Едва прозвучали эти слова, край чаши уперся в губы Янь Чэ. Без права на отказ, одним движением, содержимое было опрокинуто ему в глотку. Но само движение вышло до странности изящным: ни капли не пролилось.
Янь Чэ судорожно глотал, не в силах выдавить ни вздоха. Он осушил чашу до дна, так и не поняв, что именно выпил. Даже вкуса не разобрал.
Слишком близко. Нос и рот заполнил лишь тот самый до одури легкий аромат орхидеи и душицы «Безмолвие тысячи вершин», волнами исходивший от его наставника.
Янь Чэ чувствовал, что тонет, а душа сейчас отделится и воспарит. Он покрылся испариной и ошеломленно пролепетал:
— ...Лаоши тоже подмешал мне зелье? Вообще-то можно было и без зелья. Я сейчас и так вполне...
Су Тинъяня аж передернуло, чуть чашу не выронил.
— О чем ты вообще думаешь? Это всего лишь суп из люффы[1]! Чтобы сбить твой огонь!
Подумав, что лаоши влил в него какое-то сильнодействующее возбуждающее снадобье, Янь Чэ, услышав про суп, разочарованно облизнул губы.
Су Тинъянь усмехнулся:
— Отлично. Жалую награду.
В пьяном тумане, слыша, как Су Тинъянь произносит эти слова, Янь Чэ мгновенно протрезвел. Сердце забилось, фантазия разыгралась до того, что он был готов на все.
Он-то думал, что лаоши хочет пожаловать себя самого. Но в следующий миг Су Тинъянь повернулся к Цинхаю и спокойно произнес:
— Хорошая работа. Щедро награди того слугу, что варил суп из люффы. Очень щедро награди.
Янь Чэ: «..................»
Система: 【Благосклонность целевого персонажа «Янь Чэ» повысилась до 500 при максимуме 1000. Игрок дважды безупречно применил навык «Дар красавца» — дополнительно плюс 30 баллов обаяния!】
Су Тинъянь: «...»
Я вообще хоть что-то делал? Только в игру вошел, а у него уже половина шкалы благосклонности забита?!
Су Тинъянь:
— Что произойдет, когда шкала благосклонности объекта заполнится до конца?
Система: 【Сможете в любой момент приказать ему переспать с вами.】
Су Тинъянь: «...........................»
Кому это вообще нужно???
И еще: как, мать твою, ПОНИЗИТЬ его благосклонность???
Будто прочитав мысли Су Тинъяня, система участливо пояснила: 【Благосклонность по линии шестого принца не понижается. Что бы вы ни делали, ему все будет нравиться. Эта ветка самая простая и легкая. Считайте это бонусом от разработчицы!】
Су Тинъянь: «...»
Да она вообще знает, что такое бонус?
Система: 【Ну подумайте, игрок! Когда его шкала заполнится, вы сможете приказывать ему спать с вами с утра до вечера. Один раз — один балл обаяния. Когда наберется сто миллионов, сможете успешно пройти игру!】
Сто миллионов раз...
Честно говоря, услышав столь абсурдную фразу, Су Тинъянь в первую очередь испугался не за свою задницу. Он подумал: если трахаться в таком разрушительном режиме, даже посох самого царя Драконов в конце концов превратится просто в иголку...
Су Тинъянь: «Не вынуждай меня ругаться».
Система мгновенно затихла.
Не обращая больше внимания на маленького извращенца, который, хоть и без наркоты, но выглядел так, будто только что принял дозу, Су Тинъянь повернулся к Ли Сяню, вжавшемуся в угол почти до самой трещины в полу.
Заметив, что сам Великий секретарь Су (ликом бодхисаттва, но нравом ракшас) направляется к нему, Ли Сянь едва не отдал концы на месте:
— Су-дажэнь, Су-дажэнь, я тут ни при чем! Это его высочество шестой принц... он первый полез! Он хотел отбить того актеришку, но я же сразу уступил, а он...
Су Тинъянь покосился на него. Ледяной холод скользнул по его острым, как лезвие, бровям:
— Поосторожней со словами, Ли-гунцзы[2]. В конце концов, это его высочество шестой принц.
Произнесено это было так непреклонно, будто он и мысли не допускал осквернить достоинство императорской фамилии.
Словно не он сам только что с ноги влепил отпрыску Сына Неба.
Осанка властителя превращала каждое его слово в божественный указ:
— Бэньгэ здесь не затем, чтобы слушать твои оправдания о том, кто прав, а кто виноват. Сегодня ночью Ли-гунцзы, должно быть, изрядно испугался. Бэньгэ лично проводит тебя домой. Это избавит заместителя главы Ли от лишних тревог.
