Если бы не тесное, давящее пространство кареты, Су Тинъянь прямо на месте изобразил бы стойку на руках и взобрался на гору Кунтун.
Что за запредельный извращенец этот Лу Сюань? Благосклонность в минус улетела незнамо куда, а тело реагирует пугающе честно!
Всего-то из-за того, что посмотрел на его губы и услышал пару пошлых фраз?
И уже встал?!
И при этом так легко и просто отсыпал ему тысячу баллов обаяния. Целую тысячу! Вдвое больше, чем он заработал, изматывая ум и храбрость в дворцовом зале!
Да насколько же, черт возьми, эта механика начисления баллов идиотская?!
Су Тинъянь внезапно страстно захотел забрать обратно свои прежние слова о том, что карьера надежнее гейства.
Выражение его лица стало неописуемым. Он смотрел на Лу Сюаня, как на сверкающий золотом, но разящий демонической силой подарочный набор для фарма.
Лу Сюань, очевидно, уловил этот странный взгляд. Тьма в его глазах лишь сгустилась, но он ничуть не смутился из-за этой неподконтрольной реакции тела. Напротив, казалось, он обнаружил какую-то чрезвычайно занятную добычу. Кончик его языка легонько скользнул по небу, издав тихий звук «тц».
— Однако, сдается мне, Су-дажэнь... У вас не только язычок острый, но и талант нарываться на неприятности поистине непревзойденный, — медленно произнес он, и голос его стал еще глуше, чем прежде.
Фраза была двусмысленной: с одной стороны она про дела при дворе, а с другой будто намекала на сгустившуюся в карете двусмысленную, пряную атмосферу.
— Вот только неизвестно, сумеет ли Су-дажэнь удержать в руках эту внезапно доставшуюся ему власть. Ревизионно-следственный департамент звучит грозно, но проверка счетов и инспекция складов — дело, где все переплетено и опутано связями. Опаснейшее дело. Су-дажэнь, вы молоды и на высокой должности. Не дайте сиюминутному порыву сломать вас.
Су Тинъянь мгновенно подобрался.
Ах, ты! Угрожаешь мне?
Эта тысяча баллов обаяния, конечно, приятный бонус, но, судя по всему, это все равно что дергать тигра за усы. Остроты добавляет.
Он тут же спрятал игривый тон и встретил ядовитый взгляд Лу Сюаня:
— Благодарю Лу-дажэня за заботу. Однако я, Су, хоть и невеликих талантов, но знаю: ешь государев хлеб — служи государю преданно. Император доверил мне это тяжкое бремя, так что, будь впереди хоть ножи и огненные реки, я могу лишь изо всех сил идти вперед. Что же до того, сумею ли удержать...
Он слегка подался вперед, приблизившись к собеседнику. И без того неширокое пространство кареты разом стало еще теснее.
Последние слова его речи, точно ледяные бусины, посыпавшиеся на нефритовый поднос, завораживали:
— Сил-то у меня все же куда больше, чем у болезного Лу-дажэня.
Двое мужчин, равно поразительной наружности, но до крайности несхожие по духу, смотрели друг на друга. Один — опасный, словно навязчивый злой дух. Второй — невозмутимый, словно даос с талисманом в руке.
В молчании прошло мгновение, и вдруг Су Тинъянь услышал совсем рядом тихое, почти интимное бормотание:
— «Безмолвие тысячи вершин»... поистине прекрасный аромат...
Су Тинъянь: «............»
Я, мать твою, говорю с тобой о власти над жизнью и смертью, а ты тут принюхиваешься, как от меня пахнет?!
Су Тинъянь решительно открыл систему: «Хочу использовать навык. Влепить ему пощечину».
Система услужливо предупредила: 【Если благосклонность Лу Сюаня упадет ниже −200, это приведет к прямой смерти. Сейчас −100, одна пощечина даст еще −50. Игрок подтверждает?】
Су Тинъянь: «...Я пошутил. Хочу использовать навык, подарить ему флакон «Безмолвия тысячи вершин».
【Расход: 10 баллов обаяния. Обмен на один флакон «Аромата орхидеи и душицы» — «Безмолвие тысячи вершин». Предмет помещен в рукав игрока.】
Свой флакон он с утра уже почти весь извел, пришлось немного потратиться и добыть новый.
