всем этим, делалась все опаснее.
Се Чжэн смотрел на бледный профиль Су Тинъяня, на плечи, что под тонкой тканью, казалось, вот-вот не выдержат ледяного ветра.
Впервые он осознал: этот, с виду обласканный славой и облеченный безграничной властью сановник на самом деле стоит в самом центре водоворота, а вокруг него волчья стая. Все эти уловки и острый язык, возможно, лишь вынужденный способ выжить в пожирающем людей болоте.
Се Чжэн неловко спросил:
— Тебе... не холодно?
Зима на дворе. В одном исподнем да плаще, наверняка же мерзнет.
Су Тинъянь только теперь сообразил: у него и впрямь все окоченело. Но когда мчался сюда, было не до этого.
Он улыбнулся и вскинул бровь:
— А если и холодно, что тогда? Снимешь свой плащ и отдашь мне?
Сказал просто так, хотел лишь поддеть простака.
Но Се Чжэн, опустив взгляд на его по-журавлиному хрупкую шею, и впрямь поднял руку и начал расстегивать застежки своего черного плаща поверх доспеха.
Движения грубоватые, но без колебаний.
— Стой! — Су Тинъянь не ожидал, что он воспримет его слова всерьез, и хотел остановить, но тяжелый плащ, еще хранивший тепло тела, уже лег ему на плечи, мигом укутав целиком.
Ну, брат, это уже переходит границы!
Это же BL-эроигра! Сегодня он посмеет надеть на него свой плащ, а завтра посмеет заставить его раздеться!
Су Тинъянь вцепился в плащ с таким лицом, будто на плечах у него не одежда, а проклятая невинность.
Се Чжэн тоже опешил от его донельзя смущенного лица, и в нем вспыхнул беспричинный гнев. Он впервые по-человечески отнесся к этому типу, а тот… что за реакция? Брезгует?!
— Что такое? — голос Се Чжэна снова натянулся до звона. —Су-дажэнь из золота и нефрита, брезгуете, что халат вояки замарает вас?!
— Да нет... — Су Тинъянь мучительно не знал, как объяснить, и через силу растянул губы, пытаясь изобразить благодарность. — ...У меня... есть болезнь: если надену чужое, могу скоропостижно скончаться.
— Что? — Се Чжэн, кажется, разозлился и одновременно рассмеялся. — Какая еще болезнь?!
Су Тинъянь сообразил, что ляпнул лишнего, и принялся выкручиваться:
— Нет, просто я сегодня еще не мылся, боюсь вас потом запачкаю...
Се Чжэн фыркнул:
— Я не такой неженка, как ты.
Су Тинъянь: «...»
Зато я неженка.
Система: 【Се Чжэн считает, что игрок жеманничает и упрямится. Благосклонность −2. Однако также считает, что игрок смущается и это мило. Благосклонность +50. Текущая благосклонность: 207!】
...
«Мило». Какое ужасное, пугающее слово.
Эта игра со всех трехсот шестидесяти сторон без единой слепой зоны создает ему возможности быть совращенным, а он ни капли не хочет на это вестись!!
Вообще-то он собирался дружить с Се Чжэном: тот, по крайней мере, был единственным сравнительно нормальным объектом покорения. Но, похоже, даже эта ветка слишком быстро докатилась до сцены с укутыванием в плащ.
Про других он не знал, но был уверен: Чжан Фэй точно не кутал бы так Гуань Юя[1]...
Впредь надо обязательно держать дистанцию!
Су Тинъянь поправил на плечах непомерно просторный плащ. Вокруг носа витал слабый запах пустынного ветра и песка.
Он коротко кашлянул, пряча неловкость:
— Ладно. Спасибо, Шаоань. Цинмянь, — Су Тинъянь заставил себя переключиться и осторожно спрятал железный обломок. — Тщательно обыщите этот участок. Любые необычные следы. Даже если это просто странный пепел или один-единственный не такой, как все, кирпич, — все мне предъявите.
— Слушаюсь, дажэнь, — Цинмянь принял приказ и с несколькими расторопными подчиненными они рассредоточились по руинам.
Су Тинъянь повернулся к патрульному цензору:
— Те два обгоревших тела. Провести доскональное вскрытие. Мне нужны подробнейшие результаты! Кроме того, вчерашней ночью и сегодня здесь поблизости не появлялось незнакомых лиц? Никто не слышал и не видел ничего подозрительного? Все проверить, все записать.
Патрульный цензор, подавленный его напором, лишь поспешно кивал.
Когда с распоряжениями было покончено, из внешнего круга вдруг примчался запыхавшийся Цинбао — тот, кому полагалось бы оставаться в поместье:
— Дажэнь, беда!