Лицо Ли Сяня сделалось белее бумаги. Холодный пот полился градом. Он торопливо забил поклоны:
— Не посмею, не посмею! Сюэшэн[3] сам доберется! Сегодня... сегодня ночью сюэшэн просто перебрал с выпивкой и сам упал! Да, именно так — сам упал!
Если отец узнает, что он в публичном доме дрался с принцем из-за девки, да еще и был жестоко избит, да вдобавок потревожил господина Су из Внутреннего кабинета… да его дома просто насмерть забьют!
Янь Чэ, стоя в стороне холодно фыркнул, явно недовольный:
— Зачем его провожать?
Су Тинъянь даже не взглянул на него, только бросил:
— А ты как думаешь?
Глаза Янь Чэ сверкнули, и он тут же ухватился за возможность:
— Лаоши, почему бы вам не проводить меня?
Су Тинъянь растянул губы в ледяной улыбке:
— Отлично. Тогда я прямо сейчас провожу тебя во дворец, к государю, чтобы ты там хорошенько поразмыслил о своем поведении.
Янь Чэ мгновенно сдулся:
— ...Тогда уж лучше его.
Су Тинъянь потер лоб. Наконец-то этот балаган временно устаканился.
Он распорядился, обращаясь к Цинхаю:
— Иди, приготовь две кареты. В первой я лично доставлю Ли-гунцзы домой. Вторая же...
Он скользнул взглядом по Янь Чэ, что с надеждой смотрел на него.
— Отвезет его высочество шестого принца в его резиденцию. Без моего разрешения этой ночью ни шагу за ворота.
Цинхай почтительно ответил:
— Слушаюсь, дажэнь.
Су Тинъянь уже развернулся, чтобы уйти, но кто-то снова ухватил его за рукав сзади.
Обернулся и увидел, что это Янь Чэ опять подобрался ближе. Глаза влажно блестели. Вот уж воистину юность: когда смотрит с чувством, это всегда как бьющиеся о скалы волны, как рассыпанные небожительницами цветы. Чувства так и хлещут через край.
— Лаоши, вы вот так уйдете? И больше никак меня не накажете?
— А, — Су Тинъянь молча высвободил рукав из его хватки и, будто вдруг вспомнив о чем-то, добавил: — И правда. Тогда вот что. Раз ты сегодня такой возбужденный и все равно не уснешь, наказываю тебя: вернешься и перепишешь «Зерцало государя» тысячу раз. Завтра к часу Чэнь[4] чтобы был в Государственном училище.
Янь Чэ: «...»
Су Тинъянь вскинул бровь:
— Что такое?
Янь Чэ помедлил мгновение, а затем почти застенчиво произнес:
— А можно две тысячи раз? Если лаоши согласится лично надзирать за моим переписыванием, то сколько угодно. Хоть десять тысяч раз... Правда, я согласен!
.....................
Су Тинъянь в ужасе бежал.
Твою ж мать... Псих, это просто псих!!
Ни разу в жизни не видел, чтобы кто-то сам напрашивался на лишние переписывания!
Ни минуты больше в этом проклятом месте!
Сидя в карете, увозившей Ли Сяня домой, Су Тинъянь одной рукой тер висок, а другой выслушивал подсчет Системы.
Система: 【Инцидент в зале Чжэньюнь завершен. Итого получено баллов обаяния: 1000 (физиологическая реакция) + 2000 (пинок шестому принцу) + 30 (использование навыка) + 10 (обработка события) = 3040 баллов.】
Су Тинъянь смотрел на взлетевшие до небес баллы обаяния с двойственным чувством. Процесс, конечно, был запредельно абсурдным и токсичным, но профит просто адски огромный! Такими темпами он что, может, просто на пинании Янь Чэ и бешении Лу Сюаня накопить на возвращение домой?
Система вовремя напомнила: 【Внимание, игрок: при повторении однотипных событий награда будет снижаться. Чрезмерное увлечение фармом на одной цели может привести к непредсказуемому сюжетному коллапсу или концовке с уходом во тьму. Рекомендуется равномерное развитие и благосклонность ко всем.】
Су Тинъянь: «...»
Катись к черту.
Он глянул на Ли Сяня, что сидел напротив уже с полностью остекленевшим взглядом, и нанес последний, контрольный удар:
— Надеюсь, Ли-гунцзы сохранит рот на замке об этой ночи. Если хоть слово просочится за пределы зала Чжэньюнь и пострадает достоинство императорской фамилии, Ли-гунцзы, полагаю, сам понимает, чем это кончится.
Он повез этого остолопа домой не только из опасений, что Янь Чэ не успокоится, но и чтобы наедине еще раз припугнуть.
Ли Сянь уже и так был чуть жив. Захлебываясь слезами, он пролепетал:
— П-понял, Су-дажэнь... Скорее умру, чем проболтаюсь...