Су Тинъянь слегка успокоился, проигнорировал двусмысленное бормотание Лу Сюаня насчет аромата, повернул запястье, и сжал в ладони возникший из ниоткуда маленький флакон.
— Раз Лу-дажэню так нравится, — он небрежно, почти с ленцой поставил флакон на столик между ними. — Дарую Лу-дажэню этот флакон «Безмолвия тысячи вершин».
Он сделал короткую паузу и многозначительно добавил:
— Чтобы Лу-дажэню незачем было больше думать о всяких пустяках.
Звучало это щедро, но, по сути, было тонкой издевкой над нечистыми помыслами Лу Сюаня.
В глазах Лу Сюаня блеснул огонек. Он и вправду протянул руку, и его длинные пальцы легко обхватили маленький флакон. Он принялся гладить его, потирать так, словно ласкал руку (руку?) самого Су Тинъяня.
— Су-дажэнь и вправду знает, что у меня на сердце. Сей драгоценный дар я, Лу, с улыбкой принимаю.
Рука его скользила вверх-вниз по гладкому корпусу флакона, но взгляд был прикован к лицу Су Тинъяня:
— Вот только не знаю, будет ли этот аромат на мне так же хорошо пахнуть, как на Су-дажэне?
............
Су Тинъянь чувствовал лишь одно: взгляд Лу Сюаня обладал той давящей мощью, с какой у человека за тысячу верст отбирают целомудрие.
Вот это была знатная, восхитительная сексуальная провокация!
Система: 【Целевой персонаж Лу Сюань получил от игрока подарок «Безмолвие тысячи вершин». Настроение чрезвычайно радостное. Благосклонность +50! Текущая благосклонность: −50. Баллы обаяния еще +500!】
Су Тинъянь: «?»
Еще пятьсот баллов обаяния???
Что за странные у этого типа болевые точки? Подарил пузырек духов, и такой рост? А что если бы...
Стоп!
Су Тинъянь резко оборвал опасные мысли. Нет уж, нет. Забудь об этом, секс всего один раз добавляет всего 1 балл. Лучше уж так, по краешку ходить.
Хотя эффективность такого фарма и поражала, иметь с ним дело было все равно что договариваться с тигром. У этого человека душа хищника и облик журавля. Смотреть приятно, но под перьями у него жестокое сердце. Нельзя терять бдительность.
Су Тинъянь поднялся. Движение вышло таким резким, что карета слегка качнулась.
— Аромат доставлен. Полагаю, Лу-дажэню нужно в тишине оценить его, так что не смею более мешать.
С этими словами, не дожидаясь ответа Лу Сюаня, он рывком отдернул занавесь и спрыгнул с повозки так быстро, что стоявшие снаружи управляющий и возница не успели опомниться.
Лу Сюань не стал его удерживать. Он лишь спокойно смотрел на слегка колышущуюся занавесь, слушая, как глухой звук шагов постепенно удаляется.
Он перевел взгляд на флакон «Безмолвия тысячи вершин» у себя на ладони. Вспомнил, что пальцы собеседника, сжимавшие этот самый сосуд, были прозрачны и светлы, точно нефрит, а ногти отливали слегка розовым, еще более чистые и сверкающие, чем сам флакон.
В сердце, словно одержимом бесом, роились непрошеные фантазии. Он поднес флакон к лицу, глубоко вдохнул, затем прикрыл глаза. Кадык его несколько раз дернулся, и он глубоко вздохнул.
— Су Чжао... — тихо произнес он это имя.
Черты его лица скрадывали чувства, но не могли скрыть тысячи оттенков волнения в голосе.
Система: 【Успешно выдержали допрос Лу Сюаня, не выказав страха, и завершили первое столкновение. Получено достижение: «Взгляд ядовитой змеи».】
Система: 【Получено особое состояние: «Степной пожар» (эффект: с крайне высокой вероятностью вызывает у целевого персонажа Лу Сюаня физиологическое возбуждение; сила эффекта обратно пропорциональна рассудку цели). Предупреждение: опасность целевого персонажа значительно возросла. Вражда с кликой Лу прояснилась. Впредь игроку надлежит быть еще более осмотрительным!】
Су Тинъянь чувствовал лишь бесконечную усталость. Еще первый день не закончился, а тут уже и генерал, и император, и главный казнокрад. Волки окружают стаей, а ему еще и невинность беречь надо.