Брови Су Тинъяня снова сошлись:
— Что еще?
Цинбао перевел дух:
— Кто-то из слуг обнаружил это прямо у ворот нашего дома!
Он разжал ладонь: на ней лежало несколько точно таких же, еще не использованных, странных железных деталей!
А рядом записка. Всего одна кривая строка, будто нарочно выведенная левой рукой:
«Тому, кто сует нос не в свое дело, сгореть вместе с этим дотла!»
Мало того что убили человека и подставили другого, так теперь еще и угрозу принесли прямиком к воротам поместья Су.
Взгляд Се Чжэна полоснул, как клинок. Он выхватил записку и деталь, и одного взгляда на все это хватило, чтобы на его лице вспыхнула чудовищная ярость:
— Угрожать дому императорского сановника?! Они что, считают столичную стражу покойниками?!
Сам Су Тинъянь, однако, был пугающе спокоен. Почему-то в душе у него жило странное чувство.
Даже когда закулисный враг угрожал и дразнил его, будто крича, что его жет участь Чжао Шуяня, он, кажется, совсем не нервничал.
Су Тинъянь сказал:
— Се-дацзянцзюнь.
— М?
— Специальные зажигательные средства. Они, как правило, подлежат военному надзору? Хранятся под особыми замками, и обычному человеку их не добыть?
Се Чжэн кивнул.
Тогда Су Тинъянь продолжил:
— Можно ли попросить тебя тайно проверить: не пропадало ли в последнее время такое оборудование со столичных оружейных складов или из самого Военного надзора? Или, может, были какие-то подозрительные передвижения людей и грузов?
Се Чжэн мгновенно понял: Су Тинъянь хотел идти от источника. Раз противник сумел раздобыть эти вещи, значит, в войсках или смежных ведомствах есть либо свой человек, либо брешь.
— Хорошо, — без малейших колебаний согласился Се Чжэн. — Вернусь и немедленно начну проверку. Как только появятся новости, сразу дам тебе знать.
— Хорошо. Спасибо, дацзянцзюнь, — Су Тинъянь снял плащ и протянул владельцу.
Порыв ледяного ветра вызвал у него кашель, плечи дрогнули.
Се Чжэн хотел было сказать, чтобы тот не снимал плащ, но по виду Су Тинъяня понял: тот больше не примет его заботы. Он молча взял плащ.
— Домой, — бросил Су Тинъянь и, не глядя на Се Чжэна, поднялся в карету.
Едва оказавшись внутри, он перестал скрывать усталость и холод.
Он был упрямым человеком. В детстве, из-за красивого лица, его часто принимали за девочку и обращались как с маленькой барышней. Ему ужасно не нравилось это чувство, что на тебя смотрят свысока. Поэтому он никогда не показывал перед другими слабость.
Он всегда предпочитал защищать других, а не искать защиты сам.
Су Тинъянь спросил у системы:
— Я ведь не могу обменять баллы обаяния на подсказку?
Система честно ответила: 【Игрок может обменивать баллы обаяния только на простые предметы или использовать навыки после их открытия. Читерство, увы, невозможно.】
Су Тинъянь потер переносицу. Так и есть: на халяву не прокатит. Впрочем, он и не собирался проходить игру системными дырами. Иначе какой вообще интерес?
Когда вернулись в поместье Су, вокруг уже усилили охрану. Кроме его собственных людей, у ворот стоял еще и отряд воинов, присланный Се Чжэном.
Су Тинъянь замер на мгновение перед воротами собственного дома, а затем швырнул собранные железные обломки Цинхаю:
— Отправь по одной такой штуке Цуй Хуну и Вэй Хэну. Передай: вот что случилось с Чжао Шуянем. Кто боится — пусть придет и скажет. Я немедленно верну ему свободу. А кто не боится, завтра к утру пусть будет в Ревизионном департаменте. У нас уже есть первое дело.
Авторские комментарии:
Се Чжэн: Вежливо проявляет заботу.
Су Тинъянь: Он хочет меня трахнуть.
И поди тут разбери, кто более одержимый — Яньянь или сама игра.
Нравится глава? Ставь ❤️
[1] Чжан Фэй и Гуань Юй — знаменитые генералы эпохи Троецарствия, побратимы, чья дружба вошла в легенду. Су Тинъянь приводит их в пример: дескать, настоящие боевые братья не стали бы укутывать друг друга в плащ, это уже романтический жест, а не дружеский. Так он мысленно проводит черту между мужской дружбой и тем, что сейчас происходит с Се Чжэном.
http://bllate.org/book/17766/1695486