Так они и добрались до резиденции заместителя главы Министерства назначений. В ночи многоярусные террасы, зеленая черепица и алые балки дома Ли кричали о власти и богатстве хозяина. Пусть и не такого вызывающе-роскошного, как у Лу Сюаня, но тоже далеко за пределами того, что мог позволить себе обычный заместитель на свое жалованье.
Цинхай помог Ли Сяню выйти из кареты. Тот, трясясь всем телом, постучал в собственные ворота.
Привратник, увидев своего молодого господина в таком виде, да еще и с ледяным как смерть Великим секретарем Су за спиной, едва не расстался с душой и, спотыкаясь, кинулся докладывать.
Вскоре поспешно вышел сам заместитель главы Министерства назначений Ли Маоцай. Он явно уже был в курсе происшедшего: на лице читались и гнев, и ужас, и изрядная доля страха.
— Сягуань приветствует Су-дажэня! Мой никчемный сын посмел оскорбить вас и его высочество шестого принца. Сягуань... сягуань...
Ли Маоцай рассыпался в извинениях, попутно меча испепеляющие взгляды в своего нерадивого отпрыска.
Но Су Тинъянь не смотрел на него. Его взгляд уходил выше — за высокие стены, скользил по павильонам и беседкам, взмывал к резным карнизам. Он вновь и вновь обводил глазами эти роскошные очертания, которые даже в лунном свете невозможно было не заметить.
Незначительный заместитель главы, а живет в таком дворце. Дворце, будто сложенном из бесчисленных костей… золотая гора, нефритовый чертог.
Он не был истинным борцом за справедливость, как истинный Су Чжао, но оставался молодым человеком с правильными жизненными принципами и установками.
Тьма и грязь сдавили его пылающее чистое сердце.
— А поместье у Ли-шилана, оказывается, весьма впечатляющее, — голос его и в ночном мраке окрасился пугающе тяжелой, густой чернотой. — Во сколько же оно обошлось? Должно быть, крайне дорого.
У Ли Маоцая внутри все оборвалось, холодный пот мгновенно выступил на лбу:
— Су-дажэнь изволит шутить. Это всего лишь старая усадьба, оставленная предками. Так, слегка подлатали…
— Вот как? — перебил его Су Тинъянь и наконец остановил взгляд на его лице. — А бэньгэ было подумал, что это Ли-дажэнь на стороне умело ведет дела и так сколотил столь огромное состояние.
Сарказм в этих словах был таким густым, что хоть ножом режь.
Лицо Ли Маоцая пошло белыми и зелеными пятнами, но возразить он не смел, только без конца кланялся:
— Не смею, не смею... Су-дажэнь прозорлив...
Су Тинъянь больше не желал тратить слова на это притворство. Он бросил последний ледяной взгляд на роскошные ворота и подобострастно кланяющихся отца с сыном, развернулся и пошел к своей карете.
Уже перед тем, как подняться в карету, он на мгновение замер и, обернувшись к этому кричащему о богатстве дому, едва слышно (так, чтобы только стоявший рядом Цинхай мог расслышать), процедил сквозь зубы:
— Рано или поздно я спалю здесь все дотла. И посмотрим, из золота ли свито это гнездо, что вы слепили на народной крови и поте?
Цинхай, услышав это, вздрогнул всем телом. Он невольно опустил голову, не смея произнести ни звука.
Су Тинъянь, сказав это, больше не медлил и, пригнувшись, скрылся в карете.
Авторские комментарии:
Су Тинъянь: Император, ваш сын — гей.
Янь Чэ: Лаоши, я не гей!
Су Тинъянь: Да ну?
Янь Чэ (застенчиво): Я — лаоши-сексуал.
Су Тинъянь: ......
Нравится глава? Ставь ❤️
[1] Суп из люффы (丝瓜汤) — люффа (или люфа) — растение семейства тыквенных, в китайской кухне используется как овощ. В традиционной китайской медицине считается «охлаждающим» продуктом, помогающим сбить внутренний жар. Отсюда и ирония: Су Тинъянь поит Янь Чэ супом из люффы, чтобы «сбить его огонь» — унять его сексуальное возбуждение.
[2] Гунцзы (公子) — «молодой господин», вежливое обращение к сыну знатного или чиновного лица; также может использоваться как уважительное обращение к молодому человеку из хорошей семьи.
[3] Сюэшэн (学生) — «ученик», самоуничижительное обращение младшего к наставнику или старшему по учебе. Используется в формальной обстановке, подчеркивает статус говорящего как обучающегося.
[4] Час Чэнь (辰时) — «час Дракона», временной отрезок с 7 до 9 утра в традиционной китайской системе счета времени (сутки делились на 12 двухчасовых отрезков).
http://bllate.org/book/17766/1693951