М-да, все-таки игрушка не из легких.
—
Приняв ванну, Су Тинъянь рухнул на постель и погрузился в раздумья.
Он рассматривал убранство спальни. Аскетичное одеяло, аскетичная кровать, аскетичный стол, стулья и аскетичное окно… будто в траурном зале живешь.
Сплошь минимализм, куда ни глянь. По всему видно, что сам Великий секретарь Су тоже был равнодушным к мирским утехам карьеристом.
Неудивительно, что разработчица так настойчиво выбрала именно его для перемещения в эту игру. С его-то импотенцией он вполне подходит для роли Су Чжао.
Он прокрутил в голове сегодняшние сюжетные события и вспомнил, что в оригинале именно Су Чжао сверг Лу Сюаня. Если уж ему предстоит сражаться с этим человеком, лучший способ — изучить Су Чжао.
Подумав об этом, Су Тинъянь вдруг снова потерял сон. Он поднялся и прямиком направился в кабинет.
У Су Чжао, был огромный кабинет. Всевозможные древние книги и свитки громоздились от самого пола до потолка, словно горы и пики, заполняя всю стену доверху.
Если смотреть прямо перед собой, цвета книг разнились по оттенкам, будто кирпичи и черепица, источенные годами, складываясь в бронзовую стену знания.
Даже при беглом взгляде было видно: среди них нет ни одной новой. Все они были с обтрепанными краями, ослабшими швами переплета, чуть задравшимися обложками. Они совершенно не походили на те роскошные тома, что служат обычной декорацией в домах знати.
Похоже, Су Чжао и вправду часто их перечитывал.
Внутри же книг скрывались целые миры. Страницы были переложены всевозможными закладками, и каждая испещрена мелкими-мелкими пометками — вопросами или озарениями.
Цвета туши были самые разные. Казалось, это следы повторного чтения, оставленные в разные времена.
Су Тинъянь наугад вытащил одну книгу. Очень толстую. Попадись ему такая в современности, он бы непременно...
Непременно, не раздумывая, использовал бы ее как подставку под лапшу быстрого приготовления.
Но Су Чжао, оказывается, читал так внимательно, да еще и оставлял подробные примечания и комментарии.
Название кабинета у Су Чжао было на редкость необычное, не как у всех, вроде «Стремление к совершенству», «Троекратное самоизучение» или «Поиск истины». У него он назывался «Ни гроша не стоит».
Ни гроша не стоит?
Дать такое имя комнате, полной книг и свитков... Говорят же, что великая истина проста; в учении день ото дня прибавляется, в постижении истины — убывает. Трудно даже представить, сколько же всего прочел Су Чжао.
Он, возможно, давно проник в суть: какое бы дело ни было, прочитаешь о нем достаточно, набьешь руку и, докопавшись до сути, обнаружишь, что ядро всего пугающе просто.
В миру говорят: в книгах кроются золотые чертоги, а он нарочно все делал наоборот.
Прочел все книги Поднебесной, и сказал: они ничего не стоят.
Поистине занятный человек.
Сам Су Чжао по истории вышел из простонародья, но сумел из бедной хижины одним рывком взлететь на вершину над тысячами людей. То, что он пережил, обычному человеку, конечно, и вообразить невозможно.
Еще когда он читал оригинальное произведение, Су Тинъянь уже испытывал огромный интерес к этому достойнейшему канцлеру. А теперь восхищение и вовсе переросло в преклонение.
Он невольно пробормотал себе под нос:
— Справлюсь ли я с ролью такого человека? Не провалю ли?
Тихо прозвучал голос системы: 【На самом деле, достаточно просто играть такого — говорящего негромко, пахнущего нежно, с легким голосом. Эдакого бесстрастного, утонченного, благородного красавца.】
Су Тинъянь:
— Тогда можно и душу сделать такой же бесстрастной — хунь дань. И тогда меня можно будет коротко звать: хуньдань[1].
Система: 【............】
Система: 【Хэ-хэ, игрок такой остроумный.】
Су Тинъянь проигнорировал ее язвительность и вдруг кое-что вспомнил:
— Кстати, у меня что, нет какого-нибудь тайного стража с боевыми навыками, чтобы меня защищать?
Система: 【Есть. Игрок может вызвать его в любое время.】
Услышав это, Су Тинъянь заинтересовался. Он огляделся по сторонам. Да где же тут можно спрятать человека?
Где они обычно ютятся, когда никаких дел нет?
В подземных ходах?
Су Тинъянь простучал и прохлопал все вокруг. Нет, на тайный проход совсем не похоже.
На балках под крышей?
Обыскал все в комнате. Никаких следов.
Су Тинъянь не удержался от вопроса:
— И как же их вызывать?
Система: 【Крикни «Ой, мама, не могу!» и кто-нибудь сам появится.】
Су Тинъянь: «............»
Вот теперь я и вправду не могу.
— Ой, мама... не могу?
Система: 【Там было «не могу», а не «не могу». Тон не тот — не вызовешь!】[2]
Су Тинъянь:
—...Ой, мама, не могу.
Едва прозвучали эти слова, как темная тень, подобно призраку, бесшумно упала откуда-то с потолочных балок. Одно колено на полу, голова низко опущена. Движения четкие, без единого лишнего звука.
Все произошло так быстро, что почти невозможно было уловить, как он появился.
Су Тинъянь от неожиданности отшатнулся. Присмотревшись он увидел, что человек был одет в черное с головы до ног, ладный и поджарый. Лицо скрывала металлическая маска, оставляя лишь плотно сжатые губы на виду.
Он настолько хорошо прятал свою ауру, что, если бы Су Тинъянь не увидел его собственными глазами, вряд ли вообще ощутил бы его присутствие.
— ...Ты где прятался? — обалдело спросил Су Тинъянь, невольно задирая голову к высоким балкам.
Да это читерство, не иначе!
Тайный страж, не поднимая головы, отвечал так, будто эта нелепая команда для вызова была чем-то совершенно обычным:
— Отвечаю дажэню: такова обязанность подчиненного. Дажэню не о чем беспокоиться.
Су Тинъянь, потирая подбородок, принялся его разглядывать:
— А как у тебя с профессиональными навыками? Вот, допустим, я недолюбливаю одного человека...
— Если дажэнь недолюбливает одного человека, можно взять жену. Будет двое, и недолюбливать перестанет[3], — не задумываясь, отвечал тайный страж.
Этот ответ был совершенно нелепым, но придраться не к чему.
Су Тинъянь: «............»
Я сказал «недолюбливаю одного человека», а не «отягощен одиночеством»!
Э-э-э...
— А разве не должно быть так: я говорю, кого недолюбливаю, а ты идешь и убиваешь его?
Тайный страж:
— Подчиненный — тайный страж, а не убийца.
Су Тинъянь: «............»
Не поспоришь.
Он уставился на эту полумаску, и любопытство жгло его изнутри, словно кошки скребли.
— Сними-ка маску, дай на тебя взглянуть.
Тайный страж чуть напрягся, но не шелохнулся.
— Что такое? Нельзя смотреть? — Су Тинъянь приподнял бровь.
Система неожиданно встряла: 【Я знаю, о чем думает игрок. Не надо смотреть. Некрасивый. И не объект покорения.】
Мысли Су Тинъяня оказались полностью разоблачены.
Кхм. Ну и ладно. Тогда ночью можно спать спокойно.
Он же встречал откровенно развратные гаремные игры, где извращенцами была не только теневая стража, а вообще любой, каждая собака придорожная.
Как тут было не волноваться?
Су Тинъянь спросил у системы:
— Как его зовут?
Система: 【Цинмянь.】
Су Тинъянь не удержался:
— У меня, случайно, еще и управляющего не зовут Цинбао?
Система не поняла: 【Откуда вы знаете? Только он не управляющий, а младший слуга.】
Су Тинъянь подумал про себя: Цинхай, Цинмянь, Цинбао, значит?
Кто ж не слышал про Спанч Боба...[4]
Разработчица, и откуда только у тебя столько хулиганских замашек!
Су Тинъянь выдвинул Цинмяню несколько маленьких требований:
— Цинмянь, так, значит. С сегодняшнего дня перед тем, как обращаться к своему дажэню, непременно добавляй почтительные обращения. Например: «уважаемый дажэнь», «дорогой дажэнь», «непобедимый дажэнь». Все подойдет. Во-вторых, не перебивать меня, когда я говорю. Каждое утро и каждый вечер — пожелание здравия. Одна фраза — не более двадцати знаков. Никакой болтовни, никаких пререканий. И уж тем более, никаких вопросительных знаков в мой адрес.
Цинмянь все услышал, но не совсем уразумел:
— Дажэнь, что значит «вопросительный знак в ваш адрес»?
Су Тинъянь слегка улыбнулся:
— Например, прямо сейчас. Это значит: нельзя во мне сомневаться. Только выполнять и подчиняться.
Цинмянь немедленно исправился:
— Подчиненный понял, дорогой дажэнь!
Су Тинъянь вообще-то просто решил мимоходом подразнить Цинмяня, но тут уже не сдержался и обратился к системе с чувством: «Вот скажи, кто вообще придумал этих тайных стражей? Слушаются беспрекословно, делай с ними что хочешь… это же кайф!»
В современном мире такое и вообразить нельзя!
Система: 【Почему вы так интересуетесь теми, кто не является объектом покорения?】
Су Тинъянь: «Тебе не понять».
Иметь личного смертника — это, можно сказать, мечта любого мужчины.
Су Тинъянь снова спросил Цинмяня:
— Мянь, ты готов умереть за своего дажэня?
Цинмянь потерял дар речи:
— Дажэнь, жалованье шуся[5] — один лян серебра в месяц. Оно, право слово, того не стоит.
Один лян серебра — это примерно тысяча-две юаней в пересчете на современные деньги.
Су Тинъянь от души онемел: «............»
С таким дешевым тайным стражем и впрямь трудно без опаски доверять ему свою жизнь!
— Повышаю! Дажэнь повышает тебе жалованье! С этого месяца тридцать лян в месяц!
Тридцать лян — это почти как у командира Гвардейского отряда!
Глаза Цинмяня от этих слов тут же вспыхнули:
— Непобедимый дажэнь! Шуся готов умереть за вас!
Су Тинъянь: «...»
Дитя, да твоя жизнь хоть чего-то да стоит...
Авторские комментарии:
Лу Сюань: Как же хорошо ты пахнешь.
Су Тинъянь: Да, я парень-пахунец.
Нравится глава? Ставь ❤️
[1] Хуньдань (魂淡 → 混蛋) — игра слов: 魂淡 (хунь дань) — «бесстрастная душа», что звучит как 混蛋 (хуньдань) — «подлец», «сволочь», «бессовестный».
[2] Там было «не могу», а не «не могу» — в оригинале игра на разнице частиц 嘞 (лэ, диалектное окончание из хэнаньского говора) и 了 (лэ, стандартное окончание). Звучат почти одинаково, но пишутся по-разному, и тон произношения отличается. Система требует произнести фразу именно с диалектным звучанием, иначе вызов не сработает.
[3] Недолюбливаешь одного человека — женись, и перестанешь — игра на двусмысленности: 一个人 значит и «один человек», и «одиночество». Су Тинъянь говорит о конкретном человеке, а Цинмянь притворно перетолковывает как «тяготишься одиночеством» и выдает «решение» — жениться.
[4] Спанч Боб — отсылка к мультсериалу «Губка Боб Квадратные Штаны» (SpongeBob SquarePants). В оригинале трое слуг: Цинхай (清海), Цинмянь (清绵), Цинбао (清宝). Иероглифы их имен вместе звучат как 海綿寶寶 (хай мянь бао бао) — китайское название Губки Боба. Су Тинъянь мгновенно считывает этот спрятанный разработчицей пасхальный прикол.
[5] Шуся (属下) — «подчиненный», самоуничижительное обращение нижестоящего к начальнику. Используется военными, стражей, служащими при обращении к командиру или господину.
http://bllate.org/book/17766/1693066
